Джанин Фрост
На краю могилы

Ночная охотница — 3

OCR: Индиль; Spellcheck: Marello
Джанин Фрост «На краю могилы»: Издательская Группа «Азбука-классика», Санкт-Петербург, 2010
Оригинальное название: Jeaniene Frost «At Grave's End», 2009
ISBN 978-5-9985-1108-0
Перевод: И.Савельевой

Аннотация

Кэтрин Кроуфорд, кажется, смогла привести в порядок свою жизнь. Вышла замуж за вампира. Дружит с вурдалаками. Коллеги из ФБР ее ценят как высококлассного специалиста по истреблению преступной нежити. Такой гармонии можно только позавидовать. И нашлись ведь злые люди — позавидовали, и теперь пытаются разрушить с таким трудом добытое счастье...

Джанин Фрост
На краю могилы

БЛАГОДАРНОСТИ
Прежде всего я должна поблагодарить Господа Бога. Кто еще обладает таким терпением, чтобы выслушивать мои бесконечные опасения, жалобы и идеи и при этом не прописывать успокоительные пилюли.
Моя самая искренняя благодарность моему редактору Эрике Цанг за ее поддержку во время работы над этими произведениями и неиссякаемый энтузиазм.
Выражение «всем скопом» применимо и к книгам, поэтому я не могу не поблагодарить Томаса Эгнера — за великолепную обложку; Баззи Портера — за подготовку книг к печати; Кэрри Ферон, Лиат Стейжик, Эзи Сога, КаренДэйви и остальных членов замечательного коллектива «Avon Books/Harper Collins» — за все, без чего я бы ни за что не справилась.
Спасибо Мелиссе Марр, Илоне Эндрю и Тейг Шоккер за бесценные предложения, благодаря которым эта история стала лучше. И еще благодарю Тейг Шоккер, Эрин Хорн и Марси Фандерберк за неутомимую работу на фан-сайте. Леди, вы бесподобны!
Невероятную поддержку оказали мне поклонники серии книг о Ночной Охотнице. Огромное всем спасибо! Без вас у меня ничего не получилось бы.
А еще спасибо моему мужу, родителям и семье. Вы даете мне рассудительность, чтобы продолжать писать, и бесите, что пробуждает к жизни новые идеи (шучу! Может быть). Отдельная благодарность Мелиссе Марр — ведь по извилистым тропинкам лучше путешествовать с друзьями.

1

Мужчина усмехнулся, и я решилась посмотреть ему в глаза. Они были прекрасного светло-голубого цвета и напомнили мне глаза маламутов. Только сидящее передо мною существо не относилось к царству животных. Впрочем, и к людям тоже.
— Ник, мне пора уходить, — сказала я. — Спасибо за выпивку.
Он дотронулся до моей руки:
— Давай еще выпьем! Позволь мне хоть немного полюбоваться на твое прекрасное личико.
Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Каков льстец! Если ему понравилось мое лицо, странно наблюдать, как взгляд опускается к ложбинке между грудей.
— Хорошо. Бармен...
— Дай-ка я угадаю. — С противоположного конца бара раздался громкий голос, и незнакомое ухмыляющееся лицо повернулось в мою сторону. — Джин с тоником, верно, Рыжая Смерть?
Черт!
Ник замер, а потом, как я и опасалась, кинулся бежать.
— К бою! — рявкнула я и бросилась вдогонку.
В бар, расталкивая посетителей, ворвалась группа вооруженных людей в черном.
Убегая, Ник толкал мне навстречу всех попадавшихся под руку людей. Мне приходилось подхватывать их визжащие извивающиеся тела, вместо того чтобы прицелиться и метнуть серебряный кинжал. Один из ножей вонзился в грудь беглеца, но слишком далеко от сердца. А я не могла позволить людям валиться на пол, подобно ненужному хламу. Ник, возможно, и считал их мусором, я — нет.
Мои помощники веером рассыпались по залу, блокировав все выходы и пытаясь очистить дорогу от оставшихся посетителей.
Ник уперся в заднюю стену бара и в отчаянии оглянулся. Я шла ему навстречу вооруженная серебряными клинками; мои люди нацелили на него автоматические пистолеты «Пустынный орел».
— Ты окружен. — Я просто констатировала факт. — И не надо меня злить! Если рассержусь, мое лицо тебе разонравится. Отпусти девчонок!
По пути он схватил двух девчушек, которых теперь держал за шеи! Ужас в их глазах разбудил мой гнев. Лишь трусы прикрываются заложниками. Или убийцы вроде Ника.
— Дай мне уйти, и они не умрут, — прошипел он, уже не пытаясь льстить. — Я должен был сразу догадаться: твоя кожа слишком безупречна для человеческой, и глаза...
— Цветные контактные линзы. Современная маскировка.
Ледяные голубые глаза Ника светились зелеными вампирскими всполохами, между губами показались клыки.
— Это был несчастный случай! — крикнул он. — Я не хотел ее убивать, просто выпил слишком много крови.
Несчастный случай? Да он, похоже, издевается надо мной!
— Ее замедлившийся пульс должен был тебя предостеречь, — ответила я. Не пори чушь! Я живу с вампиром, и у него не было ни единого такого несчастного случая.
Лицо Ника стало еще бледнее (если это вообще возможно).
— Если ты здесь, значит...
— Верно, приятель!
Эти слова, произнесенные с английским акцентом, сулили неминуемую гибель. Невидимые потоки энергии окатили мою спину, и люди расступились, пропуская вперед Кости — вампира, которому я полностью доверяла и которого любила.
Вопреки ожиданиям, взгляд Ника не дрогнул. Ни на мгновение не спуская с меня глаз, он выдернул из груди кинжал и вонзил его в одну из девушек.
Я вскрикнула и инстинктивно подхватила ее, когда Ник отшвырнул свою жертву.
— Помоги ей! — крикнула я Кости, но он бросился на Ника.
После такого ранения девушка без особой помощи не проживет и нескольких секунд.
Я услышала, как Кости выругался сквозь зубы, прервал свою погоню и опустился на колени рядом с несчастной. Я же кинулась за Ником, бормоча проклятья.
Позади слышались редкие выстрелы: слишком много посетителей металось по залу, к тому же Ник прикрывался второй девчонкой, как щитом, и мои люди не могли открыть огонь на поражение. Ник это прекрасно знал, и я тоже.
Ник взвился в воздух и, нарушив все законы притяжения, перепрыгнул через голову одного из моих помощников. На лету он использовал заложницу в качестве оружия и швырнул ее в ближайшего солдата. Тот на мгновение потерял равновесие. Этого было достаточно: Ник ловко приземлился и выхватил у преследователя оружие.
Я метнула еще три кинжала, но бегавшие вокруг люди помешали прицелиться. Ник торжествующе вскрикнул, когда лезвия миновали сердце, а потом развернулся и выстрелил.
Мне хватило доли секунды, чтобы понять: если пригнусь, нули попадут в людей. В отличие от меня они не были наполовину вампирами и могли погибнуть. И я выпрямилась... Но чья-то железная рука оттолкнула меня с такой силой, что я больно ударилась головой. Это был Кости. В следующее мгновение его тело трижды содрогнулось, приняв пули, которые предназначались мне.
Кости сразу отпустил меня, развернулся и одним прыжком перенесся в другой конец комнаты, где Ник пытался схватить следующего заложника. Не успел! Кости врезался в него. Сцепившись, они едва не проломили стену. Перепрыгивая через упавших людей, я подбежала и увидела как Кости поворачивает серебряный кинжал в груди Ника. Можно расслабиться... Серебро в сердце — конец для Ника, как и для любого другого вампира. На всякий случай Кости повернул лезвие еще раз, потом выдернул кинжал и окинул меня взглядом с ног до головы.
— У тебя кровь, — произнес он, нахмурившись.
Я прикоснулась рукой к щеке. Чья-то пряжка или другое украшение царапнуло кожу, когда Ник швырял в меня людей, словно живые снаряды.
— В тебе сидят три пули, а ты беспокоишься о царапине у меня на щеке?
Кости подошел ближе и прикоснулся к моему лицу:
— Я излечиваюсь мгновенно, милая. А ты — нет!
Хоть я и знала, что он говорит правду, не удержалась и пощупала его спину, чтобы убедиться — кожа по-прежнему гладкая, не осталось даже шрамов.
— Кстати, раз уж мы об этом заговорили. Здесь еще десяток людей, нуждающихся в твоем лечений. А моей царапиной займемся позднее.
Кости проигнорировал мои слова. Он поднес большой палец к своему клыку, коснулся образовавшейся ранкой моей щеки и приложил ее к моим же губам.
— Ты всегда в первую очередь заботишься обо мне, Котенок.
Больше меня никто так не называл. Для матери я — Кэтрин. Мои люди звали меня Кэт. А для неумерших я была Рыжей Смертью.
Я слизнула кровь с его пальца, зная, что спорить бесполезно. Чего таить, к Кости я испытывала те же чувства.
— Хорошо, — кивнула я, когда жжение в щеке утихло. — Теперь давай со всеми разберемся.
Девушка, которую Ник швырнул в солдата, лежала неподалеку. Кости оглядел ее, убедился, что физических повреждений нет, и двинулся дальше.
— Это же... он... — залепетала она, заметив клыки и зеленое сияние глаз.
Я похлопала ее по плечу:
— Не, беспокойся. Сейчас ты забудешь обо всем, что случилось за последние десять минут.
— Но что?..
Я не стала слушать ее бормотание и продолжила осмотр людей. Слава богу, кроме Ника, никто не погиб. Кости уже вылечил вторую заложницу — на ее груди осталось кровавое пятно и еще дыра на блузке, куда угодил мой кинжал. Счастливо отделалась!
— Какие потери? — спросила я у Купера, склонившегося над одним из посетителей, брошенных Ником мне под ноги.
— Все не так уж плохо, командир. Множественные переломы, ссадины, контузии. Как обычно.
Я посмотрела, как Кости бродит между ранеными и заставляет их выпить по нескольку капель своей крови (в мире нет лучшего лекарства чем кровь вампира).
— Очередной бой, подруга, — заметил, Хуан, один из моих капитанов.
Он показал на противоположный конец комнаты, где его коллега, Дэйв, удерживал вампира. Дэйв был вурдалаком; он — единственный из моих подчиненных, кто мог с ним справиться.
— Да, к несчастью, — кивнула я.
Хуан вздохнул:
— Третий прокол подряд! Тебе все сложнее маскироваться, даже меняя цвет волос и глаз.
Он не сказал ничего нового. Да и перехваченный взгляд Кости буквально кричал: «Я тебя, предупреждал!».
В последние месяцы работать стало намного труднее. Слишком многие обитатели мира неумерших были в курсе, что за ними охотится полукровка, женщина-вампир. Они знали чего опасаться.
Я повернулась к поверженному вампиру:
— Благодаря тебе моя маскировка накрылась!
— Я хотел угостить тебя, — пролепетал он. — Я даже не был уверен, что это ты, но у тебя слишком гладкая кожа для человека, несмотря на дыхание. Кроме того, ты рыжая. Я заметил это, когда ты подняла руку — остатки волос выдали цвет.
Я недоверчиво подняла руку и уставилась на выбритую впадинку. Так и есть; я услышала все, что хотела. Дэйв тоже взглянул на мою подмышку:
— Он прав. Но кто мог подумать, что клиент станет проверять твои подмышки?
И в самом деле, кто? Я разочарованно пригладила свои обесцвеченные волосы. В какой еще цвет их можно выкрасить? Шатенка, брюнетка; с контактными линзами и без. Все перепробовала, чтобы сбить врага с толку, но ничего не помогло.
— Хуан, подержи это, — попросила я, протягивая ему свои кинжалы.
Потом несколько раз моргнула и освободилась от коричневых контактных линз. Господи, какое облегчение! Они весь вечер мне мешали.
— Дай мне взглянуть, — вдруг попросил вампир. — Я уже слышал о них, но хотел увидеть собственными глазами.
Дэйв покрепче прижал его к полу.
— Она тебе не маскарадный шут.
— Разве? — вздохнула я, и мои глаза полыхнули силой.
Теперь они сверкали, будто два изумруда, как и подобает глазам вампира. Неоспоримое свидетельство моего смешанного происхождения.
— Ладно, хватит болтать. Скажи, лучше, что мешает тебя убить?
— Меня зовут Эрни. Я происхожу от Двух Цепей, а он — друг Кости, поэтому ты не можешь меня убить.
— С такими друзьями не нужны никакие враги, — едко заметил Кости подходя ко мне после того, как закончил исцелять людей и подправил их воспоминания силой воли вампира. — Ты нацелился на ее шею, как только этот идиот выкрикнул ее имя, — продолжал Кости. — За одно это я мог бы оторвать тебе яйца и забить их в глотку.
Кому-то это показалось бы цветистым оборотом речи, однако Кости не бросал слов на ветер и никогда не хвастался. Вероятно, Эрни была известна его репутация, и он поспешно скрестил ноги.
— Пожалуйста, не надо. — Упорное отрицание сменилось мольбой. — Клянусь Каином, я не хотел причинить ей никакого вреда!
— Допустим. Но, если ты врешь тебе понадобится нечто большее, чем заступничество прародителя вампиров. Котенок, его надо запереть в ящик и доставить на базу. А я тем временем проверю, действительно ли он принадлежит к роду Двух Цепей.
Кости обращался ко мне согласно занимаемой должности, поскольку командовала я. Однако во всем, что касалось личностей вампиров, он превосходил меня на пару столетий.
— Конечно. Хотя ему вряд ли понравится капсула.
Кости мрачно усмехнулся: он по собственному опыту знал, сколь неприятно пребывание в нашем транспортном отсеке для вампиров:
— Если он солгал, это будет его последней ошибкой.
Подошел Купер:
— Командир, капсула готова.
— Засовывайте его внутрь. И давайте заканчивать с этим делом.
В бар вошел мой заместитель Тэйт Брэдли. Взглядом окинул помещение и воззрился на меня:
— Кэт, тебя узнали в третий раз.
Можно подумать, я этого не знала!
— Надо придумать маскировку получше. И побыстрее чтобы приступить к работе на следующей неделе.
Мой ответ не убедил Тэйта.
— Продолжать в том же духе очень рискованно. Однажды тот, кто тебя узнает, не выпивку предложит, а вынет пистолет. Дело становится слишком опасным, даже по вашим особым стандартам.
— Тэйт, не надо мне говорить, что делать. Здесь командую я! И нечего разыгрывать из себя заботливого папочку.
— Известно, что я испытываю к тебе далеко не отцовские чувства...
Я и моргнуть не успела, как Кости схватил Тэйта за горло и поднял на несколько футов над полом. Ответ зама меня разозлил и я не сразу попросила Кости отпустить жертву.
Если бы я не знала его столько лет, сама бы придушила за вечные дразнилки Кости.
Тэйт не стал брыкаться. Вместо этого он изобразил гримасу, напоминающую усмешку.
— И что ты будешь делать, Тайный Хранитель? — прохрипел он. — Убьешь меня?
— Кости, отпусти его. У нас и без того довольно проблем, — крикнула я. — Надо все здесь закончить, проверить происхождение Эрни, отправить рапорт Дону и расходиться по домам. Пошли, луна уже заходит.
— Когда-нибудь ты зайдешь слишком далеко, — проворчал Кости и швырнул Тэйта на пол.
Я бросила на него, предостерегающий взгляд. Этот мужчина — повод для беспокойства. Тэйт был моим другом, и я дорожила им, но со временем его чувства ко мне сильно изменились. Кроме того, он не скрывал их, особенно от Кости. А это все равно что размахивать красной тряпкой под носом у быка — вампиры благородством не отличаются. До сих пор мне удавалось предотвратить серьезные стычки. Но если Тэйт выведет Кости из себя, он даже не успеет об этом пожалеть.

— Сенатор Томпсон будет доволен, узнав, что убийца его дочери наказан, — произнес Дон Вильямс, мой дядя и начальник, спустя некоторое время, когда мы все собрались в его кабинете. — Кэт, я слышал, тебя опять узнали. Уже в третий раз.
— У меня есть предложение, — отозвалась я. — Почему бы Тэйту вместе с Хуаном не забраться на крышу и не оповестить об этом вою округу? Я умею считать, черт побери!
Мои слова его ничуть не задели. Дон пропустил первые двадцать лет моей жизни, зато в следующие пять неизменно был рядом и в курсе всех событий. До последнего времени я и не подозревала о нашем родстве.
Дон предпочитал скрывать этот факт, поскольку не хотел, чтобы мне стала известна нелицеприятная правда: человек, предположительно изнасиловавший мою мать, был его братом.
— Нам придется взять другую женщину на роль наживки, — заявил Дон. — Ты можешь и дальше командовать группой, Кэт. Но самой дергаться на крючке, — слишком опасно. Уверен, Кости со мной согласится.
Я не удержалась от язвительного смешка: именно Кости первым придумал делать из меня наживку.
— Конечно, он будет «за»...
— Проклятье! Если я откажусь от этой работы, Кости станцует на твоей могиле.
Кости изогнул безупречную бровь и воздержался от обсуждения этого вопроса.
— Тебе останется лишь попросить его вытащить Дона из-под земли, — криво усмехнулся Дэйв.
Я улыбнулась в ответ. Именно так Кости поступил, когда Дэйва убили во время операции. Я и раньше знала, что кровь вампира — мощнейшее средство исцеления, но не догадывалась, что смертельно раненый человек (мужчина или женщина), выпив это снадобье, может возродиться в облике вурдалака. Дон кашлянул:
— Как бы то ни было, тебе больше нельзя оставаться наживкой. Подумай о своих спутниках, Кэт! Чем больше открытых схваток, тем выше для них риск погибнуть.
Здесь он был прав. И сегодняшний вечер стал ему наглядным примером. Загнанные в угол вампиры и вурдалаки чрезвычайно опасны. Кроме того, им известно, что я предпочитаю не брать пленных. Терять нечего, и они забирают с собой столько людей, сколько могут.
— Дерьмо! — Это было признанием собственного поражения. — Но из-за вашей дискриминации по половому признаку, Дон, в команде нет других женщин. А на следующей неделе предстоит еще одна операция. У нас нет времени на поиски солдата в юбке, способного за короткий срок усвоить всю необходимую информацию о вампирах и вурдалаках, научиться от них защищаться и при этом сохранить привлекательную внешность.
После моего заявления в воздухе повисло молчание. Дон почесал лоб, Хуан присвистнул, а Дэйв покрутил головой.
— А как насчет Белинды? — предложил Тэйт.
Я изумленно уставилась на него:
— Но она же убийца!
Тэйт хмыкнул:
— Да, но она умеет обращаться с мужчинами. И за примерное поведение мы обещали выпустить ее лет через десять. Участие в нашей работе покажет, действительно ли она начала другую жизнь, или это пустые слова.
Кости едва пожал плечами:
— Это рискованно, но Белинда — вампир, и сил для нашей работы у нее достаточно. Кроме того, она довольно привлекательна, и ей не требуется особая тренировка.
Белинда мне не нравилась. Не только потому, что когда то она пыталась меня убить. Мне была известна история о вечеринке в честь дня рождений Кости, в которой участвовали она, еще один вампир по имени Аннет и две девушки.
— Дон? — спросила я.
— Мы испытаем Белинду на следующей неделе, — сказал он после непродолжительной зрительной паузы. — Если она не справится, будем подыскивать замену.
Использовать вампира в качестве приманки для поимки и уничтожения других вампиров... Это почти такое же безумие, как и наше сегодняшнее мероприятие с участием полукровки в моем лице.
— Надо обсудить еще один вопрос, — продолжал Дон. — Когда три месяца назад в группу вошел Кости, было поставлено условие. Его действительно уникальная способность была не востребована... до сих пор.
Я замерла, поскольку знала, о чем идет речь. Сидящий слева Кости со скучающим видом приподнял бровь:
— Я не отказываюсь от своих обязательств! Скажите, кого я должен превратить в вампира.
— Меня.
Это единственное слово произнес Тэйт. Мой взгляд приклеился к его лицу.
— Ты же ненавидишь вампиров! — вырвалось у меня. — Почему хочешь стать одним из них?
— Я ненавижу ЕГО, — немедленно ответил Тэйт. — Но ты сказала, что вампир сохраняет характер человека, которым он был, его склонности не меняются. А это значит, я ненавидел бы его, даже окажись он обычным человеком.
Великолепно! Еще хорошо, что он в состоянии трезво воспринимать всю информацию о неумерших. Кости повернулся к Дону:
— Мне потребуется какое-то время, чтобы подготовить его к перерождению, но одну вещь я хотел бы прояснить прямо сейчас. Он опять взглянул на Тэйта. — Это не заставит ее полюбить тебя.
Я отвернулась. Кости произнес то, чего я боялась. Я так надеялась, что решение Тэйта стать первым членом нашей команды, обратившимся в вампира, не имеет отношения ко мне. Не дай бог, он идет на это ради меня!
— Тэйт, я люблю тебя как друга, — негромко произнесла я. Было сложно говорить в присутствии группы, но они все знали о чувствах Тэйта ко мне. К тому же последнее время он вел себя не слишком скромно. — Более того, ты — мой лучший друг. Но не более!
Дон прочистил горло:
— Если у вас с Кости нет более серьезных причин для беспокойства, чувства Тэйта роли не играют.
— Меня беспокоит его мотивация, — мгновенно среагировал Кости. — Что будет, если он разочаруется, не сумев ее отбить. А смею вас заверить, этого не произойдет! Мой вопрос остается: решился Тэйт на этот поступок ради себя или ради нее? Если выбор окажется неверным, времени для сожалений будет достаточно.
Наконец заговорил сам Тэйт:
— Мои причины — это мои проблемы; на работу они не повлияют.
Кости мрачно усмехнулся:
— Через сотни лет от этой работы и твоего босса не останется и следа, а ты останешься моим творением и будешь хранить мне верность, пока я не позволю тебе основать собственный род или ты не одолеешь меня в поединке. Уверен, что хочешь этого?
— Я смогу, — сказал Тэйт.
Кости пожал плечами:
— Тогда решено. Если все пройдет удачно, Дон, скоро у тебя появится еще один вампир. Как я и обещал.
На лице босса появилось выражение мрачного удовлетворения.
— Надеюсь, пожалеть не придется.
Я тоже очень на это надеялась.

2

Ночью я проснулась и поняла, что лежу в постели одна. Окинула сонным взглядом спальню — Кости не было. Любопытство заставило меня подняться с кровати.
Спустившись, я обнаружила Кости на кушетке в гостиной. Он смотрел на далекий горный хребет за окном. Вампиры умеют сохранять полную неподвижность — порой их можно принять за статуи. А Кости так красив, что достоин быть настоящим произведением искусства. Лунные лучи немного осветлили его темно-каштановые волосы (натуральная светлая шевелюра слишком бросалась в глаза и мешала работе — пришлось перекрасить). Тот же волшебный серебристый свет ласкал безупречную кожу, подчеркивая рельефность тела. Темные брови были почти одного цвета с карими глазами, периодически озаряемыми зеленым вампирским пламенем. Когда он обернулся, почувствовав мое приближение, тень придала его высоким скулам еще большую резкость.
— Привет. — Я ощутила повисшую в воздухе напряженность и плотнее запахнула наброшенный на плечи халат. — Что-нибудь случилось?
— Ничего, милая. Просто я немного нервничаю.
Это было необычно, и я присела рядом:
— Ты никогда не нервничал.
Кости улыбнулся:
— Я кое-что приготовил для тебя, но боюсь, тебе не понравится.
— Почему мне это может не понравиться?
Кости соскользнул с кушетки и опустился рядом со мной на колени. Я все еще не понимала, в чем дело. И только когда в его руке появилась маленькая бархатная коробочка, меня осенило.
— Кэтрин... — Если бы я еще терялась в догадках, такое обращение уничтожило бы последние сомнения. — Кэтрин Кэтлин Кроуфилд, ты выйдешь за меня замуж?
До этого момента я даже не сознавала, как сильно хочу услышать эти слова. По обычаям вампиров мы связали свои жизни, но соединение порезанных рук и заявление Кости о том, что отныне я его жена, не имело ничего общего с моими детскими мечтами о настоящей свадьбе. Кроме того, обряд был совершен, чтобы раз и навсегда предотвратить любые посягательства относительно меня со стороны его сородичей и предка Джэна.
Сейчас даже самые смелые желания померкли. Да, Кости — не прекрасный принц, а бывший жигало превращенный в вампира-убийцу. Но ни одна сказочная героиня не испытывала чувств, всколыхнувших мое сердце, когда мужчина, которого я безумно люблю, встал на колени и предложил стать его женой. От волнения у меня даже горло перехватило. Неужели можно быть такой счастливой?
Кости нетерпеливо пошевелился:
— Именно сейчас ты вдруг стала неразговорчивой. Пожалуйста, выбери какой-нибудь ответ. Неопределенность мучает меня.
— Да!
От переполнявшей меня радости я начала смеяться, из глаз сами собой полились слезы.
Что-то холодное и твердое коснулось моего пальца. Я ничего де видела из-за слез, но уловила ярко-красную вспышку.
— Я вырезал его и вставил в кольцо пять лет назад, — сказал Кости. — Знаю, ты считала, будто я связал нас узами по принуждению, но это не так. Я всегда хотел жениться на тебе, Котенок!
Я в тысячный раз пожалела, что оставила его много лет назад, думая таким образом защитить. В итоге лишь причинила нам обоим ненужные страдания.
— Как ты мог нервничать, спрашивая меня, хочу ли я выйти за тебя замуж, Кости? Я бы с радостью пожертвовала ради тебя своей жизнью! Почему же не согласиться жить ради тебя?
Он приник ко мне долгим страстным поцелуем и, только когда я чуть не задохнулась, прошептал:
— Я знал, что это должно случиться!
Потом я лежала в кольце его рук и ждала рассвета, который был уже близок.
— Ты хочешь пожениться тайно или устроим роскошную свадьбу? — спросила я сквозь дремоту.
Кости улыбнулся:
— Ты же знаешь вампиров, любимая. Мы предпочитаем пышные зрелища. Да и обряд вампиров, как мне кажется, не произвел на тебя должного впечатления. На этот раз устроим церемонию по всем правилам.
Я усмехнулась:
— Отлично, будет грандиозная свадьба! Нам придется потратить кучу времени, заказывая провизию. Как тебе такое главное блюдо: говядина или рыба — для людей, сырое мясо большими кусками для упырей и... бочонок свежей горячей крови в баре для вампиров. Господи, могу себе представить лицо матери.
Улыбка Кости мгновенно сменилась дьявольской усмешкой, и он вскочил с кровати. Я с любопытством наблюдала, как он прошел в противоположный конец комнаты к телефону и набрал номер.
— Джастин!
Стоило мне услышать имя матери, как я мгновенно выпрыгнула из постели. Кости, давясь от смеха, бросился прочь, не прерывая разговор.
— Да, это Кости. Да, конечно, не слишком благозвучное имя... Хм, взаимно. Я уверен...
— Дай мне телефон! — потребовала я.
Он игнорировал мои притязания и отодвинулся дальше. После инцидента с моим отцом мать безумно ненавидела всех вампиров. Она даже пыталась убить Кости — дважды. Поэтому он с такой радостью воспользовался случаем сравнять счет.
— Нет, Джастин, я звоню тебе не для того, чтобы поболтать о неумерших убийцах... Да, и о выродках-соблазнителях тоже. Разве я тебе не говорил? Нет? О, клянусь, мой род насчитывает целую вереницу шлюх.
Когда Кости выдал матери еще одну пикантную подробность о своем прошлом, я затаила дыхание. Мать точно разъярилась до бешенства!
— ...Звоню, чтобы сообщить хорошую новость. Я попросил руки твоей дочери, и она приняла предложение. Поздравляю, скоро я официально стану твоим зятем. Хочешь, чтобы я уже сейчас называл тебя мамой, или подождем до окончания церемонии?
Я взвилась в воздух и наконец вырвала трубку из рук Кости. Он так заливисто смеялся!
— Мама? Ты меня слышишь?
— Котенок, дай ей опомниться. Боюсь, она упала в обморок.

Было время, когда я сожалела, что не смогу стать матерью. Чтобы моя мать забеременела, отец должен был быть новоиспеченным неумершим, — как правило, вампиры не способны к произведению потомства. И я никогда не пошла бы на риск, передать ребенку свои генетические странности при искусственном оплодотворении, не говоря обо всех опасностях моей работы.
Но в этот момент я была рада отсутствию детей. Гоняясь за вампирами и вурдалаками, я насмотрелась всяких ужасов. Но толпы детей, обалдевших от сладостей и с визгом мечущихся от одной игрушки к другой, меня путали. По-настоящему.

Кости повезло: он остался снаружи «Чак И. Чиз». И все благодаря своей силе: другие вампиры непременно учуяли бы его. Приходилось наблюдать за спектаклем издали, пока не наступит момент сбрасывать маски и ловить жертву. Аура, в зависимости от мощности, действовала как разряд статического электричества или электрошок. Я не обладала такой способностью. К тому же у меня билось сердце, я дышала, и это создавало видимость безопасности. По крайней мере, для тех, кто не знал, на что еще следует обращать внимание.
В этот раз почти все мое тело было прикрыто одеждой. Да, я больше не играла роль приманки и обошлась без костюма шлюхи. Мое место заняла Белинда — в блузке с глубоким декольте и облегающих джинсах, открывавших несколько дюймов живота. Она даже сделала завивку и макияж, что пленницам Дона удавалось не часто.
Глядя на распутную улыбку Белинды, ее белокурые локоны и соблазнительные изгибы тела, никто бы не узнал в ней вампира, особенно при дневном свете. Даже те, кто верил в их существование, полагали, что они выходят только по ночам, спят в гробах, боятся религиозных символов и деревянных колов. На самом деле все это полная чушь.
Маленький мальчик дернул меня за руку:
— Я проголодался!
— Ты же недавно поел, — удивилась я.
Он закатил глаза:
— Леди, это было час назад!
— Этан, называй меня мамой, — напомнила я мальчонке, изображая улыбку, пока доставала из сумочки деньги.
Это была самая странная из всех операций. Не знаю, где босс разыскал десятилетнего пацана в качестве реквизита, но он настоял, чтобы Этан шел с нами. Дон утверждал: если мы будем околачиваться в «Чак И. Чиз» без ребенка, нас могут заподозрить в склонности к педофилии... или в том, что мы охотимся за вампирами.
— Спасибо!
Этан, не дожидаясь, пока я пересчитаю деньги, выхватил горсть мелочи и понесся к прилавку с пиццей. Все выглядело очень правдоподобно. Вчера я битый день наблюдала, как другие дети ведут себя со своими родителями. Боже мой! На бесконечные пиццы и игральные жетоны за два дня потратила больше денег, чем за неделю работы в баре, где одну за одной поглощала порции джина с тоником. Еще хорошо, что это деньги дяди Сэма, а не мои личные.
Пиццерия располагалась на одном этаже, так что присматривать за Белиндой было сравнительно легко: не надо постоянно толкаться рядом или петлять по залу. Наша приманка устроились слева от входной двери и играла в скибол. Белинда только что сделала меткий бросок, огни замигали, и сбоку из машины выползли призовые талоны. У ее ног уже лежала целая пачка, а вокруг собралось несколько восхищенных детей с папашами.
Но ни одного вампира поблизости, хоти это заведение связывали с исчезновением целого семейства три недели назад. Клиенты ни о чем не догадывались. Только благодаря камере слежения, зафиксировавшей светящиеся зеленым огнем глаза, Дон заподозрил, что за странным происшествием могут стоять вампиры.
Неумершие убийцы любят возвращаться к месту удачной охоты. Меня эта черта приводила в замешательство: если бы вампиры и упыри никогда не возвращались на место преступления, спецотдел национальной безопасности, которым руководил мой дядя, оказался бы не у дел. Вампирам почему-то не хватало здравого смысла подражать молниям. Те, как известно, никогда не бьют дважды в одно место.
Мой телефон завибрировал. Я сняла его с пояса взглянула на экран и улыбнулась. Высветились цифры 911 — сигнал, что на парковке замечен вампир. Поглядывая на Этана, я неторопливо направилась в сторону Белинды. Стоило прикоснуться к ее руке, как она метнула на меня раздраженней взгляд.
— Шоу начинается, — произнесла я.
— Убери руку, — ответила Белинда, не переставая мило улыбаться.
Вместо этого я еще крепче сжала ее плечо:
— Только попробуй выкинуть какой-нибудь фокус, и я тебя убью. Если Кости не опередит.
Глаза Белинды сверкнули зеленью, но она лишь пожала плечами:
— Всего десять лет, и мне уже не надо будет с тобой церемониться.
Я отпустила ее руку:
— Правильно! Не стоит срывать лучшую в твоей жизни сделку.
— Не хочешь отойти от меня подальше? — тихо прошипела она. — Не боишься спугнуть дичь?
Окинув приманку оценивающим взглядом, я развернулась и отошла. Никаких преувеличений: если Белинда выкинет фортель и подвергнет опасности жизнь находящихся здесь детей, я ее убью! Мы дали ей достаточно длинный поводок. Оставалось ждать, не попытается ли она сорваться.
Я не успела подойти к Этану, как мой телефон снова ожил. Я взглянула на него и едва слышно застонала. Опять 911! Значит, уже два вампира. Плохо.
Теперь приходилось одновременно смотреть за Этаном и наблюдать, что происходит на входе. Скоро в дверях появились двое мужчин, которых отличали слишком гладкая кожа и целеустремленные движения.
Я вновь с тоской осмотрела зал пиццерии. Учитывая количество детей, это худшее место для разборок с неумершими. Если бы наживкой была я, то попыталась бы завлечь вампиров на автостоянку и уменьшить риск. Но Белинде такое вряд ли придет в голову. Остается помочь.
Я взяла Этана за руку.
— Пора, — прошептала я ему.
Мальчик широко раскрыл свои зеленовато-голубые глаза.
— Плохие люди уже здесь? — шепнул он.
Сомневаюсь, что Дон объяснил Этану и его родителям, с какими «плохими людьми» мы имеем дело. Делать это за него я не собиралась.
— Ты не должен отходить от меня далеко, помнишь? — ласково, но строго спросила я. — Тогда все будет хорошо!
Он кивнул, явно гордясь своей храбростью:
— Хорошо! Вот и молодец.
Мой телефон опять завибрировал, и на экране появились страшные 911.
— О, де... черт, — вовремя спохватилась я.
Этан изумленно моргнул:
— Что-то не так?
Я крепче сжала его руку:
— Все нормально!
Конечно, я солгала. Я подняла голову, когда в двери показался третий вампир, за ним — четвертый. Потом увидела, как Белинда, ненадолго остановив игру, посмотрела на них и улыбнулась. И так широко!
День обещает быть жарким...

3

Вампирам не потребовалось много времени, чтобы заметить Белинду. Может, они просто учуяли ее, еще не успев увидеть. Потому что не прошло и минуты после их появления, как все четверо собрались вокруг нашей приманки. Я крепко сжимала руку Этана и напрягала слух, чтобы убедиться: она произносит обычные приветствия, нет слов ловушка или Рыжая Смерть. Пока все нормально. Белинда явно флиртовала, хоть и на грани смертельной опасности, когда спросила, не собираются ли они здесь кого-нибудь съесть.
— А зачем, по-твоему, мы сюда пришли? — ответил один из собеседников, многозначительно подмигивая. — Не для того же, чтобы полюбоваться этими мышами-переростками.
Его спутники рассмеялись, а я сжала челюсти. Ублюдки!
— Ты пришла не одна? — спросил другой вампир, с вожделением окидывая взглядом Белинду.
— С одной курицей, которую встретила по дороге, — равнодушно ответила Белинда. — Можете поживиться, но лично я нацелилась на ее детеныша.
— Покажи-ка их, — потребовал темноволосый вампир.
Я отвернулась как раз в тот момент, когда Белинда подняла руку и с притворной улыбкой посмотрела на Этана.
Не бойся, малыш! С тобой ничего плохого не случится.
— Блондинка в черном свитере с высоким воротом и джинсах, которая держит ребенка за руку. Это они.
— Хорошенькая, — протянул брюнет и тотчас добавил: — Но до тебя ей, конечно, далеко.
— Спасибо! — Тон Белинды указывал, на то, что его поправка оценена. Хотя заострять на этом внимание она не стала. — И как вы обычно поступаете? Просто хватаете ребенка и убегаете?
— Видишь того парня? — Высокий костлявый вампир показал на юношу с эмблемой служащего пиццерий. — Несколько пристальных взглядов, и я смогу забрать его одежду.
— Зачем тебе костюм? — недоверчиво спросила Белинда.
Я с рассеянным видом посмотрела в их сторону. Мне самой было интересно.
— Он одет в форму «Чак И. Чиз», усмехаясь ответил вампир. — В таком наряде легко вывести ребенка наружу, не вызывая никаких подозрений. Даже если на нас обратят внимание его родители, кто-нибудь из моих друзей посмотрит им в глаза — и люди уйдут домой. Им потребуется мною часов, чтобы понять: ребенок пропал. И никто не вспомнит где потеряли чадо.
— Мы забираем их по одному за раз и храним в багажнике, — добавил другой. — Сейчас достаточно прохладно, так что они не умирают и не успевают протухнуть. И ведут себя тихо (достаточно нескольких взглядов).
Я так сильно сжала ладонь Этана, что мальчик вскрикнул. Я разжала пальцы, еле сдерживая сияние силы.
Жаль, нельзя убить всех четверых сразу! Белинда усмехнулась:
— Вампир в костюме «Чак И. Чиз» Я должна это видеть!
Ее собеседник вернул улыбку:
— Подожди здесь, моя сладкая. Тебе понравится представление.
Мгновение, и появились люди в театральных костюмах. Дети завизжали от восторга. А я увидела, как один вампир ушел за сцену вслед за работником пиццерии. Я уже хотела пробраться следом, но меня остановила вскользь брошенная фраза.
— Я проголодался и должен подкрепиться, — заявил рыжеволосый вампир, покидая своих спутников и Белинду.
Я отпустила руку Этана: Белинда заявила на него свои права, и он находился в большей безопасности, чем любой другой ребенок в этом зале. Присев на корточки, я посмотрела ему в глаза.
— Видишь игру? — Я показала на ближайший стол. — Играй здесь и не двигайся с места, пока я или другой человек, которого ты хорошо знаешь, тебя не заберет. Обещаешь?
— Обещаю, — кивнул Этан.
— Хороший мальчик! — пробормотала я.
Этан подошел к автомату и высыпал в щель все свои жетоны. Я же с холодной яростью в глазах наблюдала, как вампир ищет жертву.
— Всем подразделениям приготовиться, — прошептала я в телефон.
Ситуация становилась опасной.
Я внимательно следила за вампиром, а он обходил зал и изучал, за кем из детей не слишком внимательно присматривают родители. Выбрал маленького мальчика, который менял деньги на жетоны. Пока ребенок выбирал игру, вампир подошел ближе и остановился за его спиной. Вместе они дошли до угла, затем вампир опустил руку на плечо жертвы.
Мальчик поднял голову — больше ничего и не требовалось. Глаза вампира на мгновение сверкнули зеленым огнем, и он что-то прошептал — так тихо, что даже я не разобрала ни слова. Никто не обратил на них внимания, а мальчик послушно поплелся за вампиром. Скоро они скрылись в соседнем помещении.
Я пошла следом, отметив, что уголок выбран самый безлюдный (здесь стояли бездействующие игровые аппараты). И вдруг увидела, что вампир стоит перед мальчиком на коленях. На лице малыша отражалось сияние зеленых глаз; он не пытался убежать или закричать.
Сволочь! Хочет его укусить прямо здесь и сейчас, а потом пихнуть тело за какую-нибудь сломанную машину. Родители даже не узнают об опасности, а мальчик умрет...
Рыжеволосый вампир склонился к мальчику, не опасаясь ни его родителей, ни Бога, ни кого-либо еще. Я выхватила из рукава серебряный кинжал и бросилась вперед.
Поздоровайся с моим маленьким дружком, мерзавец!
— Что за?..
Даже не слыша голос, я развернулась, почувствовав за спиной нечеловеческую силу. Передо мной стоял вампир в костюме служащего пиццерии, озадаченно склонив набок голову в маске огромной мыши. Рыжий вампир отпустил мальчика и прищурился на мой кинжал.
— Серебро, — пробормотал он.
Маски сброшены!
— Вперед! — крикнула я, зная, что Кости услышит меня, и метнула кинжал.
Лезвие вошло в грудь по самую рукоятку. Я прыгнула почти одновременно с кинжалом, сбила с ног вампира и несколько раз резко повернула нож. В тот же момент на меня обрушилось что-то тяжелое и… мягкое. Это был вампир в костюме мыши из «Чак И. Чиз».
Я успела подтянуть ноги и перевернуться, а затем сильным ударом сбросила с себя вампира. От толчка он ударился об игровой автомат, так что машина вылетела в окно. Из соседнего зала послышался голос Тэйта:
— Национальная безопасность! Никому, не двигаться!
Я выхватила еще кинжал и послала его точно в грудь противника. Вампир покачнулся, но не упал.
Чертов костюм! Должно быть слишком толстый.
Под одеждой у меня были спрятаны другие кинжалы, и я снова бросилась на противника. Громоздкий костюм мыши сковывал движения, но вампир яростно сопротивлялся, и мы покатились по полу. Я старалась всадить лезвия как можно глубже, а он отбивался, нанося удары изо всех сил.
— Отпусти Чаки! — взвыл кто-то из детей, послышались рыдания еще нескольких ребятишек.
Иисус, Мария и Иосиф! Как же напугались эти дети, когда увидели, что сумасшедшая женщина пытается заколоть насмерть их любимого персонажа. Если Кости не сотрет их воспоминания, им долгие годы будут сниться кошмары.
Но я не могла останавливаться; продолжала наносить удары и слышала, что рядом завязалась еще одна схватка. Другие вампиры. Наконец удалось направить кинжал под нужным углом, и тело вампира обмякло, после чего я в последний раз повернула кинжал и поднялась, встретив полные ужаса взгляды родителей и детей. Но объяснять, что Чаки не тот, за кого себя выдает, а его злобный двойник, не было времени: раскидывая попадавшихся на пути людей, на меня с ревом несся светловолосый вампир. Я потянулась за следующим клинком и обнаружила, что их осталось не много, и тоже шагнула вперед. Бросать ножи было нельзя: стоило вампиру пригнуться, и лезвие угодило бы в ничем не повинных людей. Значит, рукопашная! Мои глаза вспыхнули зеленым огнем.
Давай, блондинчик! Посмотрим, на что ты годишься!
Цвет моих глаз его озадачил, но лишь на мгновение. Боковым зрением я увидела, что Белинда сцепилась с темноволосым вампиром. По очевидным причинам мы не дали ей никакого оружия, но хорошо уже и то, что она дралась за нас, а не против.
Из-за спины блондина вырос последний участник четверки. Он злобно фыркнул и тоже бросился на меня. Однако в следующий момент его взгляд метнулся к двери.
— Вот дерьмо! — услышала я, и темноволосый исчез за сценой.
Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять причину его поведения, — в зал вошел Кости. Между тем светловолосый вампир уже нанес первый удар, поэтому наслаждаться видом трусливого бегства его приятеля было некогда.
— Догони его, а я займусь блондином! — крикнула я, уклоняясь от нацеленных в горло клыков.
— Я достану этого ублюдка! — проворчал Кости и скрылся за спинами громоздких пушистых фигур, все еще певших и танцевавших на сцене.
— Выбираемся наружу, — скомандовала я, не переставая: наносить и получать жестокие удары. — Быстро, пока кто-нибудь из детей или родителей не стал заложником.
Белинда почти справилась со своим противником и волоком тащила его к выходу. Она что-то ему говорила, но в дьявольском шуме, царившем вокруг, я не сумела разобрать ни слова.
Жестокий удар вернул меня к действительности. «Еще немного, — взмолилась я про себя. — Не хочу убивать тебя на глазах у детей. Зачем им такие страшные воспоминания!»
Вампир удачно встал перед разбитым окном, и я ринулась на него, нагнув голову, чтобы уберечься от клыков. Мы оба вывалились из окна на автомобильную стоянку и со всей силы грохнулись об асфальт. У меня осталась всего пара кинжалов, — я не знала, что придется протыкать толстую оболочку Чаки. Теперь надо было улучить подходящий момент и сбить наверняка.
— Мамочка, пусть они перестанут драться! — заревел ребенок, и я молча выругалась.
Это самый плохой сценарий для разборок с вампирами. Судя по звукам, наши парни старались не выпускать на парковку объятых паникой посетителей пиццерии, иначе стало бы еще хуже. Дэйв приказал запереть темноволосого вампира, задержанного Белиндой, в транспортную капсулу. Отлично! Там он будет не опасен, а позже разберемся.
Я пригнулась, уклоняясь от удара, который вполне мог сломать мне шею, и вдруг увидела, что Белинда схватила новобранца Закари и запустила в его горло клыки.
— Тэйт, остановите ее! — завопила я, не в силах помешать сама.
Наша приманка отпрянула от Закари, и тот свалился на пол, зажимая шею пальцами, сквозь которые сочилась кровь. Белинда бросилась бежать.
Я услышала выстрелы, проклятья топот помчавшихся вдогонку солдат.
— Противник вырвался на свободу! — закричал Купер. — Закрыть периметр!
Я мрачно взглянула на стоявшего передо мной вампира.
— Придется поторопиться, — проворчала я и сбила его с ног.
Кулаки блондина барабанили по моему телу, но я даже не защищалась: одной рукой удерживала его голову, чтобы он не добрался до артерии; а второй вонзила кинжал в сердце. Три поворота лезвия, и все кончено.
Я выбралась из-под распластанного тела. Ребра невыносимо болели. Однако было не до ушибов. Шум слева заставил меня резко повернуть голову. Я увидела, как темноволосый вампир, которого запихивали в капсулу, свалил на землю двух солдат: большая часть команды, не занятая охраной периметра, кинулась за Белиндой, двое склонились над Закари, и вампир не замедлил воспользоваться ситуацией.
Дэйв рванул наперерез, но убийца распростерся на земле, а в следующее мгновение уже вскочил и побежал. Я ринулась за ним, слыша топот Тэйта и Купера, преследовавших Белинду и не имевших ни единого шанса догнать беглянку.
Решение было принято за долю секунды. Белинда представляла для нас большую угрозу, нежели темноволосый. Ей известны имена солдат нашей команды. Она знала все подробности работы отдела Дона и после заточения в ловушке на базе могла детально описать систему. Утечка столь важных сведений недопустима.
Я неслась во всю прыть и легко обогнала Тэйта с Хуаном. Белинду я не видела, но уже слышала, как визжали тормоза машин и ругались водители, когда она, по-видимому, пересекала оживленный перекресток.
— Берите машину, — крикнула я, пробегая мимо Тэйта, — и поезжайте за мной!
В моем пейджере был передатчик, а на машине они могли двигаться быстрее. И при необходимости — связаться с полицией. Где-то впереди снова заскрипели тормоза, и я свернула в направлении звука. Миновав перекресток, заметила Белинду, свернувшую в боковую улочку.
Нет! Ты не уйдешь!
Я прибавила скорость, стараясь не обращать внимание на ноющие ребра, в которых каждый шаг отдавался болью. Надеялась, что Белинда не осмелится ворваться в какой-нибудь дом и взять заложников, поскольку наслышана обо мне, моей команде и наших методах расправы. Она просто чертовски быстро убегала, и я, ругаясь на бегу, старалась не отставать.
Через забор Белинда перескочила, не задержавшись ни на секунду. Хорошо, что она не мастер-вампир и не умеет летать. Иначе мне бы за ней не угнаться. Я преодолела преграду почти так же быстро, но рваная рана, полученная при соприкосновении с острым краем металлической ограды, не зажила мгновенно, как у полноценных вампиров. Порой я завидовала их способности моментально исцеляться. Но не настолько, чтобы ради этого стать одной из них.
Вскоре я приблизилась на расстояние броска. Кинжалов оставалось два, поэтому приходилось соблюдать осторожность. Оба лезвия попали Белинде в спину — она споткнулась, но не упала. Проклятье, я не попала в сердце! Впрочем, неудивительно для бега по неровной земле за движущейся мишенью. Мысленно поставила себе на вид — надо тренироваться бросать кинжалы на бегу.
Двигаться Белинда стала медленнее. Вероятно, одно из лезвий оказалось в опасной близости от сердца, а у Белинды не было времени, чтобы остановиться и выдернуть кинжалы. Она попыталась дотянуться до рукояток, торчащих из спины на бегу, но еще глубже загнала один из клинков. Белинда вновь споткнулась, и я приказала себе увеличить скорость. Я собрала все силы и, метнувшись вперед, сумела ухватить Белинду за лодыжку и сбить ее с ног. Она мгновенно вывернулась, клыки щелкнули у самого горла, но я не стала обращать на это внимания. Налегла на нее всем своим весом и прижала к земле.
Белинда мгновенно затихла. Ее васильковые глаза на секунду встретились с моими, затем веки опустились, и из горла вырвался короткий крик — кинжалы достали до сердца.
Чтобы не осталось никаких сомнений я перевернула Белинду, вогнала клинки еще глубже и повернула. Тело по-прежнему было обмякшим. «Тебе предложили сделку сроком на десять лет, — мрачно, подумала я, — но ты выбрала другой конец».
Визг вернул меня к действительности. Как оказалось, мы с Белиндой вторглись на чью-то лужайку. Хозяйка дома, пожилая женщина, была явно расстроена, увидев на газоне двух дерущихся насмерть женщин.
Я села и вздохнула.
— Возвращайся в дом и набери девять-один-один. Это должно помочь, — посоветовала я.
С документами Дона полиция меня и пальцем не тронет. Кроме того, скоро появится Тэйт и остальные, могу поклясться, Кости тоже: чтобы выследить меня, ему не нужен никакой передатчик, достаточно запаха.
Женщина пробурчала что-то похожее на «убийца» и вернулась в дом. Спустя пару секунд я услышала, как она вызывает полицию.
Я осталась на травке рядом с Белиндой и вежливо кивнула нескольким соседям, выбежавшим на шум, чтобы затем скрыться за дверями и позвать полисменов. Меньше чем через три минусы появился Кости. Увидев меня, он притормозил и шагом прошел несколько разделявших нас футов.
— Ты в порядке, милая?
Я кивнула:
— Царапины и синяки, ничего серьезного. А как вампир, за которым ты гнался?
Кости встал рядом со мной на колени:
— Надеюсь, он уже здоровается с Белиндой в аду.
Неплохой результат: один, похоже, ушел, но трое других мертвы, и опасная предательница съеживается под ярким полуденным солнцем.
— А Закари?
Кости покачал головой Я печально вздохнула. Мне вдруг захотелось еще раз вонзить кинжал в Белинду — так, чтобы она это почувствовала.
Скрип тормозов, возвестил о прибытии наших парней. Спустя мгновение из машины выскочили Тэйт и Хуан.
Я поднялась и стряхнула прилипшие травинки и комочки земли.
— Как видите, парни, Белинда была застрелена.

4

Четвертому вампиру удалось скрыться. Дэйв корил себя за то, что сам не засунул его в капсулу. Слишком сильно было потрясение от нападения Белинды на Закари — она на это и рассчитывала. Увы, Закари истек кровью, пока Кости разбирался с последним врагом, и никто не смог ему помочь. Выяснилось, что Закари оставил завещание относительно работы в нашей группе. Там было сказано, что в случае гибели на поле боя он не хочет становиться неумершим. Его волю исполнили — мы с тяжелым сердцем похоронили своего недавнего коллегу.
Этан оказался сиротой, запретить ему играть роль моего сына было некому. Я взяла с Дона слово, что он не станет больше использовать в нашей опасной работе ни его, ни других детей и подыщет парню хорошую приемную семью. (Если Дон руководил секретным отделом безопасности, поиск приемных родителей для сироты не должен стать для него трудной задачей.)
И вот настал день триумфа Тэйта. Мы все собрались на базе. Mнe хватало одного члена команды — Аннет, первого вампира, созданного Кости. Она собиралась прилететь, чтобы помочь с новообращенным, но ее авиарейс задержали по техническим причинам. Это была моя идея. После попытки Аннет отпугнуть меня некоторыми деталями прошлой жизни Кости он с ней почти не разговаривал. Но я знала, что отчуждение его беспокоит. Потому и предложила привлечь Аннет для адаптации Тэйта: после перерождения минимум неделя уходит на то, чтобы новый вампир научился контролировать жажду крови и не впиваться в первую попавшуюся артерию. Все это время к нему нельзя допускать ни одного простого смертного. Дэйв (новообращенный вурдалак) сам вызвался помочь, а присутствие Аннет даст Кости немного свободного времени. К тому же у них появится шанс восстановить дружеские отношения. По-моему неплохая идея.
И все равно я нервничала. Через полчаса Кости убьет Тэйта, чтобы вернуть его в мир живых и неумерших. С момента укуса до нового рождения могло пройти несколько часов. Мы назначили процедуру на восемь часов вечера, сразу после захода солнца, когда Кости обладал максимальной силой. Мне говорили, что перерождение требует от вампира огромного расхода энергии. Сегодня я впервые смогу наблюдать за столь знаменательным событием.
Дон, верный своим привычкам, установил видеокамеры. Он даже прикрепил электроды к голове и груди Тэйта, чтобы зафиксировать момент его смерти и наблюдать за активностью мозга. Кости, увидев оборудование покачал головой и спросил Дона, не собирается ли тот транслировать операцию через Интернет. Шеф не стал отвечать на его колкости. Он намеревался получить максимум информации для последующего изучения — совесть его не мучила.
Тэйта поместили в комнату и заперли на несколько титановых засовов. Там имелся даже устрашающего вида операционный стол с зажимами, выполненными из аналогичного металла. Кости говорил Дону, что такие предосторожности излишни, но босс не мог допустить, чтобы Тэйт, очнувшись, вырвался и ускользнул. Поэтому Тэйт в одних шортах (для лучшего контакта с электродами) был распростерт на столе. Я проскользнула в комнату, чтобы в последний раз встретиться с ним как с человеком.
В холодильнике, что стоял у стены, были приготовлены пластиковые мешки с кровью для первой трапезы Тэйта. Сопровождаемая взглядом его голубых глаз, я подошла к пульту установки и усадила подопытного.
— Господи, Тэйт, — произнесла я дрогнувшим голосом, — ты уверен, что хочешь этого?
Он постарался улыбнуться, но от обычной искренности не осталось и следа.
— Кэт, ты выглядишь испуганной. Можно подумать, тебе предстоит умереть, а не мне.
Я приложила пальцы к его щеке. Кожа была теплой, как у меня. В последний раз! Тэйт вздохнул и слегка наклонил голову.
— Странно, правда? — пробормотал он. — Я помню, что когда-то не верил в вампиров. Не говоря о том, чтобы стать одним из них, да еще с помощью презираемого мною сына шлюхи. Улавливаешь иронию?
— Тэйт, тебе не обязательно через это проходить. Можешь отказаться, мы прямо сейчас все отменим.
Он еще раз глубоко вздохнул:
— Став вампиром, я буду сильнее, быстрее... И меня будет сложнее убить. Отряду нужен такой солдат, и тебе тоже.
— Только не говори, что делаешь это ради меня. — Мой голос задрожал. — Если это так, немедленно слезай со стола.
— Я сделаю это! — В его голосе чувствовалось напряжение. — И ты не сможешь меня отговорить, Кэт.
Приход Кости избавил меня от необходимости отвечать.
— Пора приступать, Котенок.
Я ушла в комнату этажом выше, куда поступали данные с видеокамер. Дядя уже сидел там и смотрел на монитор. Вскоре к нам присоединились Хуан, Дэйв и Купер. После того как Кости с грацией сильного хищника приблизился к Тэйту, я уже не могла отвести взгляда от экрана.
Дыхание и пульс Тэйта начали учащаться. Кости осмотрел его без каких-либо видимых эмоций.
— Парень, ты не сможешь получить то, чего так сильно хочешь, а с последствиями сегодняшнего решения придется мириться до конца дней. Спрашиваю в последний раз: ты хочешь этого?
Тэйт сделал глубокий вдох:
— Ты давно хотел меня убить. Воспользуйся случаем и приступай.
В следующее мгновение клыки Кости впились в шею Тэйта. Датчики зарегистрировали резкий скачок пульса. Тэйт вскрикнул и замер. Дэйв схватил меня за руку, и я, глядя, как мой возлюбленный длинными глотками пьет жизнь моего друга, в ответ стиснула его пальцы. Каждый глоток порождал под бледной кожей Кости сильное волнообразное движение... К тому времени, когда он поднял голову, писк датчика ЭКГ стал редким, затем почти прекратился — доносились лишь отдельные слабые звуки.
Кости слизнул капли крови с губ, вытащил нож и рассек себе шею. Приподняв безвольно висящую голову Тэйта, он прижал его рот к ране, но не опустил лезвие, чтобы та не закрылась.
Губы Тэйта шевельнулись, сначала едва заметно, а потом впились в рану с невероятной силой. Аппарат, снимавший электроэнцефалограмму, тревожно загудел. Затем Кости бросил нож, потому что Тэйт, закрыв глаза, сомкнул зубы на его вене. Кости придерживал голову Тэйта и даже не морщился, когда тот стал глубже впиваться в рану. Тэйт причмокивал и скрипел зубами. Так проходила минута за минутой, а удары его сердца становились все реже, пока... не наступила полная тишина.
Наконец Кости оттолкнул голову Тэйта от раны и на шаг отдалился от стола. Электроэнцефалограмма стала прерывистой, а на мониторе появилась сплошная ровная линия. Внезапно тело Тэйта содрогнулось, удерживавшие его зажимы скрипнули. Затем он обмяк на столе и неподвижно замер — мертвый, но готовый подняться.

Часы тянулись мучительно долго. Кости уселся на полу камеры, будто задремал, но я знала, что он не спит. Его взгляд время от времени возвращался к бездыханному телу Тэйта. Мне хотелось спросить, ощущает ли он изменения в энергетическом поле Тэйта. Говорят, регистрирующий импульсы мозга аппарат на это способен, а он орал без умолку. Наверняка Кости надоели писк и жужжание и хотелось разбить машину вдребезги.
Однако он лишь использовал пару пакетов крови, приготовленной для Тэйта, после того как тот... умер, ушел? Как назвать состояние, в котором он сейчас находился? Однажды я спросила Кости, почему он не пользуется медицинскими запасами крови, вместо того чтобы кусать людей, и он ответил, что ненавидит консервированную кровь — у нее вкус протухшего молока. Но сейчас, позволив Тэйту выпить немало собственной крови, ему необходимо было восполнись запас сил, невзирая на вкусовые пристрастия.
Хуан зевнул. Уже миновала полночь, а мы все сидели и смотрели на лежащего Тэйта. И никто не отводил взгляд от мониторов.
— Вы можете пойти немного поспать. Я позвоню, если что-то изменится, — предложила я, поскольку привыкла не спать допоздна. (Родство с вампирами накладывает свои отпечатки.)
Дон ответил усталым, но твердым взглядом.
— Думаю, выражу общее мнение, сказав нет, — произнес он.
Остальные одобрительно заворчали.
Я пожала плечами, признавая поражение, и снова уставилась на экран.
Вроде ничего не произошло, но Кости поднялся, и я насторожилась. Безжизненное тело Тэйта вдруг взорвалось движением: глаза открылись, все мышцы напряглись в попытке преодолеть сопротивление зажимов, а из горла вырвался настолько звериный вопль, что я отшатнулась.
— Господи Иисусе! — выдохнул Дон, мигом избавившийся от дремоты.
Крик Тэйта стал невыносимо громким. Он бился в оковах так сильно, что за движениями головы было невозможно уследить. Однако я заметила, что рот открыт и между губ торчат клыки, а в голосе звучал ужас существа, только что вырвавшегося из ада.
Кости говорил, что новые вампиры просыпаются с безумной и неудержимой жаждой крови. Теперь я видела, как это происходит, собственными глазами. Казалось, Тэйт не сознавал, где находится и кто он такой. Остался взгляд, который бешено метался по периметру маленькой, наглухо запертой комнаты.
Кости спокойно прошел к холодильнику, вынул несколько пакетов с кровью и вернулся к Тэйту.
Я ничего не слышала, кроме невыносимого вопля Тэйта. Затем увидела, что губы Кости зашевелились, когда он прижал один пакет к разинутому рту Тэйта со словами... «Эй, ты»? «Флейта»? Мой застывший мозг выдавал какие-то невероятные варианты. Или это было «Пей до дна»?
Не важно. Тэйт не выпил из пакета — он рвал его зубами, пока все лицо не покраснело от крови. Щелкающие зубы делали его похожим на огромную белую акулу. Не на человека! Кости, ловко избегая скрюченных пальцев Тэйта, невозмутимо убрал с его головы обрывки пластика и поднес ко рту второй пакет — его постигла участь первой упаковки с кровью.
Я смущенно отвела взгляд. Это было глупо, поскольку я знала, чего ожидать. Но слышать рассказ Кости и видеть все воочию — разные вещи. Справа от меня Хуан тоже отвел взгляд от экрана и потер виски:
— Это все-таки Тэйт...
Тихий голос Дэйва в неожиданной тишине, воцарившейся после того, как Тэйт наконец приступил к трапезе, прозвучал умиротворяюще. Он кивнул на монитор:
— Я знаю, в это трудно поверить, но Тэйт все еще там. Ничего, скоро он снова станет самим собой.
Господи, как сильно я на это надеялась! Я понимала, что по-другому и быть не может, но сейчас Тэйт выглядел куда страшнее самых опасных вампиров, с которыми приходилось сталкиваться. Я оказалась не готова увидеть своего друга в подобном состоянии, хотя была уверена в обратном.
Чтобы погасить безумный огонь в глазах Тэйта, потребовалось пять пакетов крови. Хотя большая часть первых двух осталась на его лице и пролилась на пол. Он повернул красное от крови лицо в сторону Кости и, похоже, узнал его.
— Мне больно, — были его первые слова.
От его охрипшего голоса у меня на глаза навернулись слезы. В этой короткой фразе слышалось отчаяние.
Кости кивнул:
— Скоро станет легче, приятель. Можешь мне поверить.
Тэйт посмотрел на себя и слизнул кровь в тех местах, куда мог дотянуться. Затем остановился и уставился прямо в камеру:
— Кэт!
Я потянулась вперед и нажала кнопку, позволяющую ему нас слышать:
— Я здесь, Тэйт. Мы все здесь.
Тэйт закрыл глаза.
— Я не хочу, чтобы ты видела меня таким, — пробормотал он.
Мне вдруг стало очень стыдно, и голос задрожал:
— Все в порядке, Тэйт. Ты…
— Я не хочу, чтобы ты видела меня таким! — резко повторил он, снова дергаясь в зажимах.
— Котенок, — на экране появился Кости, — ты расстраиваешь его, а это мешает контролировать жажду крови. Выполни его просьбу.
Чувство вины усилилось. Было это простым совпадением или Тэйт понял, как мне неприятно наблюдать за его пробуждением? Черт, я никудышный командир и уж тем более — друг.
— Я ухожу, — постаралась произнести я как можно спокойнее. — Тэйт, я навещу тебя, когда тебе станет лучше.
Потом я вышла из комнаты, даже не оглянувшись на возобновившиеся вопли.

Телефонный звонок раздался, когда я сидела за столом и глядела в пустоту. На экране высветился мамин номер, и я помедлила: не было настроения с ней общаться. Обычно в это время мама спала, поэтому я решила ответить:
— Привет, мам.
— Кэтрин… — Она замолчала, а я ждала, постукивая пальцем по крышке стола. Затем прозвучали слова, от которых я чуть не свалилась со стула: — Я решила прийти на твою свадьбу.
Я еще раз посмотрела на номер телефона — никакой ошибки, говорила моя мать.
— Ты пьяна? — выдавила я, когда дар речи вернулся.
Она вздохнула:
— Я всегда была против твоей свадьбы с вампиром, но мне надоело, что он вечно стоит между нами.
Наверное, пришельцы ее подменили. Это было единственное объяснение, пришедшее мне в голову.
— Значит... ты придешь на нашу свадьбу? — только и смогла я повторить.
— Именно это я и сказала, не так ли? — откликнулась она с намеком на ее обычную раздражительность.
— Гм... отлично!
Проклятье, даже не знаю, что сказать! Я была в шоке.
— Не думаю, что ты позволишь мне принять участие в подготовке, — произнесла она одновременно с вызовом и неуверенностью в голосе.
Если я еще шире открою рот, вывих челюсти мне обеспечен...
— Это выло бы чудесно, — пробормотала я.
— Хорошо. Мы можем сегодня поужинать вместе, чтобы все обсудить?
Я уже хотела извиниться и сослаться на занятость, но помедлила. Тэйт не хотел, чтобы я смотрела видеозаписи о его обращении в вампира. А Кости после обеда должен был поехать в аэропорт — встретить Аннет. Я могла бы в это время заскочить к матери и освободиться к его возвращению.
— Как насчет позднего обеда вместо ужина? Скажем, около четырех часов?
— Прекрасно, Кэтрин. — Она явно хотела сказать что-то еще. Я ожидала возгласа вроде «С первым апреля!», но на календаре — ноябрь, для розыгрышей рановато. — Я жду тебя в четыре.
На рассвете, когда Кости, сдав Дэйву пост рядом с Тэйтом, пришел в мой кабинет, я все еще не оправилась от шока: превращение Тэйта в вампира, неожиданное смягчение моей матери... Этот день я надолго запомню!

Кости предложил подбросить меня по дороге в аэропорт и забрать на обратном пути, но я отказалась — так я рисковала остаться в нужный момент без машины, если настроение матери изменится, а это было очень даже вероятно. Кроме того, не хотелось, чтобы первый настоящий разговор дочери с матерью был прерван появлением Кости в сопровождении незнакомого вампира. Вряд ли мама сдержится при виде стольких клыков, а Аннет и в лучшие дни действовала мне на нервы...
И как я объяснила бы, кто она такая? Познакомься, мама, это Аннет. В семнадцатом веке, когда Кости был жиголо, она платила ему, чтобы он с ней спал, но после двух столетий траханья они стали друзьями.
Пожалуй, я решусь представить Аннет матери только в случае полного удаления мозга!
— Не могу поверить, что она хочет поговорить о нашей свадьбе, — пожаловалась я Кости, садясь в свою машину.
Он ответил с самым серьезным видом:
— Она никогда не забывала о вашем родстве. Ты могла бы обвенчаться с самим сатаной, и даже это не заставило бы ее от тебя отказаться. Она любит тебя, Котенок, хотя и тщательно скрывает свои чувства. — Потом он невесело усмехнулся. — Хочешь, я позвоню тебе через час, чтобы ты могла сослаться на срочный вызов и избавиться от ее общества?
— А вдруг что-нибудь случится с Тэйтом? — спросила я. — Может, мне не уезжать?
— С твоим приятелем все в порядке. Теперь ему ничто не угрожает, кроме удара серебряным кинжалом в сердце. Так что можешь спокойно навестить свою маму. И позвони, если захочешь, чтобы я приехал и укусил ее.
На базе мне было решительно нечем заняться. Тэйт еще несколько дней проведет в камере. Мы по очевидным причинам не планировали никаких операций. Самое подходящее время навестить мать и убедиться в искренности ее желания положить конец размолвкам.
— Держи телефон под рукой, — невесело пошутила я, кивнула Кости и тронулась с места.
От базы до матери минут тридцать езды. Она тоже жила в Ричмонде, но в его сельской части; окрестности напоминали район Огайо, в котором она выросла. И достаточно близко к Дону — на случай непредвиденных осложнений. Подъехав к дому, я остановилась и вдруг заметила, что ставни давно нуждаются в свежей краске. В прошлый раз они выглядели так же? Господи, как давно я не приезжала к ней!
Едва выйдя из машины, я замерла. Спину сковал ужас, и он не был связан с давностью моего последнего визита. Судя по потоку энергии, исходящему из дома, мать была не одна. Кто бы там ни находился, у него не билось сердце. Я потянулась к сумочке, где на всякий случай припрятала несколько серебряных кинжалов. Вдруг раздался чей-то злобный смех.
— Я бы на твоем месте не делал этого, малышка, — произнес за моей спиной ненавистный голос.
Дверь маминого дома распахнулась. Она стояла на пороге, а темноволосый вампир, чья внешность показалась мне смутно знакомой, почти ласково сжимал руками ее шею?
Оборачиваться было ни к чему: я и так знала, что сзади стоит мой отец.

5

Макс, мой отец, вышел из-за деревьев футах в тридцати от того места, где стояла я. Ветерок шевелил его рыжие волосы; на меня смотрели будто мои собственные глаза. Но больше всего поражала переносная ракетная установка на плече Макса. В другой руке еще имелось ружье. Разительное несоответствие этих двух видов оружия чуть не вызвало у меня приступ истерического смеха.
— Я собирался взорвать твою машину еще на подъездной аллее, — искренне признался Макс, кивая на ракетную установку. — Но потом увидел, что ты одна. Какой отец откажется немного поболтать со своей малюткой?
Если не удается с первого раза, пытайся снова и снова, — так сказал мне Макс, когда несколько месяцев назад провалился его план избавить меня от страданий с помощью двух наемных убийц. Не думала, что он возобновит свои дерзкие выходки, после того как Кости женился на мне по обычаям вампиров. Как оказалось, совершенно напрасно.
— А где твой повелитель, Макс? — равнодушным тоном спросила я. — Джэн запаздывает? Или он до сих пор сердится за то, что я ускользнула от него несколько месяцев назад?
— Джэн? — со смехом повторил Макс. — Плевать на него! У меня появились новые покровители, милая, и они тоже хотят твоей смерти.
Я все-таки решила воспользоваться кинжалами. Ледяная усмешка, игравшая на губах Макса, была ярким доказательством нашего близкого родства.
— Надеешься метнуть ножи раньше, чем я выстрелю? Может, и успеешь. Но прежде ракета прошьет насквозь тело твоей матери. Вряд ли тебе это понравится.
Я стиснула зубы. Макс и второй вампир стояли точно друг напротив друга: даже если я смогу уничтожить одного, второму хватит времени, чтобы убить маму.
— Почему бы нам не пройти в дом? Семейный разговор может затянуться, — предложил Макс, подкрепляя свои слова красноречивым жестом руки, в которой он держал ружье.
Я все равно ничего не могла предпринять, пока они находились так далеко друг от друга, — пришлось подчиниться. Мой первый шаг в сторону двери сопровождался смехом Макса:
— Сначала брось свою сумочку и подтолкни ее ногой ко мне. Медленно!
В голове пронеслись десятки вариантов атак, но страх за жизнь матери заставил отказаться от них. Если бы Макс явился один... Если бы я догадалась спрятать часть оружия под одеждой... И если бы у меня были часы с тревожной кнопкой, чтобы известить Кости... В каком дерьме мы оказались вместе с матерью!
Я кинула сумку на землю и пинком отправила ее в сторону Макса. Он довольно хмыкнул и подошел ближе, но не опустил оружие.
— Это заставит тебя быть немного вежливее, — произнес он и нажал на курок.
Пуля ударила в живот и я согнулась пополам. Боль появилась спустя несколько мгновений и была безжалостной.
За спиной послышался негромкий, как выстрел (оружие Макса имело глушитель), смешок второго вампира.
— Внутрь! — приказал он и снова махнул дулом. — Иначе вторая пуля угодит в ногу.
Зажав ладонями обильно кровоточащую рану, я поплелась в дом. Заперев за мной дверь, Макс выстрелил еще раз и пробил бедро. Второй выстрел развернул меня и швырнул на пол. На этот раз я вскрикнула.
— Не мог удержаться! — ухмыльнулся Макс и навел ружье на мать. — Еще один звук, и следующую пулю получит она.
Отец бы с удовольствием выстрелил в мать. Неподвижный взгляд ее остекленевших глаз говорил о том, что, желая добиться повиновения, Макс использовал силу своих зеленых глаз. Мысль о том, как напугана была мама, когда, открыв дверь, увидела отца, вызвала бешеную ярость, которая почти заглушила боль. Но не надолго. В следующий миг волны боли, тошноты и головокружения обрушились на мой мозг. Хоть Макс и не задел артерии и жизненно важные органы, в таком состоянии я не могла сражаться против него и второго вампира да еще спасать мать. Только примесь вампирской крови помогла мне не потерять сознание.
Кости! Я частенько подшучивала над его паранойей по поводу моей безопасности, но смех оказался напрасным. Конечно, если я не появлюсь на базе к вечеру, он встревожится. Вероятно, даже заявится сюда, но, судя по выражению лица Макса, будет слишком поздно.
— Следовало убить меня, когда имелась такая возможность, — сказал он, глядя вниз, на меня. — Могу поспорить — сейчас ты жалеешь, что вместо этого в тот вечер вышла замуж за Кости.
Хоть он и прочел мои мысли — его правоту было трудно не признать, — я не могла заставить себя согласиться.
— Я никогда не говорила, как сильно тебя ненавижу, Макс? — процедила я сквозь стиснутые зубы.
Может, удастся его отвлечь. Надо разозлить его как следует и вовлечь в перебранку, чтобы он не спешил меня убивать.
Второй вампир рассмеялся.
— А у нее есть характер, — сказал он, оглядывая меня с ног до головы и одновременно поглаживая мамины волосы. — Какая жалость!
Наконец я вспомнила, где видела его раньше: именно он сбежал из «Чак И. Чиз»!
— Это ты, — вырвалось у меня.
— Я тоже рад тебя снова видеть, — ухмыльнулся он.
Макс снял с плеча ракетную установку, но в данный момент это уже ничего не значило.
— Калибос, — сказал он, — если моя дочь шевельнется, убей ее мать.
Отдав мрачный приказ, Макс скрылся на кухне. Я все еще зажимала рану в животе, поскольку она кровоточила сильнее, чем нога. «Будь ты проклят, Макс, — думала я сквозь боль. — Я дождусь твоей смерти, даже если это будет последнее, что мне доведется увидеть».
Судя по всему, так оно и будет.
Мама все так же безучастно смотрела перед собой невидящим взглядом. Я с облегчением отметила, что, кроме этого, у нее нет никаких повреждений. Калибос, как Макс называл второго вампира, просунул руку в вырез ее блузки и сжал грудь. Вырвавшееся у меня хриплое рычание вызвало у него усмешку.
— Спокойнее, спокойнее, — промурлыкал он, запуская руку еще глубже.
Макс вернулся с кухни и взглянул на Калибоса.
— Не ее, — коротко бросил он. — Если останется время, можешь развлечься с Кэт. Джастин принадлежит мне.
Господи милосердный! Во мне опять вспыхнула решимость. Нельзя отпускать Макса живым, даже если это будет стоить жизни мне и матери. Я хорошо ее знала: мама скорее предпочтет смерть, чем повторное насилие вампира, тем более — Макса.
— Я думаю, ее пора разбудить, согласна? — бодреньким тоном спросил меня отец.
Он передал ружье Калибосу, наказав пристрелить меня, если я дернусь, а сам направился к матери. Одним из пяти ножей, принесенных с кухни, Макс рассек себе палец и прижал к маминым губам.
— Проснись и пой Джастин, — сказал он, проталкивая окровавленный палец ей в рот.
Мама сделала глоток, моргнула и закричала. Рука Макса тотчас зажала рот. Я старалась не думать о боли и сосредоточиться на плане спасения.
Давай, Кэт, думай! Должен быть какой-нибудь выход!
— Привет, красавица, — произнес Макс, наклонившись к лицу матери. — Я сейчас уберу руку, но всякий раз, как ты примешься кричать, я буду отрезать по кусочку от тела твоей дочери. Понятно?
Взгляд матери переместился на меня, ее глаза широко распахнулись, и она кивнула. Макс опустил руку.
— Так-то лучше. А теперь надо убедиться, что малышка не испортит нам потеху.
Держа наготове остальные ножи, Макс встал надо мной. Я напряглась — сейчас клинки были для меня самой желанной добычей. Но Калибос нацелил на меня ружье и в любой момент мог укусить мать. Я бы попыталась... но не в данной ситуации.
Макс встал на колени и схватил меня за руку.
— Ты умрешь, — произнес он так тихо, чтобы услышала я одна. — Но я сохраню жизнь твоей матери, и она увидит, как это произойдет. А если ты попытаешься сопротивляться, малышка, я изнасилую ее и убью на твоих глазах, а затем прикончу тебя. Как? Ты хочешь ее спасти?
Я еще никого не ненавидела так сильно, как своего отца. Макс мог убить нас обеих, и мне приходится выбирать один из трех вариантов. Надеяться, что в голову придет какая-нибудь блестящая идея и я спасу себя и мать. Макс, будет долго над нами издеваться, и Кости успеет на помощь. Я попытаюсь выхватить ножи, рискуя спровоцировать Макса исполнить угрозы относительно матери — для него не существует никаких запретов.
— Отпусти ее, тогда все закончится, — так же тихо ответила я, склоняясь к первому или второму варианту.
— Умница, ухмыльнулся Макс. — Его пальцы погладили мое запястье. — А почему ты приехала одна? Где Кости?
Ложь всегда убедительнее, когда смешана с долей правды.
— Он на базе: прошлой ночью превратил в вампира одного из членов нашей команды и теперь присматривает за ним, пока тот не справится с жаждой крови.
Усмешка Макса стала шире.
— Тэйт!
Я не смогла скрыть своего изумления.
Отец рассмеялся:
— Как я об этом узнал? Белинда поделилась информацией с Калибосом. Когда я отыскал твою мать, мне оставалось только убедить ее пригласить тебя в гости. Должен выразить Белинде свою искреннюю благодарность.
Отродье шлюхи! Я недооценила эту голубоглазую куклу. Теперь понятно, что она рассказывала Калибосу, когда выводила его из пиццерии. Что еще такого особенного знала Белинда? День и время обращения Тэйта. Вероятно, она рассчитывала, что после моей смерти никто не узнает, как Максу удалось добиться желаемого. А вот погибать явно не собиралась.
Я опять ощутила приступ головокружения. Вероятно, внутреннее кровотечение — вытекшая на пол кровь не могла вызвать такой реакции.
— Можешь не беспокоиться о благодарности, Макс. Она мертва.
Он пожал плечами:
— Жаль. Хорошая была девчонка.
— Макс!
Мы оба обернулись. Мать все также стояла на месте, и по ее лицу медленно катились слезы. Я никогда не видела, чтобы она плакала.
— Ты хотел получить меня, — хриплым голосом заговорила она. — Это я воспитывала Кэтрин, я учила ее ненавидеть всех вампиров. Отпусти ее. Это дело касается только нас двоих.
Не две огнестрельные раны, а эти слова вызвали у меня слезы. Я всегда думала, что мать меня не любит, но сейчас она предлагала себя вампиру, которого ненавидела всей душой, ради спасения моей жизни. Макс сверкнул в ее сторону зеленым взглядом:
— Мы с тобой еще не закончили, Джастин. Ты знаешь, сколько неприятностей грозит тому, кто произвел на свет вампира-полукровку? Даже незнакомцы смеялись мне в лицо! Но я не мог избавиться от издевок, просто убив тебя. А ее уничтожение обеспечит мне поддержку новых друзей. Они хотели бы убить и Кости, но приходится довольствоваться малым.
Я только собралась спросить Макса, что это за друзья, как он взмахнул одним из ножей и вонзил в мое запястье, пригвоздив его к полу. Я лишь резко выдохнула, но мать не удержалась от крика:
— Прекрати!
Макс ухмыльнулся, держа оставшиеся ножи вне пределов досягаемости.
— Спасибо, Джастин! Благодаря тебе я совершу небольшую операцию.
Разочарованный вздох Калибоса был слышен даже на фоне моего учащенного дыхания.
— Скучно! Могу и я рассчитывать сегодня на какое-то развлечение?
Макс взял следующий нож и, многозначительно взглянув в сторону матери, тронул кончиком лезвия мою кожу.
— Ну давай, сопротивляйся! Дай мне повод показать тебе, как будет страдать твоя мать перед смертью, — прошептал он.
Я стиснула зубы и не шевелилась, пока он медленно протыкал ножом второе запястье. Боль была еще сильнее, чем в первый раз. Мать застонала, словно мучили ее.
— Пожалуйста, — едва слышно взмолилась она, протянув руку к Максу. — Пожалуйста, не надо! Это моя вина, оставьте ее в покое!
— Когда тебя ждет твой дружок? — спросил Макс, не обращая на нее внимания.
Кости потребуется минут двадцать, чтобы добраться от базы до аэропорта, вероятно, даже меньше (учитывая его манеру вождения). Еще пятнадцать минут, чтобы погрузить неимоверное количество чемоданов и сумок Аннет, потом обратный путь. Позвонит ли он мне, вернувшись на базу? Звонок в моем телефоне выключен, так что я его не услышу — аппарат вместе с сумочкой остался лежать на лужайке перед домом. Господи, неужели ему потребуется несколько часов, чтобы мое отсутствие вызвало беспокойство?
— Через три часа, — ответила я, стараясь по возможности сохранять бесстрастное выражение лица.
Губы Макса изогнулись в злобной усмешке.
— Я склонен рассчитывать максимум на один час. Не беспокойся, я все успею. А вот это заберу.
Макс сдернул с моего пальца обручальное кольцо, повернул его к свету и улыбнулся.
— Не меньше пяти карат, — восхищенно произнес он. — Я легко получу за него пару миллионов.
— Это же рубин, — бросила я, с ненавистью глядя, как его пальцы сжимают мое обручальное кольцо.
Макс засмеялся:
— Глупая девчонка! Это красный алмаз — самый редкий камень в мире, и Кости владел им больше ста лет. Джэн долгие годы хотел его выкупить. А тебе кольцо все равно уже не понадобится.
Макс разрезал спереди мою блузку, не забыв упомянуть, что делает это ради удовольствия Калибоса, а не для себя. Пульсирующая боль в запястьях вместе с ноющей болью в животе и ноге легко могли привести к потере сознания. Я изо всех сил боролась с соблазном погрузиться в темноту, уже вплотную подступившую к моему сознанию.
Мать рванулась вперед, но Калибос удержал ее и сильно встряхнул.
— Вы оба просто звери, — прошипела она.
— Оскорбления приравниваются к крику, — мгновенно среагировал Макс и рассмеялся, когда она горестно вскрикнула. — Это моя игра, и я сам устанавливаю правила. Теперь я вправе отрезать от Кэт два кусочка. Хочешь довести счет до трех?
Поверх плеча Макса я встретила взгляд матери. Ее широко раскрытые глаза были переполнены слезами. Я едва заметно качнула головой: «Пожалуйста, не надо. Ты ничего не сможешь исправить. Просто беги, если представится такая возможность!»
Конечно, она не слышала мои молчаливые увещевания. А Макс спустил лезвие ножа к краю джинсов и разрезал их по бедру.
— Вот отсюда и начнем, — бросил он, захватил пальцами часть кожи и резко взмахнул ножом снизу вверх.
Я так сильно прикусила губу, сдерживая крик, что ощутила во рту привкус крови. Калибос хихикнул. Макс поднял вверх отрезанный лоскут моей кожи, словно трофей.
— Отличная татуировка, — похвалил он, отбрасывая ее в сторону. — Может, послать ее Кости, чтобы у него была запасная?
Вместо недавно сделанной татуировки в виде скрещенных костей, как на руке у Кости, на моем бедре вспыхнул новый костер боли. Мама не закричала, а только с шумом втянула воздух.
— Кэтрин, я люблю тебя! — прошептала она.
Мне пришлось отвернуться, чтобы не доставить Максу удовольствия видеть мои слезы. Не помню, чтобы раньше мама говорила мне о своей любви. Вероятно, она считала, что мы обречены.
— Надоело держать, лучше я ее отключу, — пожаловался Калибос и уставился на мать вспыхнувшими зеленью глазами.
— Прекрати! — Голос Макса прозвучал как щелчок хлыста. — Она должна это видеть и все знать.
Калибос раздраженно фыркнул, а затем подтащил маму к окну. Он сорвал одну из портьер, разорвал ее надвое и завязал один конец вокруг маминой шеи.
— Макс! — предостерегающе вскрикнула я.
Он больно ударил меня по голове.
— Тихо! Я хочу знать, что он придумал.
Второй конец портьеры Калибос перебросил через перила лестницы, ведущей на второй этаж. Мама пыталась сопротивляться, но она ничего не могла сделать. Я напрягла приколотые к полу руки. Макс с задумчивым видом воткнул еще один нож мне в запястье, потом ткнул кулаком в раненый живот.
Шквал боли, вероятно, заставил меня отключиться на минуту. Но как только сознание вернулось, я увидела, что мама стоит на стуле; один конец портьеры завязан у нее на шее, а второй закреплен на перилах. Обрывок ткани был натянут, а у стула не хватало одной ножки.
— Теперь она все будет видеть, а я могу принять участие в забаве, — заявил Калибос.
Макс одобрительно хмыкнул и снова повернулся ко мне.
— Хочешь узнать, что я с тобой сделаю, малышка? — совершенно спокойно спросил он.
— После того как мне надоест тебя пытать, я разрежу твое тело на кусочки. Не стоит рисковать: вдруг явится Кости и превратит тебя в вурдалака, верно?
В его зловещей мысли присутствовала логика. С моим вампирским наследием вполне можно было ожидать превращения в вурдалака. Конечно, если Макс меня просто убьет. А в случае расчленения данный вариант отпадает.
— Правила не меняются. Давай посмотрим, как долго ты продержишься, прежде чем закричать чтобы я смог что-нибудь отрезать от Джастин, — насмешливо сказал он.
Кулак Макса швырял мою голову взад и вперед, словно подвешенную на резинке игрушку. Он разбил мне губы, и рот наполнился кровью, но я прикусила язык и не издала ни звука. Через несколько! минут звон в ушах заглушил стук его ударов. Затем Макс остановился.
— Упряма шлюха! Посмотрим, как тебе понравится это…
Он достал из кармана зажигалку, зажег самое большое пламя, на которое она была способна, и поднес к моей руке. Я задрожала всем телом и корчилась от боли. Сквозь стиснутые зубы вырывались стоны и вздохи, но после нескольких минут невообразимых мучений я не могла сдержать крик.
Макс довольно рассмеялся, а меня чуть не вырвало.
— Я думаю, это будет стоить Джастин пальца, — продолжал он. — С какого предпочитаешь начать?
— Даже если ты меня убьешь, Кости тебя отыщет, — выдохнула я. По лицу градом катился пот, а боль в руке была невообразимо мучительной. — Поверь, он заставит тебя пожалеть об этом!
Калибос и Макс захихикали, будто я остроумно пошутила.
— Вампир не станет начинать из-за тебя войну, — заявил Макс. — Он женился на тебе лишь для того, чтобы насолить Джэну.
Так вот почему Макс чувствует себя в такой безопасности — он уверен в защите своих новых друзей и в том, что Кости женился на мне, желая разозлить Джэна.
— Кости тебя разыщет. Не сомневайся!
Они переглянулись, удивленные решимостью, прозвучавшей в моем голосе.
— Как трогательно, — наконец бросил Макс. — Ты пытаешься меня испугать, чтобы остаться в живых, но это не сработает. На всякий случай отправляйся наружу, Калибос, и постой на страже. Вдруг ее дружок заявится раньше, чем мы ждем.
— Но я еще не позабавился с ней, — возмутился тот, бросив в мою сторону взгляд, от которого меня передернуло.
— Ты еще получишь свое, — огрызнулся Макс. — Я организовал это дело, я и буду первым.
Направляясь к двери, Калибос подмигнул мне:
— Скоро увидимся, моя сладкая!
Макс поднялся и неторопливо подошел к матери. Чтобы иметь возможность дышать и не натягивать обрывок портьеры, ей приходилось стоять на цыпочках. Сломанный стул угрожающе раскачивался под ногами. Второй обрывок занавески связывал ей руки, и Макс, взглянув на переплетенные пальцы ухмыльнулся.
— Каким из них ты пожертвуешь, Джастин? Давай посчитаем, — затянул он детскую песенку, постукивая по пальцам. — Этот пальчик остался дома. Этот пальчик ел ростбиф...
Я мысленно готовилась использовать свой шанс. Сейчас, когда один вампир — снаружи, у меня появилась единственная возможность. И все же сосредоточиться было очень трудно. За многие годы борьбы я привыкла к побоям, но с такими ранениями я рисковала потерять сознание.
Взгляд матери встретился с моим, и она выбила у себя из-под ног стул.
— Проклятье! — выругался Макс, подхватывая ее одной рукой. — Зачем ты это сделала?
Стоило ему на секунду отвлечься, как я из последних сил напрягла руки, чувствуя, как рвется моя плоть. Когда Макс обернулся, одно запястье уже освободилось от ножа.
— Что за дьявол?
Он отпустил мать; ее тело повисло на портьере, ноги закачались в нескольких ярдах от пола, а я, не обращая внимания на ослепительные вспышки боли, продолжала выкручивать вторую руку. Попыталась схватить нож, но раненые запястья не слушались. Тогда я отбросила клинки в сторону и, нагнув голову, бросилась на Макса. Надо было заполучить лишь несколько капель его крови, чтобы набраться сил для борьбы. Я со всех сил впилась в него зубами.
Неожиданный шум заставил меня повернуть голову к окну. Последнее, что я увидела, — дождь из осколков стекла, а потом что-то укололо меня в шею, и свет померк. Откуда-то издалека доносились крики. Я уже ничего не чувствовала. Какое это облегчение — избавиться от боли!
Сознание вернулось ко мне вместе с ощущением, что какая-то жидкость наполняет мое горло. Я хотела откашляться, но поток не прекращался, вынуждая меня глотать.
— ...Ты не позволишь ей умереть! — послышался мне вопль матери.
Затем рядом прозвучал голос Кости:
— Ну, милая, пей! Ты должна выпить еще...
Я поперхнулась переполнившей рот жидкостью, и в этот момент смутные тени вокруг меня обрели ясные очертания. Мои губы были прижаты к липкой от крови шее, и я, глотнув снова и продолжая кашлять, отшатнулась.
— Хватит, — сумела выдавить я.
Чьи-то руки вернули меня в прежнее положение.
— Господь всемогущий, Котенок... — пробормотал Кости, трогая пальцами мое горло.
— Кэтрин! — закричала мать.
Я повернула голову и успела увидеть, как она, спеша ко мне, на чем-то поскользнулась. Обрывок портьеры все еще болтался на ее шее, но второй конец уже не был привязан к перилам лестницы. Из противоположного угла комнаты донеслись проклятья и ругательства Макса, и ему ответил женский голос с английским акцентом:
— Не двигайся, мелкая дрянь!
— Ты достала его? — леденящим голосом спросил Кости.
Аннет, как всегда, была энергична:
— Я поймала его, Криспин. — (Так Аннет по старой памяти называла Кости; это одно из его первых имен.)
Мать наконец добралась до меня; обняла, пытаясь оторвать от Кости, и одновременно ощупывала мое горло.
— Он закрыл рану? Кэтрин, с тобой все в порядке?
Только сейчас я заметила, что кровь повсюду; она покрывала грудь Кости, меня, пол и даже ближайшую стену.
— Что произошло? — спросила я, ощущая головокружение и неистовый восторг оттого, что осталась жива, и ужас при виде неимоверного количества пролитой крови.
— Макс напоследок разорвал тебе горло, — ответил Кости. Его зеленый пылающий взгляд выражал и глубокое облегчение, и сильнейший гнев. — Он не единожды попросит о смерти, пока я с ним разберусь!

6

Меньше чем через пятнадцать минут после моего звонка прибыл Дон с командой. Похоже, они нарушили все существующие правила дорожного движения, но вряд ли кто-то из местных полицейских рискнул выписать штрафа хотя бы за превышение скорости.
Кости и Аннет погрузили Макса в капсулу. Пока его забрал к себе Дон. Кости обещал позднее кого-нибудь прислать за пленником. Я могла радоваться тому, что дядя не стал возражать. Вообще шеф вряд ли станет долго терпеть Макса: взгляд, которым обменялись братья, пока Макса запихивали в капсулу, свидетельствовал о долгой и непростой истории их взаимоотношений. Дон отвернулся раньше, чем Макс начал сыпать проклятьями.
Чтобы излечить мои раны, потребовалось несколько пинт крови. Кровь Кости исцелила меня, но пульс опасно замедлился.
— До конца оставалось совсем немного, — сказала я Кости, неуверенно улыбнувшись после заключительного вливания.
Мы сидели в его машине, и Кости старался стереть полотенцем пятна крови с моего лица. Пора уезжать. Кости не хотел оставаться у дома матери дольше, чем это было необходимо, ведь никто не знал, кому Макс и Калибос рассказали о своих планах.
Мой взгляд утонул в глазах Кости.
— Я бы все равно тебя вернул, Котенок. Превратил бы в вампира или вурдалака, даже если бы ты меня возненавидела после этого.
— Не вернул бы, если бы Макс выполнил свои угрозы, — пробормотала я. — Он собирался разрубить меня на части.
У Кости вырвалось шипение, от которого у меня волосы встали дыбом. Однако он быстро взял себя в руки:
— Я это запомню!
Меня переполняли самые разные эмоции: облегчение, запоздалый ужас, гнев, возбуждение и сильное желание обнять Кости и сказать ему, как я счастлива вновь его видеть. Но сейчас нельзя было раскисать, и я на время спрятала свои чувства.
Надо собраться, Кэт. Не сходи с ума, впереди много работы!
Мать устроилась на заднем сиденье. Она наотрез отказалась даже недолго пожить на базе, тем более что Дон объявил о скором переезде. Макс сумел разыскать дом матери, значит, и местоположение базы могло быть известно. Дон допускал, что Макс обо всем рассказал другим вампирам. Наш отдел уничтожил много их собратьев, поэтому кое-кто мог решиться на ответный удар.
В итоге мама ехала ко мне и Кости, а Дону предстояло найти ей новое жилье. После переброски базы.
— Прости меня, Кэтрин, — пробормотала мать, все еще избегая моего взгляда. — Я не хотела тебе звонить: слышала свой голос, но не могла остановиться.
Я вздохнула:
— Это не твоя вина. Макс воспользовался способностью контролировать мысли. Ты говорила то, что он тебе внушил.
— Дьявольская сила, — прошептала мать.
— Нет, — решительно возразил Кости. — Это ведь Макс сказал, что все вампиры — демоны? После всего, что произошло, ты продолжаешь верить его словам?
— Ты просто не могла ему не поверить... что бы тогда ни говорил Макс, — добавила я. — Как не могла не позвонить мне. Вампиры — другая раса, мама, но они — не демоны. Если бы это было так, вряд ли ты осталась бы в живых. Ты ведь дважды пыталась убить Кости, а сегодня он спас твою жизнь.
На ее лице отразились противоречивые чувства. Реальность опровергла все, во что она искренне верила на протяжении двадцати восьми лет. Смириться с этим было непросто.
— Я лгала тебе насчет твоего отца, — наконец прошептала она так тихо, что даже я едва расслышала. — Той ночью не было... Но я не хотела верить, что позволила ему, даже зная, что он — не человек...
От этого признания я на мгновение прикрыла глаза. Я подозревала, что в ночь моего зачатия не было никакого насилия. Теперь моя догадка подтвердилась. Через секунду наши взгляды встретились.
— Тебе было всего восемнадцать лет. Макс заставил тебя поверить, что ты произведешь на свет современную версию ребенка Розмари. Он счел забавным убедить тебя в демонической природе вампиров. Это еще раз подтверждает, каким мерзавцем он был. Кстати...
Я выдернула из руки иглу капельницы, надела куртку, любезно предоставленную мне Купером вместо разрезанной и пропитанной кровью блузки, и вышла из машины. Приступы головокружения больше не раскачивали горизонт. Я с наслаждением отметила эффект, произведенный кровью вампира и тремя упаковками плазмы: на мне не осталось ни царапины, хотя по всем законам я должна была лежать в черном пластиковом мешке.
— Что ты делаешь? — спросил Кости, придерживая меня за руку.
— Хочу попрощаться с папочкой, — ответила я, направляясь к капсуле, стоявшей на подъездной аллее и похожей на гигантское серебряное яйцо.
— Открой, — попросила я Купера, охранявшего пленника до погрузки в специальный фургон.
Купер отпер наружные замки. Он не отвернулся, когда дверца скользнула в сторону и показался Макс. Я догадалась, что по пути сюда коллега глотнул немного крови вампира, — лишь так можно было предохранить человека от губительного действия силы носферату, — хотя подобная процедура и грозила некоторыми побочными действиями.
Мой отец был в нескольких местах проколот серебряными штырями. Их загнутые концы лишали его возможности сорваться с привязи без риска вонзить серебро в сердце, не говоря об опасности разорвать тело в клочья. Даже после того, как дверь открылась, он не мог шевельнуться в плотно зажатых оковах, а серебряные копья продолжали выкачивать из него кровь и силы. Все это было мне хорошо известно, поскольку камеру проектировала я сама. Взгляд Кости обжег Макса.
— Приятель, скажи хоть слово. Посмотрим, чего это будет тебе стоить.
Голос Кости казался почти ласковым. Он струился, будто шелк, и в то же время от него разило глубокой могилой.
— Ну, папочка, думаю, поздно вспоминать о моем предупреждении, — мрачно сказала я Максу. — Ограничусь недавней фразой: надо было убить меня, пока имелась такая возможность.
Затем я повернулась к Кости:
— Зачем его куда-то перевозить? Я бы с радостью убила его прямо сейчас, чтобы он больше никому не причинил вреда.
— Не стоит о нем тревожиться, — леденящим кровь тоном заверил меня Кости. — Он так просто не отделается!
Кости протянул руку и прикоснулся к лицу Макса, всего лишь погладил кожу. Но Макс вздрогнул, словно получил удар ножом.
— До скорой встречи, приятель! Жду не дождусь.

К нам подошла Аннет. Ее глаза цвета шампанского уставились на Макса. Аннет было тридцать шесть, когда Кости обратил ее в вампира, но в семнадцатом столетии люди выглядели несколько иначе, и сейчас ей на вид было около сорока пяти. Несмотря на возраст, Аннет была в прекрасной форме. Она всегда одевалась и причесывалась безукоризненно, но сейчас несколько светлых прядей выбилось из прически, по сшитому на заказ дорожному костюму плакала помойка.
— Сегодня выдался тот еще денек, — заметила она.
Я едва не фыркнула: как это похоже на Аннет — назвать день моих мучений тем еще деньком.
— Запри его, — сказала я Куперу, больше не желая смотреть на отца. — И лучше бы навсегда.
Купер повиновался, и дверь плавно скользнула на место, щелкнув замками. Но тревожная мысль продолжала биться в мозгу:
— А что с Калибосом? Вместе с Максом был еще один вампир.
— Его голова где-то там, — ответил Кости, кивая в сторону деревьев. — А остальное гораздо дальше.
Эти слова вызвали у меня чувство удовлетворения.
— Как ты догадался приехать сюда?
— Авиакомпания потеряла багаж Аннет. — Голос Кости звучал почти, смущенно. — Я дважды звонил тебе, чтобы предупредить о походе по магазинам для покупки вещей на первое время, но ты не ответила. Обычно ты всегда отвечаешь, вот я и погнал машину прямо сюда. Примерно за милю услышал твой крик. Мы бросили авто и подошли к дому сзади. Одного ублюдка увидели сразу, но не знали, сколько народу внутри, поэтому вломились через окна одновременно.
У меня вырвался смешок. Моя мать и я обязаны спасением потерянному багажу Аннет? Какая ирония!
— Могу поспорить, ты предпочла бы получить свои вещи, — не удержалась я, чтобы не поддеть Аннет.
На ее губах мелькнула тень улыбки.
— Не совсем так, дорогая. Я только что звонила Джэну, — продолжала она, обращаясь скорее к Кости, чем ко мне. — Он в ярости от проделок Макса и официально заявил, что изгоняет его из своего рода.
Это было самое жестокое наказание для вампира. Изгнание означало, что теперь будущее Макса никого не беспокоит, и выглядело оно весьма мрачно.
— Макс говорил, что Джэну ничего не известно, — добавила я, хоть и не питала к нему привязанности. — Он утверждал, что нашел новых друзей и они хотят моей смерти так же сильно, как он сам.
Кости сдержанно кивнул:
— Едем домой, милая. Надо выяснить, кто помог Максу это организовать, и перебить всех до последнего.

Наш дом — большое здание с пуленепробиваемыми окнами на вершине холма, откуда открывался потрясающий вид на Голубой хребет Аппалачей, — стоял уединенно. Мы никогда не встречались с соседями, поэтому наличие ангара и вертолетной площадки не могло стать предметом пересудов.
Согласно плану, Аннет отправилась с Доном, чтобы наблюдать за Тэйтом. Кости отказался ее сопровождать: после заявлений Макса мое положение стало более уязвимым. Впрочем, шеф и сам все понимал. Рядом с Тэйтом останутся двое неумерших, так что беспокоиться было не о чем.
Как только мы вошли в дом, выскочил кот и стал тереться о мои ноги. Мы не рассчитывали вернуться домой раньше чем через неделю, и, уходя, я включила автоматическую подачу корма, поставила свежий туалет. Теперь кот рассчитывал получить лакомые кусочки с нашего стола вместо надоевших хрустяшек. Его радость была вполне объяснима.
До этого дня моя мать не соглашалась погостить у нас с Кости. Сейчас мне больше всего хотелось смыть с себя кровь, так что пришлось обойтись без экскурсий.
— Вот комната для гостей, — показала я на спальню первого этажа. — Там есть кое-какая одежда, подбери себе что-нибудь. А я иду в душ.
Наверху ко мне присоединился Кости. Я сбросила куртку Купера, окровавленный бюстгальтер и трусики: если не увижу этих вещей целую вечность, не успею по ним соскучиться. Кости тоже освободился от запятнанной кровью одежды и догнал меня в душе.
В это время года требовалось несколько минут, чтобы вода нагрелась, и я задрожала под холодными струями. Кости обнял меня и передвинул так, чтобы вода падала на его спину. Но даже после того, как она нагрелась и Кости открыл меня горячему потоку, я не могла избавиться от дрожи.
— Я уже не надеялась выбраться оттуда, — хрипло прошептала я.
Кости крепче обхватил меня руками:
— Ты в безопасности, Котенок. Обещаю, ничего подобного больше не случится!
Я не ответила, но про себя решила, что это обещание Кости может и не выполнить. Кто знает наперед свое будущее? Дело было не только в том, что Макс хотел отомстить мне и моей матери. Под угрозой оказалось само мое существование. Макс пошел на это ради наград и покровительства. Оставался вопрос: на кого он рассчитывал?
Я не стала ничего говорить. Кости прав: сейчас я в безопасности. И он рядом со мной. На этом я и постаралась сосредоточиться. Хотя бы временно.

Прошло меньше часа, а уже стали прибывать гости. Сначала приехали Хуан и Купер, которых послал Дон для усиления моей охраны. Они привезли с собой столько серебряных кинжалов и заряженных серебряными пулями ружей, что можно было справиться с целой дюжиной вампиров.
Затем появилась группа поддержки со стороны Кости в лице трех незнакомых вампиров. Первый, по имени Раттлер, напомнил мне молодого Сэмюэля Эллиота. Зеро благодаря длинным светлым волосам и водянистым глазам казался альбиносом. Третий, Тик-Ток, наоборот, был чернее ночи — темные волосы, карие глаза и черная кожа. Про себя я их окрестила Ковбой, Соль и Перец.
После них приехал Заступ, или Чарли, как называл его Кости. Заступ предпочитал, чтобы его называли в честь инструмента, к которому он был прикован, пока отбывал срок на каторге в колониях. Он не хотел забывать о своей беспомощности в те годы. Кости сделал его вампиром где-то на австралийском кладбище и выбрал для него это простое имя, поскольку новообращенным трудно сразу запомнить, как их зовут.
Следующий — вурдалак Родни. Он сумел быстро добиться расположения Хуана, поскольку сразу начал готовить ужин. Я не хотела есть и отправилась слать, но, как и следовало ожидать, спокойного отдыха не получилось. Стоило закрыть глаза, как возникало лицо матери, повешенной на перилах лестницы, или ухмыляющаяся физиономия отца, стреляющего в меня из ружья.
Вскоре после полудня появился Дон. Я сидела за кухонным столом вместе с Хуаном, Купером, мамой и Кости. Когда вошел дядя, мы болтали о разных пустяках. Надо отметить, его приезд меня удивил. Я считала, что он слишком занят переброской базы на другое место.
— Твоему боссу известно, что ты прогуливаешь? — спросила я.
Дон натянуто улыбнулся:
— Я ненадолго. Хочу кое-что уточнить и... посмотреть, как вы тут устроились.
Он с тем же успехом мог бы все выяснить по телефону. Было ясно, что его визит вызван второй причиной.
— Садись, позавтракай с нами, — предложила я, указывая на несколько прикрытых блюд, стоявших на плите. — Родни приготовил больше еды, чем было у нас в холодильнике.
Дон так подозрительно взглянул на блюда, что Родни рассмеялся.
— Это версия вегетарианского завтрака для вурдалаков, — заверил он босса. — Ничего такого, чего нельзя было бы отыскать в продуктовой лавке.
Дон все так же неуверенно наполнил тарелку и сел за стол. Я наблюдала, как он отщипнул крошечный кусочек, положил в рот, прожевал и... вскочил за добавкой. Родни оказался превосходным поваром.
Зазвонил телефон Кости. Он извинился и вышел из-за стола, чтобы ответить, а говорил так тихо, что мне удалось разобрать лишь несколько слов, — рядом Хуан и Купер завели разговор с Доном о новой базе, куда планировалось переехать. Собрать все наше имущество и вывезти, не вызывая подозрений, будет нелегко.
Кости вернулся на кухню и захлопнул крышку телефона. В его плечах появилась напряженность.
— Что? — спросила я.
— Котенок, сегодня ночью я должен уехать, но тебе не о чем волноваться.
— Кто звонил и что происходит?
Кости помолчал, словно подбирая слова.
— Это был мой прародитель Менчерес. Он подтвердил, что будет присутствовать на демонстрации.
— Ты явно говоришь не все, Кости. Что за демонстрация? О чем речь?
Остальные вампиры оживились. Лицо Кости стало абсолютно непроницаемым.
— Я приглашаю вампиров своего клана, весь род Джэна и других заинтересованных лидеров присутствовать на пытках Макса.
Я недоуменно моргнула:
— Ты организуешь большой сбор только ради того, чтобы публично высечь моего отца?
— Кто бы ни помогал Максу и Калибосу, они не рассчитывали увидеть мою реакцию в случае, если тебя будут пытать, убьют или расчленят. Судя по всему, они уверены, что меня это не волнует или у меня не хватит смелости дать сдачи. Но скоро все поймут, как дорого придется заплатить тому, кто осмелится причинить тебе вред.
— В этом есть определенный смысл, — сказал Дон. — Примерное наказание одного может удержать остальных. Но, Кости, если ты убьешь Макса сегодня ночью, вытянув перед этим из него все жилы, вероятно, это спровоцирует новое нападение. Надо бы прежде выяснить, кто еще замешан, и пресечь повторные попытки на корню.
— Совершенно верно, старик, — согласился Кости. — Но я не собираюсь убивать Макса — я намерен сохранять ему жизнь, чтобы продемонстрировать новые длительные и жестокие пытки. Я убью Макса лишь после того, как его дух будет полностью сломлен. Думаю, на это потребуется несколько лет. Надеюсь, что даже несколько десятилетий.
Моя мать не сводила глаз с лица Кости, потом улыбнулась:
— Я должна это видеть!
— Ты, должно быть... — начала я, но Кости поднял руку:
— Подожди, Котенок, это разговор между мной и твоей мамой. Джастин, если ты туда пойдешь, помни: ты будешь там единственным человеком. Все оскорбления должны ограничиваться приговоренным к наказанию вампиром. Сумеешь удержать себя в руках?
Мать тряхнула волосами:
— Я долго ждала этого момента. Я справлюсь. По рукам!
Кости взял ее руку в свои, и это был первый случай, когда она не противилась прикосновению вампира. К чести мамы, она не вытерла руку об одежду после рукопожатия.
— Поступим следующим образом: Хуан и Купер, вы тоже пойдете. Потом расскажете всем членам отряда, что там происходило. Пусть каждый знает, чем карается предательство! Дон, тебя я не приглашаю. Тебе незачем смотреть на мучения брата.
Я не успела ахнуть, как мать вскочила со стула.
— Макс — твой брат? — резко бросила она.
Дон не дрогнул под напором ее гнева:
— Да. Именно по этой причине я основал наш отряд — хотел убить своего брата и ему подобных. Ради этого я даже использовал свою племянницу и никогда не говорил ей о нашем родстве. Кости все рассказал Кэт, как только узнал. Если ты злишься — злись на меня, а не на свою дочь.
В комнате, полной неумерших, его слова прозвучали как вызов. Заступ окинул Дона презрительным взглядом, а Родни просто облизнулся. Не сомневаюсь — мысленно он посолил и поперчил дядю.
— Ты знал, что Кэтрин — твоя племянница, когда ее разыскал? — недоверчиво спросила мать.
Дон глубоко вздохнул:
— Я читал рапорт о твоем обращении в полицию в ночь, когда вы встретились с Максом. По твоему описанию я его узнал. Потом ты родила девочку с необычными генетическими отклонениями. Да, я всегда знал, что Кэт — наполовину вампир и моя племянница.
Мама горько рассмеялась:
— Значит, мы оба использовали ее в своих эгоистичных целях. Вампир отнесся к ней лучше, чем родные.
Брови Кости поползли вверх.
— Джастин! Это самый лучший комплимент!
Я тоже была сражена, но мы отклонились от главной темы.
— Сегодня ночью я пойду с тобой, — заявила я, вспомнив, что Кости не назвал мое имя.
— Нет, Котенок, — решительно возразил он. — Ты не пойдешь!
Я изумленно моргнула:
— Ты не забыл, что это меня избили, в меня стреляли, меня резали ножом и жгли огнем? Я обязательно пойду!
— Нет, не пойдешь! — повторил Кости еще более резким тоном. — Если хочешь лично отплатить Максу, прекрасно, но для этого еще будет время. Не сегодня.
И вдруг я поняла причину: Кости уверен, что я не вынесу вида пыток. Да я с шестнадцати лет по уши в крови и дерьме, и вдруг он решил скрыть от меня жестокие нравы неумерших.
— Кости, я ведь не какой-то нежный цветочек. Вряд ли я увижу такое, что не смогу перенести.
— Вот именно — увидишь, — ответил Кости. — Ты придешь в ужас, присутствуя там, потому что я намерен делать ужасные вещи, иначе мне не достичь цели. Нет, Котенок, твоя способность сочувствовать — черта характера, которая мне нравится больше всего. В данном случае она может нас разделить. Ты не пойдешь, и хватит об этом!
Я не могла поверить своим ушам. В душе боролись обида и ярость. Как может Кости единолично решать, что я выдержу, а что — нет? Мы собирались жить в согласии, но не в диктатуре.
— А тебе известно, какую черту характера я любила больше всего в тебе? — спросила я, ощущая холод предательства. — Ты никогда не давил на меня своим возрастом и авторитетом. Да, все, что я видела и делала, для тебя не новость, но ты всегда относился ко мне как к равной. А теперь обращаешься со мной как с маленькой, слабой девчонкой. Макс именно такой меня и считал. Ты хочешь провести это отвратительное зрелище без меня? Отлично! Но то, что я могла бы увидеть, не встало бы между нами так, как твой сегодняшний отказ.
Кости шагнул ко мне:
— Котенок...
Я проскользнула мимо него и убежала наверх. За моей спиной Хуан смущенно откашлялся. Раттлер прошептал что-то насчет необходимости остыть. Дон забормотал о нескольких важных звонках. Кости ничего не сказал, но и за мной не пошел.

7

Обида не утихала до конца дня. Я металась в спальне, не желая ни с кем разговаривать, особенно — с Кости. Но он оставил меня в покое и даже ни разу не поднялся наверх.
Когда небо начало темнеть, мне надоело дуться. Я снова приняла душ и спустилась. Родни приготовил ужин. Бог знает, где он нашел бифштексы, — наверное, посылал кого-то в магазин.
Дон сидел за столом рядом с матерью и встретил меня невеселой улыбкой:
— Мы обсуждаем, не стоит ли нанять Родни, чтобы он готовил на всю команду. Думаю его стряпня повысит эффективность работы процентов на тридцать.
Я фыркнула, мимоходом заметив, что Кости стоит за дверью, на крыльце.
— Возможно, даже больше. Кстати, о команде. Где находится новая база?
— В Теннесси, в бывшем бомбоубежище, которое ранее использовало ЦРУ. После косметического ремонта переедем. Две недели — и опять в бой. Подземное сооружение для нас — самое безопасное место.
— Согласна. Когда ты туда едешь?
— Вечером, немного позднее. — Дон кивнул в сторону матери. — Для тебя там тоже найдется местечко. На всякий случай мы перевезли и твоих друзей, — Дениз с Рэнди. Макс мог узнать, где они живут.
— Господи, а я об этом не подумала! — воскликнула я, мысленно обзывая себя идиоткой.
Как можно забыть о безопасности лучшей подруги и ее мужа?
Дон вздохнул:
— У тебя и так забот хватало. После того как тебя пытали и едва не убили, это нормально.
Родни поставил тарелки для меня и матери. Когда вместо того, чтобы швырнуть еду обратно, она начала спокойно есть, я чуть не лишилась чувств. Может, кто-то из вампиров устал от ругани и слегка ее укусил?
Мать перехватила мой ошеломленный взгляд.
— Я смотрела, что он туда кладет, — запальчиво бросила она.
Родни, вместо того чтобы обидеться, рассмеялся:
— Приятного аппетита, Джастин.
Я не без труда отвела взгляд от матери, поглощавшей ужин, приготовленный вурдалаком.
— Дон, когда соберешься на новую базу, я поеду с тобой.
Кости все это время ходил взад и вперед на крыльце, беседуя по телефону. После моих слов, его шаги стихли.
Дон многозначительно взглянул в окно, затем перевел взгляд на меня:
— Ты уверена, что приняла правильное решение?
— Если ты не собираешься применить оружие, я сегодня поеду на базу и встречусь со своей командой, — решительно заявила я. — Я им нужна.
Кости во мне сегодня явно не нуждался. На бормотание, донесшееся снаружи, я не обратила внимания. Дон замахал руками.
— Не намерен чем-то тебе грозить. Более того, уверен — ребята будут рады повидаться.
— Зеро, Тик-Ток и Раттлер, вы поедете с ней, — распорядился Кости.
Он и не подумал заходить в кухню или повышать голос. С его слухом в этом не было необходимости.
— А как ты доставил на новую базу Тэйта, — поинтересовалась я, оставив без комментариев навязывание эскорта, — ведь перевозить охваченною жаждой крови вампира — не веселая прогулка.
— У нас не было выбора, — смущенно признался Дон. — В капсуле.
Я открыла рот:
— Он же мог погибнуть!
Дон помрачнел:
— Тэйт сам все затеял. Он понимал, что иначе будет представлять огромную опасность для команды. Но все прошло благополучно, теперь он под присмотром Аннет и Дэйва. Аннет говорит, что Тэйт достиг некоторого прогресса в контролировании чувства голода. С момента преображения прошло меньше суток.
— Ого!
Кости вернулся на кухню. Я сосредоточилась на тарелке и ела, не поднимая головы. Покончив с ужином, кинула тарелку в посудомоечную машину и направилась обратно в свою комнату.
— Котенок, подожди минутку, — произнес Кости. Я замерла на середине лестницы, а он вынул из кармана предмет, ярко блеснувший в свете ламп. — Ты хочешь вернуть его себе?
Я посмотрела вниз и вспыхнула от стыда: совсем забыла о своем кольце! Пора бы очнуться. Сначала я не подумала о безопасности Дениз и Рэнди, потом вылетело из головы, что Макс отнял у меня обручальное кольцо. Хватит ссылаться на последствия пыток и оправдывать ими свои промахи! Неудивительно, что Кости обращается со мной словно с глупой девчонкой. Я именно так себя и веду.
— Спасибо, — сказала я, глядя ему в глаза. — Конечно, я очень хочу получить его назад.
Не важно, насколько сильно я расстроена нежеланием Кости взять меня с собой сегодня вечером. Я не могла злиться до бесконечности. Впредь постараюсь пресекать все попытки Кости обращаться со мной как с истеричной барышней. Однако отказываться от него не собираюсь. Ни сейчас, ни в будущем.
Кости почти улыбнулся:
— Я рад это слышать.
Он поднялся на несколько ступенек, и я протянула руку. Но вместо того, чтобы отдать мне кольцо, он надел его на палец. Холодное прикосновение кожи, знакомое покалывание силы... Мне захотелось спрятаться в его объятиях и забыть обо всем.
Увы, кроме нас и наших чувств существовало много неотложных дел. Кто бы мог подумать, что моя любовь к вампиру станет самым легким шагом в развитии отношений? Я помню, как считала его принадлежность к миру неумерших непреодолимым препятствием для совместной жизни. Теперь поняла, что ставки гораздо выше.
— Сейчас я ухожу, Котенок. Дон даст мне твои координаты, и, когда все закончится, я приеду за тобой.
Я позволила своей руке выскользнуть из его ладони.
— Когда это будет?
— Перед самым рассветом.
Было всего восемь часов вечера — Кости уготовил Максу долгую ночь.
— Ох-ох, — только и ответила я.
Он медленно втянул воздух. Возможно, пытался оценить мои чувства по запаху.
— Я люблю тебя, — произнес Кости и, не дожидаясь моего ответа, направился к выходу.
Он уже спустился к подножию лестницы, когда я пробормотала в ответ:
— Я тоже тебя, люблю.

Я бегло осмотрела новое помещение базы.
— Уютно. Для бомбоубежища.
— Посторонним трудно нас обнаружить, — заметил Дон. — Снаружи сооружение выглядит как частный аэропорт, а под землей достаточно просторно. Каждый день будем что-то доводить до ума, пока не закончим.
— Что ж, мне нравится.
Раттлер, Зеро и Тик-Ток с любопытством смотрели по сторонам. Дон без особого энтузиазма позволил им меня сопровождать, но знал, что спорить с Кости бесполезно. Родни, Купер и моя мать уехали вместе с Кости на его зловещий пикник, а Хуан остался с нами.
— Где моя команда? — спросила я.
— На четвертом подуровне. Они перетаскивают оборудование для полосы препятствий в новый тренировочный зал.
Я невольно сглотнула. Сколько забот, и все по моей вине. Ведь это мой отец-убийца обнаружил наше прежнее убежище.
— Я хочу спуститься вниз. Ты идешь?
Дон покачал головой:
— Нет. Надо проверить, как осуществляется перевозка, все ли идет по графику.
Я оставила его заниматься своими делами, а сама, ориентируясь по указателям, направилась к лифту. Хуан и трое неумерших охранников последовали за мной.
Следующие два часа я провела со своими ребятами, стараясь навести подобие порядка. Очень пригодились мои телохранители: они с легкостью переносили тяжелые машины. Мы воспользовались их помощью, чтобы установить самое неподъемное оборудование. Никто не жаловался, хотя вряд ли рассчитывал на подобное времяпровождение, получив приказ меня охранять.
Я закончила проверять канаты на установке скоростного спуска, когда в зал вошел Дон. Он взволнованно замахал мне рукой.
— Что случилось? — спросила я, проверяя телефон: не пропущен ли звонок.
— Ничего. Зайди на минутку в мой кабинет. Есть кое-что... что ты должна видеть.
— Почему здесь все так любят напускать на себя таинственный вид? — посетовала я.
Дон ничего не ответил. Он быстро шагал вперед, предоставив мне бежать следом. Охранники, побросав свои дела, отправились за мной. Жаль, что мои солдаты не способны так же безукоризненно выполнять приказы.
Не переставая ворчать, я остановилась перед дверью кабинета шефа. Она была закрыта. Я повернула ручку и застыла на месте.
У противоположной стены стоял Тэйт, и его синие глаза с зеленым отливом смотрели на меня с едва заметной печалью. Я машинально взглянула на часы: полночь наступила несколько минут назад, а с момента его превращения прошли ровно сутки.
— Он настолько справляется с голодом, что уже может ненадолго выходить, — заговорила стоявшая рядом Аннет. — Это просто удивительно!
При виде меня на глазах Тэйта выступили розовые слезы.
— Кэт, я никогда себе этого не прощу. Именно я предложил использовать Белинду в качестве приманки, а ты из-за нее чуть не погибла. Мне так жаль...
Я прикоснулась к его лицу, стирая розовые потеки:
— Это не твоя вина, Тэйт. Никто не мог предугадать, что произойдет.
Он схватил меня за руку:
— Я слышал, что Макс тебя схватил, и хотел убедиться, что ты в порядке.
Тэйт так сильно сжал меня в объятиях, что на теле наверняка проявятся синяки. Скорее всего, он еще не привык к своей новой силе.
Я слегка отстранилась:
— Тэйт... ты слишком сильно меня стиснул.
Он резко отскочил, и я покачнулась.
— О господи! Ничего не могу сделать правильно!
Я заметила, как близко подошли трое моих охранников. Энергия клубилась в воздухе, словно снежно-белый, угольно-черный и ковбойского вида вампиры готовились нанести удар.
— Спокойнее парни, — сказала я им.
— Нельзя подходить близко к новому вампиру, — предостерег меня Раттлер. — Эта не безопасно.
Глаза Тэйта вспыхнули зеленым огнем.
— А это еще кто такие?
— Проявление заботы Кости о моей безопасности. Сам он приедет позднее, а пока они играют роль моей тени.
Аннет с любопытством склонила голову набок:
— Значит, Криспин сегодня занимается Максом?
— Да. Кости уверен, что меня стошнит от его садистских фантазий. Тем не менее он взял с собой, маму и Купера. Наверное, считает их более крепкими по этой части.
— Или, если выражаться точнее, его не заботит, что они о нем подумают, — поправила меня Аннет.
— Похоже, вы заодно, — сердито фыркнула я.
Светловолосый Зеро подвинулся ближе к Тэйту.
Я заметила его маневр и раздраженно вздохнула:
— Объявляю всем: он не собирается меня кусать, так что можешь вернуться назад.
— Твой вид и запах волнуют его, — спокойно заметил Зеро. — А он обращен совсем недавно и вряд ли сможет долго противиться таким факторам.
Я оглянулась на Тэйта. Его глаза сверкали, как изумруды, а аура, если бы я могла ее видеть, наверняка искрила. Возможно, слова Белоснежки не лишены смысла.
— Я никогда не причиню ей вреда, — сердито рыкнул Тэйт.
Молчавший до этого момента Дон вступил в разговор:
— Тогда возвращайся в камеру и докажи это.
Тэйт развернулся, не успев взять себя в руки. Он сделал глубокий вдох и выпустил воздух через ноздри.
— Ты прав. Каждый, у кого бьется сердце, пахнет слишком хорошо. Ладно, вернусь, коробку. Лучше безопасность, чем сожаления.
Проходя мимо меня, он снова втянул ноздрями воздух.
— Кэт, ты пахнешь медом и сливками. Теперь буду дышать всю ночь, пытаясь уловить твое дуновение на своей коже.
Проклятье! Зачем он это сказал?
Тик-Ток потянулся за висевшим на поясе кинжалом. Зеро встал передо мной, чуть, не отдавив ноги. Раттлер лишь покачал головой:
— Парень, еще пара таких фраз, и тебе снова придется умереть.
Тэйт окинул его холодным взглядом:
— С каждым словом становится все страшнее!
Произнося эти слова, он вышел и свернул к лифту, чтобы спуститься на самый нижний уровень, где располагалась его камера. Я откашлялась:
— Хорошо. По крайней мере, не возникло неловкости.
Губы Аннет иронично изогнулись.
— Могу я с тобой поговорить, прежде чем вернусь к Тэйту?
Я пожала плечами:
— Разумеется. В чем дело?
Она оглянулась на остальных:
— С глазу на глаз!
— Нет проблем. Пойдем в мой новый кабинет.
Клыкастые сторожа не настаивали на своем присутствии во время разговора. Вероятно, в Аннет они не видели угрозы. И уж конечно, не догадывались, что у нас с ней больше поводов для разногласий, чем с кем бы то ни было.
Я прикрыла дверь, создавая иллюзию уединения, хотя не рассчитывала, что это помешает неумершим подслушивать.
— Ну, так в чем дело? — Аннет уселась на один из двух стульев.
— Криспин прав, оберегая тебя от этого зрелища, Кэт. Несмотря на то, что его поступок тебя явно расстроил.
— Только не начинай все сначала, — возмутилась я.
Она пристально посмотрела мне в глаза:
— Мне было четырнадцать, когда меня насильно выдали замуж за самого подлого и отвратительного человека из всех, кого я видела... на тот момент. На третью ночь Эббот пригласил в нашу постель одну из горничных. Я отказалась, и тогда он меня избил. После этого я не осмеливалась спорить, когда он приводил в спальню других женщин. Спустя несколько лет нас пригласила в свое поместье графиня, леди Женевьева; ее муж в это время был занят при дворе. Она опоила Эббота и, когда он отключился, сказала, что у нее есть для меня сюрприз. В дверь постучали, и вошел молодой человек. Догадываешься, кто это был?
— Мне обязательно это слушать?! — воскликнула я. — Все очень интересно, но я не желаю выслушивать твои воспоминания о сексе с Кости.
Она раздраженно махнула рукой:
— Суть не в этом. Видишь ли, Криспин и я, мы оба вынужденно подчинились обстоятельствам. В те времена развод был доступен лишь королям, а женщина воспринималась как машина из плоти и крови для воспроизведения потомства. Признаюсь, мне неизвестно, от кого я забеременела, поскольку спала и с Криспином, и с Эбботом. Но когда пришло время рожать, Эббот отказался звать повивальную бабку. Младенец лежал ягодицами вперед, я чуть не умерла от потери крови, а мой первенец запутался в пуповине и умер от удушения.
Мое раздражение улетучилось. Даже сейчас, спустя два столетия, в голосе Аннет слышалась боль.
— Мне очень жаль, — искренне призналась я.
Она кивнула и продолжала:
— После родов я болела несколько месяцев и осталась бесплодной. Криспин привязался ко мне и ухаживал, пока я не поправилась. Вскоре после этого его арестовали за кражу. Леди Женевьева устроила мне частное свидание с судьей, и я убедила того заменить виселицу на каторгу в колониях Южного Уэльса. Только так я могла отплатить Криспину за доброту.
— Спасибо тебе!
Я никогда не говорила этого Аннет, но сейчас не могла не поблагодарить ее. Да, у нас имелись разногласия, но без нее, — а если подумать, и без Джэна — Кости так и остался бы в восемнадцатом веке.
— Прошло девятнадцать несчастных лет. Однажды ночью к нам в спальню постучали. Эббот открыл дверь, и передо мной предстал Криспин, ни на день не постаревший с тех пор, как мы виделись в последний раз.
— Он сказал, что не забыл ни меня, ни моей страшной истории, а затем переломал все кости в теле Эббота. Покончив с ним, Криспин рассказал мне, кем стал, и предоставил выбор. После смерти мужа я могла унаследовать все имущество и безбедно провести остаток жизни при дворе, но для меня это означало замену одной клетки на другую. И я выбрала второй вариант. Криспин преобразил меня и с тех пор оказывает покровительство.
Она помолчала и смахнула одинокую слезинку:
— А теперь мы дошли до сути. Кэт, ты сильна, но не жестока. И Криспин тоже, если не взбешен или к этому его не вынуждают обстоятельства. Тогда он действительно и силен, и жесток. Многое из увиденного поразило бы тебя, но Криспин должен принять меры предосторожности. Он винит себя, и не без основания. Вампиры уважают лишь тех, кого боятся. Милосердие считается проявлением слабости. Продолжай любить его, даже если тебе придется поступиться гордостью.
Она поднялась. Несмотря на целый день, проведенный в камере Тэйта, Аннет выглядела великолепно, словно только что вышла из салона красоты.
— Ты меня совсем запутала, — наконец сказала я. — Какое тебе дело до наших с Кости отношений? Еще совсем недавно ты пыталась нас разлучить.
Аннет остановилась на полпути к двери:
— Просто я люблю его. Даже, несмотря на то, что не могу больше быть с ним, хочу, чтобы он был счастлив.
Она вышла, а мне потребовалось еще несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Все было гораздо проще, когда я не испытывала к ней ничего, кроме ненависти. А теперь выяснилось, что ее история более чем поучительна для меня.

8

Кости прилетел в десять утра. Я вышла наружу и смотрела, как приземляется вертолет. За штурвалом сидел Купер. Кости первым выскочил из машины. Затем показались моя мать, Родни и Купер. Последний выглядел слегка подавленным, зато мама сияла.
— Это было весьма познавательно, — сказала она. — Кэтрин, ты не говорила, что отрезанные части тела у вампиров восстанавливаются.
Великолепно!
— Наверное, не стоит спрашивать, хорошо ли ты провела время, — пробормотала я. — Полагаю, отныне тебе будет легче выбирать рождественские подарки.
Она нахмурилась:
— Ты не можешь хотя бы иногда воздерживаться от сарказма? Ладно, не важно. Я устала и хотела бы немного поспать.
Я махнула рукой:
— Жилые помещения вон там.
Она с пренебрежением огляделась по сторонам:
— Я хорошо помню, что такое бараки, — с тех пор, как ты начала работать с Доном. Все равно что спать в гробу. А поскольку я — не вампир, лучше воздержусь.
— Мам... — Я невольно стиснула зубы. — Это временное пристанище. Скоро мы подыщем тебе новый дом. Ты могла бы пожить со мной и Кости. Правда, там вокруг тебя будут одни вампиры.
— Я могу пожить в отеле, — настаивала она.
— И зарегистрироваться под именем, которое известно Максу? — выпалила я. — Нет! Дон сделает тебе новое удостоверение личности и найдет дом. А до тех пор...
— Она может пожить у меня.
Предложение поступило не от Купера. Пока мы играли в словесный пинг-понг, он молчал, сосредоточенно изучая землю под ногами. Родни пожал плечами:
— У меня есть дом часах в двух езды отсюда. Я редко там бываю, поскольку много путешествую. Вполне безопасное место, можно пересидеть до появления нового жилья.
Я вздохнула:
— Спасибо за приглашение, Родни, но...
— У тебя там нет расчлененных тел? — вмешалась мама. — Не хотелось бы обнаружить в холодильнике чью-нибудь голову.
Родни рассмеялся:
— Нет, Джастин. Мой дом не похож на логово серийного убийцы Джефри Деймера.
Мама окинула взглядом помещение базы и повернулась к Родни:
— Если выбирать между бараками с новообращенным вампиром и домом вурдалака, я предпочитаю второе. Кэтрин, надеюсь, один из твоих солдат подбросит нас туда?
Она развернулась и направилась к баракам, а Родни поспешил следом. «Прогулка мертвеца», — подумала я, и эта мысль не имела ничего общего с сущностью вурдалака.
Кости проводил их взглядом, потом снова посмотрел на меня:
— Эта женщина меня пугает.
Я фыркнула:
— Я чувствовала это всю жизнь.
Кости настороженно замолчал. Я догадывалась, что он ждет серии жалоб на то, что обошелся со мной как с ребенком, но я не стала его упрекать: его доводы на меня не повлияли, а вот откровения Аннет произвели сильное впечатление. Наши отношения были для меня гораздо важнее уязвленного самолюбия. Придется как-то разбираться с этим, но не отталкивать Кости. И уж точно не ныть.
Я чувствовала неловкость и не знала, как себя вести. Даже не поздоровалась с ним, как привыкла. В нормальной ситуации я бы обязательно его поцеловала но сейчас это казалось неуместным. Я засунула руки глубоко в карманы и переминалась с ноги на ногу.
— Итак...
Я замолчала после первого же слова. Кости иронично улыбнулся:
— Это лучше, чем «убирайся».
— Понимаю, почему ты так поступил, но нам придется найти другое решение подобных проблем, — на одном дыхании выпалила я. — Я имею в виду защиту друг друга от обстоятельств, с которыми мы предположительно не в силах справиться. Несколько лет назад я хотела уберечь тебя от Дона и моей матери и сбежала, хотя следовало довериться. А вчера ты должен был позволить мне самой выбирать.
Кости недоверчиво хмыкнул:
— Я провел без тебя всего одну ночь, а ты исчезла на четыре года. Это не идет ни в какое сравнение.
Я почувствовала, что краснею.
— Ну... э-э... Я только хотела сказать, что принцип тот же, — заикаясь, пробормотала я. — Я поступила неправильно и глупо, очень жалею об этом. Но вчера вечером, Кости, ты не дал мне возможности сделать выбор.
Я замолчала, глубоко вздохнула и попыталась выразить взглядом то, что не смогла передать словами.
— Если бы ты попросил меня остаться и привел аргументы столь резкого отказа, я бы смирилась. По-прежнему считала бы тебя параноиком, но ты не стал бы большим страшным вампиром, запугивающим маленькую глупую девочку.
На лице Кости мелькнуло раздражение.
— Я никогда не считал тебя маленькой глупой девчонкой.
Он стал ходить взад и вперед, а я молча за ним наблюдала.
— Меня очень беспокоит, что тебе приходится быть сильной из-за меня, — сказал он, и в его глазах блеснула зелень. — Это из-за меня несколько лет назад ты стала приманкой в отряде, занимавшемся уничтожением охотников за проститутками. Тебе пришлось спасать свою мать, когда вы обе оказались в крови ее родителей. Ты согласилась работать на Дона и часто была на волосок от смерти. И все из-за меня!
Он прекратил метаться, подошел ко мне и схватил за плечи.
— Мне не нравится, что ты постоянно доказываешь свою силу, и я не хотел, чтобы в ситуации с Максом тебе пришлось делать то же самое. Неужели ты этого не понимаешь?
Я положила ладони поверх его рук:
— Понимаю. Но ты ничего не заставлял меня делать, Кости. Даже если бы я никогда тебя не встретила, я бы все равно воевала с вампирами и разбиралась с последствиям и этой борьбы.
Он долго молчал, глядя в мои глаза, словно хотел заглянуть в душу. Наконец коротко кивнул:
— Хорошо, любимая. В следующий раз я предоставлю тебе выбор и не стану принимать решение за тебя.
Я сжала его пальцы:
— Я тоже обещаю не решать за тебя.
Кости усмехнулся.
— Похоже, мне предстоит первому доказать верность своему слову. У нас наметился некоторый прогресс: Макс сообщил имя торговца, который продал ему ракету. Ту самую, что он собирался пустить в твою машину.
— Тебе известно, где он сейчас?
— Да.
От нетерпения встретить с этой личностью у меня по спине пробежал холодок.
— Я еду с тобой!
По лицу Кости было видно — другой реакции он и не ожидал.
— Завтра.

Это была моя третья поездка в Канаду. Раньше я приезжала туда по заданиям Дона. Но возможно настанет день, когда появлюсь и в качестве туриста — полюбоваться Ниагарским водопадом.
Вместе со своими спутниками я сидела в небольшом фургоне. В полумиле от нас Дэйв вел переговоры о покупке трехсот ракет «земля-воздух», пятисот гранат и трех мощных бомб. Поскольку Кости был слишком приметной личностью роль подставного лица поручили Дэйву. Его богатое армейское прошлое позволяло разговаривать с торговцами оружием на равных. В данный момент они спорили относительно качества пластида для изготовления бомб.
В фургоне никто не разговаривал. Мы слышали каждое слово, а это значило, что уши других неумерших были способны улавливать наши голоса. Купер и Хуан тщательно проверили свои автоматы, заряженные серебряными полями. Это новое оружие вряд ли поразит вампира насмерть, но в состоянии испортить ему настроение. По вполне очевидным причинам в операции принимала участие лишь малая часть отряда — так легче остаться незамеченными.
Заступ был с нами и занимался тем, что аккуратно чистил ногти. Он не пользовался огнестрельным оружием: вампирам высокого ранга, вроде него и Кости, это было не нужно, они сами — оружие. И очень грозное.
Модифицированный пуленепробиваемый костюм, скрытый под одеждой, плотно облегал мое тело. Последний писк: тонкая эластичная материя закрывала все жизненно важные органы, а одеяние в целом напоминало старомодное белье. Конечно, если мне оторвут голову, ничто не поможет, но в остальном я была защищена; Купер и Хуан получили аналогичные костюмы. По сравнению со старыми пуленепробиваемыми жилетами свобода движений в них была неизмеримо выше.
— ...Не собираюсь платить ни цента! Это не те товары, о которых мы договаривались, — решительно произнес Дэйв. — Вы хотите, чтобы я вернулся к своему клиенту и сказал, что пусковой механизм может сработать или отказать, а потом молить Аллаха о корректном запуске? Вы — глупые дилетанты. Сейчас можно купить массу качественных приспособлений, и мне незачем тратить время и деньги на вещи сомнительного качества по завышенным ценам. С меня хватит! Желаю успехов!
Вероятно, он направился к выходу, поскольку послышался звук шагов.
— Подожди-ка. Думаю, мы сумеем договориться, — настаивал продавец, но его увещевания внезапно прервал чей-то смех.
Рядом со мной заметно напрягся Кости, а Заступ выпрямился и замер. Возможно, это и есть наша цель.
— Гаррисон, теперь им займусь я, — послышался невозмутимый голос.
Мы отодвинули дверцу фургона и выбрались наружу. Воспользовавшись отсутствием пульса, Кости и Заступ шагнули вперед. Остальные присоединятся к ним после начала атаки — эффект неожиданности в нашем деле дорогого стоит.
— А ты кто? — раздраженно спросил Дэйв. — Еще один приказчик?
— Меня зовут Домино, я — босс, — ответил некто: — Можешь забыть об образцах. Эти своего рода проверка. Время от времени к нам заходят замаскированные копы и представляются покупателями, но они не в состоянии отладить бомбу от корзинки. А ты, как видно, отлично знаешь свое ремесло. Хотя я и не слышал о тебе.
От последней фразы явно веяло холодом и подозрительностью. Дэйв что-то проворчал.
— И много у вас было замаскированных полицейских без пульса? Насколько я знаю, для неумерших дорога в полицейскую академию закрыта.
— Все когда-то происходит впервые, не так ли? Перейдем к делу. Логан, принеси другие ящики. Надо закончить…
Домино смолк за секунду до взрыва. Вероятно, он кого-то учуял, но в этот момент взорвались две брошенные гранаты. Раскатистый залп и крики свидетельствовали о том, что внутри было больше народу, чем мы предполагали.
Хуан, Купер и я помчались к зданию, ярко освещенному языками пламени. Снаружи я разглядела несколько живых и неумерших охранников, которые пытались отследить передвижение атакующих. Стреляя из темноты, мы имели два преимущества: привлекали к себе внимание охранников, пока Кости и Заступ спокойно делали свое дело, и методично уничтожали одного защитника за другим. У Дэйва имелась особая цель — не допустить гибели или бегства Домино.
Хуан по-волчьи оскалился и, читая незнакомые заклинания на испанском языке, обрушился на обороняющихся массированный огонь. Купер был хладнокровнее: он выбирал цели и с великолепной точностью посылал пулю за пулей. На его губах появилась едва заметная улыбка, что было равносильно безудержному ликованию.
Один из противников оказался достаточно близко, и я бросила автомат, предпочтя свои любимые кинжалы. Серебряные лезвия полетели в оставшихся охранников со скоростью пуль. Люди вздрагивали от ударов, хватаясь за грудь, и падали замертво.
Сзади кто-то прыгнул мне на спину, стараясь сбить с ног. Я изогнулась, уворачиваясь от хищных клыков. Лицо вампира вытянулось от изумления, а потом стало съеживаться: мой серебряный кинжал добрался до его сердца. Сбросив с себя одного противника, я повернулась лицом к другому.
Им оказался человек, готовый выстрелить почти в упор. Я высоко подпрыгнула, выполнила сальто и успела заметить его недоумение, когда он понял, что не попал в цель с такого близкого расстояния. Я вырвала из его рук автомат: несколько выстрелов — и противник распростерся на земле.
Следующим трем вампирам явно не хватало ни сил, ни опыта. Я разделалась с ними при помощи серебряных кинжалов. Хуан и Купер тем временем уничтожали остальных приспешников Домино, ни на секунду не прекращая стрельбу. Из склада тоже доносились звуки борьбы. Краем глаза я увидела, что Дэйв подмял под себя Домино и приставил к его груди серебряный клинок. На мгновение его зеленые горящие глаза встретились с моими, и Домино стал вырываться еще яростнее. Дэйв ударил его головой об асфальт так, что череп раскололся. Для вампира это не смертельно, — правда, исцеление, будете длительным.
Вскоре схватка пошла на спад Последние крики прерывались точечными и меткими выстрелами. Беглый осмотр показал, что сопротивление подавлено. Оставшиеся в живых сдавались. Кроме оружия к моей ноге был привязан телефон. Я позвонила Дону и попросила задержать полицейских, которых могли встревожить взрывы. В десяти милях от этого места моего сигнала ждали еще несколько членов команды — они сумеют удержать представителей канадских властей, пока мы не закончим.
Неожиданно в воздухе что-то просвистело, но готовые к атаке кинжалы не были пущены в ход. Рядом со мной будто упал с неба Кости. Он внимательно глядел на меня, желая убедиться, что я цела и невредима. Затем повернулся к вампиру, которого удерживал Дэйв:
— Привет, Домино! Teбe известно, кто я?
Кости дал знак поднять пленника. Заступ, весь забрызганный кровью, обхватил его руками, словно железной цепью. В это время Хуан и Дэйв согнали в одно место немногочисленных живых охранников.
Домино взглянул на Кости:
— Нет. Что здесь происходит?
Это была явная ложь. Домино узнал Кости. Потом он перевел взгляд на меня.
Кости усмехнулся.
— Вот как? Прекрасно! Хочешь, чтобы я выбил из тебя правду? Это мое любимое занятие.
От неожиданности даже я изумленно моргнула. Не успел Домино ударить ногами, как обе его нижние конечности, оторванные от туловища, оказались в руках Кости. Эге! Новые части тела, отрастая, причиняют боль. По крайней мере, мне так говорили. Домино вскрикнул, оправдывая данное утверждение.
— Ты еще не узнал меня приятель? Солги снова, и увидишь, чем это закончится.
— Стой! — воскликнул Домино. — Я знаю, кто ты. Но поверь, не имел понятия, кому предназначалась та ракета. Клянусь Каином!
Кости изогнул темную бровь:
— Макс ведь не платил за нее. Кто внес деньги?
Домино с явным отвращением посмотрел на собственные конечности, валявшиеся перед ним на земле.
— Обещай, что не убьешь меня, и я все расскажу.
— Ты сам захочешь, чтобы я это сделал, — негромко произнес Кости, наклоняясь вперед, пока не приблизил лицо вплотную к лицу Домино. — Если я сохраню тебе жизнь, ты об этом пожалеешь. Но я могу убить тебя здесь, так будет проще. Я верю, что ты не знал, для кого покупалась ракета, поэтому и даю тебе возможность выбрать. Но ты в любом случае все расскажешь.
Я видела, как на лице Домино сменялись выражения надежды, отрицания, отчаяния, пока не осталась лишь мрачная покорность.
— Деньги поступили переводом, и мне неизвестно — от кого, — наконец ответил он безжизненным голосом. — У Макса был счет, куда направлялся запрос, но он явно не его: Макс сам звонил мне и спрашивал, пришли ли деньги. Перевод занял несколько дней. Макс нервничал и говорил что-то о предельном сроке.
— Вернемся к банковскому переводу, — сказал Кости. — Ты сейчас продиктуешь мне номера всех своих счетов и укажешь адреса хранилищ. И поторопись. Я не собираюсь торчать здесь всю ночь…
Домино забился в руках Заступа, но вампир был для него слишком силен.
— Зачем тебе все номера? Я назову счет, на который были переведены деньги, — остальные тебя не касаются!
Кости коротко и невесело рассмеялся:
— Они мне нужны, так как вместе с жизнью я намерен забрать у тебя все до последнего цента. Тем, кто посмеет перейти мне дорогу, это послужит хорошим уроком. Нужны более доходчивые объяснения?
Домино выругался, а потом стал диктовать номера и координаты мест, названия банков и складов, перечислять ценные бумаги и шифры сейфов. Раскрыл все заначки. Кости записывал, лишь изредка прерывая исповедь, чтобы уточнить некоторые важные детали. Закончив, Домино безучастно уставился прямо перед собой.
Кости обхватил руками голову Домино, и это движение выдало его намерения.
— Если ты что-то утаил, приятель, или солгал мне, значит, уверен, что, избежишь ответственности. Но ведь у тебя есть сын. Наркоторговец, не так ли? Так вот, он от меня никуда не денется. Я без зазрения совести обрушу на него весь свой гнев, и тогда в следующий раз никому не придет в голову надуть меня при честной сделке. Еще раз спрашиваю: ты все рассказал?
— Я всегда знал, что ты — злобный мерзавец, — бесцветным голосом произнес Домино. — Забираешь все, ради чего я работал. Мой сын останется голым!
Бледные пальцы Кости слегка напряглись.
— У него останется жизнь. Если он не замешан в этом деле и не станет мстить мне впоследствии, я его не трону. У тебя остался один шанс.
Вероятно, Домино поверил угрозам, поскольку монотонно перечислил еще три номера банковских счетов (похоже, он неплохо зарабатывал). Только на этой незаконной сделке Кости получил миллионы. Неудивительно, что он смеялся над моим жалованьем.
— Мудрое решение, — сказал Кости, когда Домино умолк. — Если ты не соврал, твой сын — в безопасности. Хочешь что-нибудь сказать напоследок?
— Ты — ублюдок!
Кости пожал плечами.
— Я давно это знаю.
Два резких поворота, и все кончено. Я отвернулась, чтобы не видеть, как голова Домино падает на землю рядом с телом.

9

Несмотря на лихорадочное изучение счетов Домино в надежде отыскать владельца денег, мы остались ни с чем. Кто бы он ни был, его или ее не назовешь простаком. Одна фиктивная компания сменяла другую, пестрели несуществующие имена, появлялись и исчезали банковские счета... Масса препятствий. И в итоге тупик.

Спустя две недели зазвонил телефон Кости. Его трель могла стать предупреждением, но я была поглощена изучением лежащих на столе бумаг.
— Алло… А, я не узнал номер, Менчерес...
Это имя привлекло мое внимание. Интересно, что понадобилось вампирскому дедушке?
Спокойное лицо Кости превратилось в непроницаемую маску. Затем он сказал:
— Хорошо. До скорой встречи, — и отключил телефон.
— Ну?.. — Толкнула его я.
— Менчерес приглашает меня к себе, чтобы обсудить одно предложение.
Я нахмурилась:
— Почему он не может сразу сказать в чем дело?
— Наверное, это что-то важное, любимая, — фыркнул Кости. — Мой предок не склонен к драматизму, так что, каким бы ни было предложение, вряд ли это будет просьба поливать цветочки во время его отсутствия в городе.
Даже в теплом свитере я почувствовала холодок. Что такое важное собирался Менчерес обсудить с Кости, чтобы заставить его бросить все и прибыть лично?
Выяснить это можно было одним способом.

Менчерес сам открыл дверь, и хлынувшая аура вызвала у меня дрожь. Исходящие от него волны энергии создавали ощущение мини-грозы. Черты лица выдавали египетское происхождение, а царственные манеры и длинные черные волосы делали похожим на настоящего фараона. Я подозревала, что Менчересу более двух тысяч лет, но по виду нельзя было дать больше двадцати пяти.
— У тебя прекрасный дом, — заметила я, оглядывая великолепный особняк, куда мы вошли. — Настоящий дворец для приема многочисленных гостей.
Полагая, что нас встретят обычные подчиненные Менчереса, я ошиблась. На первый взгляд в доме никого не было — лишь мы трое и несколько собак, благородных мастифов (сама, я по натуре кошка).
Кости бросил взгляд в мою сторону.
Менчерес в ответ лишь улыбнулся:
— Не беспокойся, пусть говорит что хочет. Мне нравится ее откровенность. Очень похоже на твою прямоту, но порой, менее обходительно.
— Моя жена, хоть и не совсем тактично, заметила суть, — сказал Кости. — Обычно рядом с тобой несколько твоих людей. Означает ли их отсутствие приватную беседу?
— Я подумал, что ты захочешь именно этого, — последовал ответ. — Прежде чем начнем, могу я вам что-нибудь предложить? В доме есть все необходимое.
В этом я ничуть не сомневалась. Особняк Менчереса по размерам втрое превосходил наш дом, к тому же имелись огромные подвалы. Кости говорил, что Менчерес держит большой штат вампиров и вурдалаков плюс несколько членов «семьи» и запас живой пищи для них. Да, его возраст имел свои преимущества.
Кости попросил стакан выдержанного виски. Я отказалась, желая сразу перейти к делу. Менчерес пригласил нас в уютную гостиную, обставленную в истинно мужском вкусе. Диваны, обитые маслянисто лоснящейся кожей. Мраморный камин. Полы из ценных пород дерева и ковры ручной работы. Менчерес уселся напротив нас, и у его ног сразу устроился пес. Кости в одной руке держал выпивку, а второй сжимал мою ладонь.
— Понравилось виски? — спросил Менчерес.
— Ради бога, скажи, наконец, в чем дело?! — взорвалась я.
При умении Менчереса читать людские мысли, он не мог не заметить моего нетерпения.
Прохладные пальцы крепче сжали мою руку.
— Я не выдержала, — призналась я, обращаясь скорее к Кости, чем к Менчересу. — Послушай, я могу флиртовать с врагами, а потом убивать их. Или просто убивать. Но не умею ходить вокруг да около. Менчерес заставил нас лететь всю дорогу сюда не ради того, чтобы спросить, понравилась ли тебе выпивка.
Кости вздохнул:
— Грандсир, если ты не возражаешь...
Его жест выразил то, что он не договорил. Пусть так.
Менчерес наклонился вперед, и его стальной взгляд уперся в карие глаза Кости:
— Я предлагаю заключить долговременный союз между нашими родами. Если ты согласишься, я передам тебе дар силы, каким в свое время наградили меня.
Ого! Уверена, никто из нас этого не ожидал. Кости застучал пальцем по подбородку, а я беспокойно заерзала на диване. Как правило, политика вампиров меня тревожит, поэтому идея о долговременном союзе с этим мегажутким вампиром, не вызывала никакой радости. Должен быть какой-то подвод. Я не могла поверить, что предложение Менчереса основывается на желании прослыть великодушным.
У Кости, судя по всему, возникли те же опасения.
— Ты хочешь объединить два рода и повысить запас моих сил? По-моему, ты что-то недоговариваешь.
Лицо Менчереса осталось таким же бесстрастным.
— Грядет война. Я видел ее. Твои обновленные силы и союз двух родов дадут нам шанс победить.
— Ты видел ее? Или предвидел?
Кроме способности читать мысли каждого, в ком бьется сердце, Менчерес был известен своими видениями. Картинки из будущего и тому подобное. Я не уверена что это правда. Почему тогда Менчерес не играет в лотерею? Но Кости верил в особый дар Менчереса, а они были знакомы не одно столетие.
— Война неминуема, — уже без каких-либо эмоций повторил Менчерес.
Кости задумался. Я молчала. Это его выбор. Он знает Менчереса всю свою жизнь после первой смерти. Не мне его отговаривать. И из-за чего? Потому что при виде Менчереса у меня мурашки бегут по коже?
Немало времени прошло, прежде чем Кости кивнул:
— Я согласен.
Я знала, что Менчерес мог услышать, как я подумала: «Вот дерьмо!» Но он ничего не сказал. Лишь поднялся, откинув длинные черные волосы, и обнял Кости:
— Мы скрепим наш союз на следующей неделе. А до тех пор не рассказывай о нем никому, кроме тех, в ком абсолютно уверен.
Затем он разжал руки и холодное улыбнулся мне:
— Теперь вы можете уехать, Кэт.

Дом, в котором Менчерес собрал гостей в честь объединения с Кости, вызвал у меня сентиментальные воспоминания. Именно здесь состоялась наша встреча с Джэном, и он пытался принудить меня заключить с ним брак. В итоге я вышла замуж за Кости. На самом деле особняк принадлежал Менчересу, а в ту ночь, похоже, был, взят напрокат.
Кстати Джэн, как предок Кости, тоже удостоился приглашения на торжество. Кроме того, Кости привел своих кровных родичей — около двух сотен вампиров, не считая порядка сотни подчинявшихся ему вурдалаков.
Менчересу, чтобы собрать свою родню потребовался бы целый стадион. Поэтому он ограничился приглашением наиболее сильных и приятных ему членов семьи. Свидетелями нового союза были несколько выдающихся глав других родов, причем не только дружественных.
Большая часть роскошных диванов, обрамлявших центральную часть зала несколько месяцев назад, сегодня отсутствовала — сборище получилось крайне многолюдным. Большинству предстояло провести ночь на ногах. Только в одном углу оставили несколько кресел и диванов для самых почетных гостей. В центре зала не было никакой мебели.
Такого количества неумерших я никогда не видела. Исходящие от них вибрации буквально пронизывали мою кожу. Отряд моей почетной стражи состоял из Заступа, Тик-Тока, Раттлера, Зеро и дюжины других более или менее знакомых мне вампиров. Их имена не задержались в моей памяти, но об уровне силы забыть невозможно. Даже в помещении, где добрую половину составляли родичи Кости и Менчереса, эскорт излучал безмолвное предостережение всем, кто осмеливался подойти слишком близко. Я могла лишь порадоваться, что нахожусь внутри этой группы, а не встретилась с ними на поле боя: их энергия меня бы просто расплющила.
Когда мы поднялись на квадратную платформу в центре зала, возникло ощущение, что мы вышли на ринг. В одном углу стоял Менчерес, в другом — Кости, и никто не разговаривал. Молчали даже наблюдатели. Затем Менчерес передвинулся в центр, и все лица повернулись в его сторону.
На нем была чисто-белая египетская туника с поясом на талии, и, могу поклясться головой, пояс был сделан из чистого золота. Предплечья Менчереса обвивали золотые браслеты, и даже его бледная кожа приобрела золотистый блеск. Наверное, он использовал золотую пудру. Длинные черные волосы свободно лежали вдоль спины и удерживались тонким венцом из лазурита. Казалось, Менчерес сошел с древней фрески, украшавшей гробницу фараона.
Черт побери! Если не ошибаюсь, в одной из гробниц действительно есть его изображение!
— Вы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать мою верность союзу, который может быть расторгнут только смертью. Начиная с этой ночи все люди, находящиеся в подчинении у Кости, становятся моими, а все мои принадлежат ему. В доказательство моих слов и для закрепления союза я предлагаю свою кровь. Если я хоть в чем-то нарушу слово, кровь станет расплатой за предательство. Криспин, ныне называющий себя Кости, согласен ли ты объединить наши роды?
Кости сжал мою руку, потом вышел и встал рядом с Менчересом:
— Да, я принимаю предложение!
Менчерес помедлил, должно быть ради пущей торжественности.
— Что ты предлагаешь в подтверждение своих слов!
Голос Кости не дрогнул:
— Моя кровь подтвердит мои слова. И если я нарушу соглашение, она станет расплатой.
После этого вампиры обычно разрезали ладони и пожимали друг другу руки, совсем как на церемонии заключения брачного союза. Но нашим гостям предстояло увидеть нечто другое. Только те, кто стоял на платформе, не выразили удивления, когда Менчерес, вместо того чтобы рассечь ладонь, наклонил голову к шее Кости.
Наблюдатели разразились изумленными возгласами. Они начали догадываться, к чему все идет. Я услышала, как стоявший в третьем ряду от помоста Джэн сплюнул и выругался. Его реакция вызвала у меня улыбку. Кому понравится такое пренебрежение?
Поступок Менчереса пришелся не по вкусу не только Джэну. Со стороны, где находились его родичи, раздалось еще несколько криков недовольства. Они явно сами рассчитывали однажды заполучить этот дар. Значит, мы не зря взяли с собой почетную стражу — пригодится, если кто-нибудь, в одиночку или с товарищи, решит подкрепить возгласы делом.
Менчерес проигнорировал выкрики и не оторвался от шеи Кости. Когда он, наконец, поднял голову, Кости слегка покачнулся: потеря крови ослабила его. К тому же, судя по внешнему виду, Менчерес осушил немалую порцию.
— Мое слово, подкрепленное кровью, — прохрипел Кости, — дано по доброй воле и принято.
Менчерес приглашающим жестом наклонил свою голову, и Кости впился в открытое горло старшего вампира.
В воздухе сразу чем-то повеяло. По залу пронесся невидимый вихрь. Стоящие в центре платформы фигуры, казалось, истекали статическим электричеством. Я потерла ладони друг о друга, словно они занемели. Так вот как происходит передача силы. Кости говорил мне, что Менчерес должен захотеть поделиться своим даром. Его нельзя украсть, просто выпив чужой крови. Кожа египтянина у меня на глазах стала наливаться внутренним сиянием, будто из его тела вырвались миллионы звезд.
За спиной послышались шорох и ворчание. Кто-то пытался прорваться к платформе или просто затеять драку. Заступ рявкнул приказ, и невидимые вампиры, словно зловещие пауки, сорвались с потолка. Они спрыгнули точно в середину волнующейся группы, и шум прекратился.
А Кости пил, ни на что не обращая внимания, и его ноги все крепче держали недавно ослабленное тело. Я знала, что кровь Менчереса не просто насыщает, — с каждым глотком Кости получал приток неимоверной силы. Искорки сияния с тела Менчереса перешли на кожу Кости с той же легкостью, с какой вода впитывается в прибрежный лесок. Это было великолепное зрелище, хотя и внушающее страх.
В комнате нарастал гул, который затем превратился в пронзительный свист, и я инстинктивно зажала уши руками. Кости покачнулся и все его тело вдруг обмякло. Я выскочила вперед, подхватила его и опустила на пол. Менчерес держался лучше, но не намного. Он бессильно свесил голову и едва не лишился сознания. Ему на помощь тотчас подскочили двое приближенных.
Я.уложила голову Кости себе на колени. Наш отряд образовал защитное кольцо, и Заступ громко крикнул, что убьет всякого, кто подойдет ближе. Он не преувеличивал. Все наши спутники были вооружены серебряными кинжалами, подобными тем, что были скрыты под моим красным платьем.
Менчерес собрался с силами и поднял голову.
— Моя кровь дана по доброй воле и принята в знак скрепления нашего союза, — пробормотал он и вонзил клыки в шею человека, специально подготовленного для этой цели.
Я отвернулась и легенько погладила лицо Кости, ожидая, когда он очнется.
Спустя несколько минут это случилось. Еще до того как его веки шевельнулись, я вздрогнула от резкого порыва энергии. Более того, сила была мне незнакома. Вибрация не просто возросла — заряд нарастал пока мне не начало казаться, что Кости вот-вот взорвется в моих руках. В следующее мгновение его пальцы обхватили мою руку, но я отдернула ее — ощущение, будто вставила пальцы в электророзетку.
— Черт возьми, любимая! Я чувствую себя совершенно другим, — были его первые слова.
Я осторожно прикоснулась к его лбу:
— Ты в порядке?
Глупый вопрос, когда его аура едва не прошивала мне руку искрами, но я не могла удержаться.
Он кивнул, потом открыл глаза:
— В полном порядке. Более того, мне никогда не было так хорошо. Разве что в моменты нашего уединения.
Свинья!
Зато теперь не осталось никаких сомнений: это мужчина, которого я люблю. Возможно, потенциал Кости и изменился, но все остальное было прежним. Я почти с облегчением убедилась, что он все так же склонен к непристойностям.
— Тогда поднимайся с моих коленей, потому что твой локоть уперся мне в почку...
Выражение его лица заставило меня остановиться на середине фразы.
— Что такое? — спросила я.
— Ты ведь только что назвала меня свиньей?
Я онемела. Неужели я сказала это вслух?
— Нет, конечно, нет, — ответил он за меня и одним ловким движением вскочил на ноги.
Господи, теперь он может читать мои мысли!
Кости помог мне подняться и поцеловал. От него исходил такой поток энергии, что скользнувший в мой рот язык чуть не обжег. Но потом стало приятно. Очень приятно.
— Ш-ш-ш, — прошептал он мне в ухо, когда оторвался от губ.
Я догадалась, почему он советовал хранить тайну. Мы находились в смешанной компании, и противники Кости, не зная о его новых способностях, не будут сдерживаться.
«Я ничего не скажу. Но позже мы должны это обсудить, потому что я не хочу, чтобы ты из любопытства постоянно подслушивал мои мысли».
— Ах-х!
У меня вырвался невольный крик, когда Кости прокусил мне шею. Милосердная Богородица! Как сразу ослабли колени. Кости поддержал меня за мгновение до того, как они стали подгибаться.
Мы договорились, что он выпьет моей крови немного позже. Несмотря на неимоверный прилив энергии, кровь вампира не могла его насытить. На это годилась только кровь человека и моя, поскольку я была вампиром лишь наполовину. Я отреагировала не на укус. Нет, меня повергли в шок волны эротического наслаждения, окатывающие тело при каждом глотке. Раньше ничего подобного не было. Это все равно, как если бы он целовал меня ниже пояса.
Кости оторвался от моей шеи, но продолжал поддерживать. И не зря, поскольку я чувствовала себя очень неуверенно. Еще хорошо, что он перестал пить, — не хватало дойти до оргазма на глазах у тысячи зрителей. Достаточно того, что они поняли, насколько мне понравилась эта процедура. По крайней мере, я удержалась и не попросила сигарету.
— Не смущайся, — тихонько прошептал мне Кости. — Я чувствую тоже самое каждый раз, когда пью твою влагу. Скоро все закончится, Котенок. Теперь остались одни формальности.
Он не отпустил меня, и мы вместе повернулись к Менчересу. Он тоже подкрепил свои силы, благодаря донору, но могу поклясться, не получил такого чувственного удовольствия. Менчерес и Кости обменялись рукопожатием, а потом повернулись к собравшимся.
— Наш союз заключен, — официальным тоном произнес Менчерес.
Объявление Кости касалось более прозаичного вопроса:
— Надо отпраздновать это событие. Веселитесь, друзья!

10

Верный привычке беспокоиться о моей безопасности, Кости не отпускал меня ни на минуту. Он опасался, что среди гостей могли быть таинственные покровители Макса. Я не возражала по двум причинам. Во-первых, он мог оказаться прав: здесь собралась прорва неумерших, и кто знает, сколько среди них истинных союзников? Вторая причина, более прозаична — новое ощущение его силы приятно ласкало мою кожу. Но когда в зале появились обнаженные мужчины и женщины и смешались с гостями, я оцепенела.
Кости, слыша мой мысленный вопрос или догадавшись по выражению лица, хихикнул:
— Котенок, они всего лишь закуска. Видишь, как блестит их кожа? Это специальная смесь, что-то вроде соуса. А ты заметила, что у них есть лишние руки? Это не: врожденные дефекты, а дополнительные конечности — деликатесы, оформленные в виде рук и прикрепленные к телу. Вурдалаки тоже должны поесть.
Я с изумлением увидела как «закуска» уселась на колени к вампиру, предлагая свою шею. Один из вурдалаков тем временем, плотоядно ухмыляясь, впился зубами в отросток, который казался ее четвертой рукой. Жуть!
Наконец я обрела дар речи:
— Это самый отвратительный банкет, который я когда-либо видела. Как вы добились согласия людей? Одурманили?
— He совсем так, — фыркнул Кости. — Это добровольные участники, милая. Некоторые из них принадлежат Менчересу или мне, остальные — фанаты. Другого слова подобрать не могу. Они верят в существование вампиров и надеются, что какой-нибудь добрый неумерший их преобразит. Иногда так и случается. Зачем еще толпиться вокруг нас? Некоторые предлагают не только свою кровь или закуску, но это их выбор. Какое мне дело?
Вот как. Значит, это не только ужин, но и развлечение. Как сильно изменилась моя жизнь. Я стала одним из гостей на кровавой вечеринке в честь заключения союза между Кости и мегамогущественным вампиром. Что дальше — участие во всеобщей оргии?
Кости взял меня за руку.
— Мы ненадолго покинем это общество, — шепнул он, увлекая меня в один из смежных кабинетов.
Проходя мимо книжного шкафа, Кости нажал незаметный рычаг, и мы оказались в узком темном коридоре, а я даже не успела заметить, как открывается вход.
— Потайной, тоннель? — шутливо спросила я. — Совсем как в рыцарском романе.
Он улыбнулся:
— Вот мы и пришли. И наконец-то вдвоем! Мы оказались в маленькой комнатке без окон и даже без мебели. Только люк в потолке, размером примерно три квадратных фута.
— Люк выходит на чердак, а оттуда можно попасть на крышу, — пояснил Кости. — Запасной вариант на случай эвакуации. Кроме того, у этой комнаты толстые бетонные стены, меньше риска, что нас кто-то подслушает.
Значит, можно поговорить, не опасаясь ненужных свидетелей.
— Ты можешь читать мои мысли, — выпалила я. — Это сведет меня с ума!
— Если бы я пообещал не заглядывать в твои мысли, это было бы ложью. Ты мне слишком дорога, чтобы я смог их полностью блокировать, а если бы и мог вряд ли бы стал это делать. Котенок, я хочу знать о тебе все — то, что ты мне рассказываешь, и то, что пытаешься утаить.
Спорить по этому поводу было бессмысленно. Если бы меня одарили такой силой, я бы тоже не удержалась и воспользовалась моментом. Менчерес предупреждал, что сила Кости возрастет, но не упомянул о появлении в связи с этим новых возможностей. Интересно, какие еще сюрпризы меня ждут?
— Я вижу и слышу гораздо лучше, — ответил Кости. — И конечно, ощущаю себя намного сильнее. Что касается других изменений, придется подождать, пока они проявятся.
— Не знаю, как это отразится на нас обоих, — невнятно пробормотала я.
Странно было получать ответы раньше произнесения вопросов. Кости заглянул в мое лицо:
— Я не изменился, любимая. Лишь получил новые способности. Ты мне веришь?
Скорее всего, он узнал ответ до того, как я произнесла его вслух. Но я все равно ответила:
— Да.

Прежде чем вернуться в зал, Кости дал мне выпить несколько капель своей крови. Этот глоток подействовал на меня как дюжина таблеток кофеина. Дон подпрыгнет до потолка, когда получит еженедельную пробу для своей коллекции.
У выхода из комнаты стоял Тэйт. Перехватив мой взгляд, он поднял руку и дважды потер нос. Я насторожилась: это был давний сигнал о неприятностях. В следующее мгновение он отвернулся, чтобы никто не заметил обмена знаками.
Новые телепатические способности Кости были кстати. «Что-то готовится. Тэйт в замешательстве. Если у тебя есть план на этот случай, пора приводить его в действие».
Кости, держа меня рядом с собой, прошел сквозь толпу и остановился перед Менчересом. Они не обменялись ни единым словом, поскольку тот, вероятно, тоже услышал мое предостережение. Менчерес кивнул и жестом подозвал одного из охранников.
И тут начался настоящий ад. Идущий навстречу вампир взорвался — просто разлетелся на куски обгоревшей плоти. А потом с разных сторон к нам бросились еще три камикадзе. Тэйт рванулся вперед, и Кости швырнул меня, словно футбольный мяч, через всю комнату ему навстречу. И очень вовремя. Взрывы вампиров-самоубийц оглушали. Тэйт схватил меня и словно щитом прикрыл своим телом от неожиданных снарядов в облике людей и вампиров, рвущихся повсюду. Еще две живые бомбы сгорели совсем рядом, как рождественские петарды, осыпая останками тех, кому повезло остаться в живых. Тэйт начал протискиваться сквозь толпу, а я вытянула шею над его плечом и лягалась.
— Черт побери, отпусти меня!
— Ты ничего не поняла, — процедил сквозь зубы Тэйт и двинул по голове локтем, так что я едва не потеряла сознание.
Я все равно продолжала вырываться, но Тэйт упрямо пробивался к выходу. У каждой двери стояли охранники, принадлежащие к роду Менчереса или Кости, но после громкого приказа Кости они позволили нам выйти. Услышав его голос, я с облегчением вздохнула. По крайней мере, Кости еще жив.
Тэйт зажал мне рот рукой и не отпустил даже после того, как я его укусила. Он нес меня на спине, словно мешок; в этом положении я ничего не могла сделать.
— Отпусти маю руку, я должен вернуться, — зарычал он, сбрасывая меня на землю.
Я разжала зубы и начала кричать:
— Что за дьявольщина, Тэйт! Ты думаешь, я останусь тут, когда в зале взрываются люди?
— Там бомба, Кэт! Дом скоро взорвется.
Я молчала целую секунду, а потом рванулась к особняку. Крепко схватив за руку, Тэйт вернул меня на место.
— На объяснения нет времени, — коротко бросил он. — Но я должен вернуться, чтобы вытащить наружу всех, кто там остался, даже твоего любовника-вампира. Если увидишь Талисмана, хватай его — он замешан в этом деле. Стой на страже, Кэт!
Тэйт помчался назад, а я осталась, борясь с искушением последовать за ним. В моей голове билась одна мысль: добраться до Кости и предупредить его об опасности. Вдруг Тэйт не успеет? Я мысленно кричала ему, но в царившем хаосе вряд ли можно было что-то услышать.
Сомнения улетучились, когда я заметила на крыше три фигуры. Вот и крысы, бегущие с корабля!
Я достала вампиров в воздухе, когда они прыгали на землю; инерция разгона помогла прижать к стене всех троих. Я на мгновение взглянула в их лица, и этого было достаточно для выбора жертвы. Два подручных получили по кинжалу в грудь в следующую секунду, а Талисмана я ударила головой о камень, расколов череп. На какое-то время это его успокоило! Однако, очнувшись, он в бешенстве оскалил клыки.
Талисман был мастером-вампиром и не собирался сдаваться без боя. Сцепившись, мы покатились по траве. Через минуту все мое тело покрылось отметинами зубов, но я не сумела его остановить! Талисман замер лишь после того, как я проткнула кинжалом его грудь и остановила лезвие на волосок от сердца.
— Одно движение, и из тебя получится рубленый бифштекс. Я бы на твоем месте не дергалась.
Вампир не послушался.
— Не хочу повторять судьбу твоего отца, — заявил он и подтвердил свои слова, резко рванув впереди так, что кинжал пронзил сердце. И затих.
— Дерьмо! — выругалась я и столкнула тело на землю.
Горевать о самоубийстве Талисмана не было времени. Двери дома распахнулись, и в сопровождении охранников высыпала целая толпа вампиров и вурдалаков. Их было так много, будто шла эвакуация муравейника. Но Кости среди них я не увидела.
Зато выбежала Аннет, и я схватила ее за руку:
— Где Кости? Почему его нет? Он знает?
Я не сказала про бомбу, не желая увеличивать панику. Аннет выглядела довольно потрепанной и от ее обычного хладнокровия не осталось и следа.
— Он все еще там. Не хочет уходить, пока не выведет всех своих людей. И еще пытается выяснить, кто это устроил.
— О нет... — простонала я.
Аннет вцепилась в мою руку.
— Криспин приказал держать тебя снаружи, — настаивала она, не давая мне двинуться с места.
Позже я не без удовольствия вспоминала этот момент. Не слишком похвально, но это так. Я резко развернулась и нанесла удар такой силы, что Аннет рухнула на землю с вмятиной в черепе. Как говорится, ничего личного. Я вырвалась и побежала к дому, едва не столкнувшись с Заступом.
— Даже, не думай меня останавливать! — огрызнулась я, показывая кинжал, чтобы подтвердить серьезность своих намерений.
Он едва взглянул на оружие:
— Ты должна пойти со мной, чтобы вытащить Криспина. Тэйт тоже там. Насколько я знаю, осталось четыре минуты.
Четыре минуты! Вампиры способны многое пережить, но если бомба разорвет их тело в клочья, шансов — ноль. Страх придал мне сил. Я стремглав бросилась к дому, Заступ помчался рядом. Мы ворвались в пустынный холл, и тогда он ударил. В поисках опасности я заглядывала во все углы и никак не ожидала удара от того, кто был рядом. Удар едва не снес мне голову, но я этого не увидела. Помню только, что осматривала коридор, а в следующее мгновение в голове вспыхнули искры, а потом все потемнело.
Когда я открыла глаза, мы оба лежали на лужайке в ста ярдах от дома. Заступ все еще крепко меня держал, не только обеими руками, но и ногами прижимал к земле мои колени.
— Ты — вероломный сукин сын! — прохрипела я, безуспешно стараясь вырваться.
Заступ невесело усмехнулся и еще крепче прижал меня к земле.
— Извини, ангел, но Криспин убьет меня, если с тобой что-нибудь случится.
Мое внимание привлекло движение на крыше. Но Заступ лежал на мне сверху, и рассмотреть, что происходит, было трудно.
— Это он? — в отчаянии спросила я.
Заступ едва не вывернул шею.
— Я не...
Взрыв перекрыл его голос и осветил небо так ярко, будто сам Господь Бог повернул выключатель. Я завизжала и яростно забилась, но Заступ навалился еще сильнее. Лицо прижалось к земле, и я могла только слышать, как вокруг носятся огромные глыбы. На лужайку обрушился ливень из обломков дома, подобный серному дождю. Даже уткнувшись носом в землю, я едва не задохнулась от дыма.
Заступ не шевелился в течение нескольких минут, не обращая внимания на мои хриплые угрозы. Лишь после того, как грохот утих, он позволил мне сесть, но руки не отпускал.
Вокруг сновали вампиры и вурдалаки. Они не кричали и вроде не пострадали, но вид у них был подавленный.
— Чарли, помоги мне с ними справиться!
Из клубов дыма прямо над нами выскочил Кости. Я так обрадовалась, что чуть не расплакалась. Он был с ног до головы покрыт сажей, от одежды остались одни лохмотья, волосы опалены и сохранились лишь местами. В руках он держал еще трех вампиров, затем бросил их на землю.
— Присмотри за этими двумя мерзавцами, — проворчал Кости, награждая одного пинком.
Третий вампир сел и тряхнул головой, словно стараясь ее прочистить. Это был Тэйт. Слава богу, он тоже остался жив. Заступ наконец выпустил мою руку. Кости опустился рядом со мной на колени, и я крепко его обняла.
— Как я рада, что все обошлось… Больше никогда не приказывай своим дружкам меня удерживать, черт побери!
Кости хихикнул:
— Нельзя ли поговорить об этом позже, Котенок? У нас еще масса дел.
Он слегка отстранился и окинул меня внимательным взглядом.
— Что с тобой? Ты выглядишь немного помятой.
Он взял один из моих кинжалов и рассек свою ладонь. После глотка кров гул в голове прекратился и боль, утихла.
— А что с Хуаном и Купером? — спросила я, пытаясь отыскать их в толпе.
— Я их слышу, — ответил Тэйт. — С ними все в порядке.
Кости пристально посмотрел на Тэйта:
— Как ты узнал о взрыве?
В глазах Тэйта полыхнуло зеленое пламя.
— Пока вы с Кэт куда-то исчезли, ко мне подошел этот ублюдок Талисман. Он заявил, что слышал о моей любви к Кэт, и предложил ее заполучить. Мне надо было только постараться, чтобы ты оставался внутри, когда начнут взрываться живые снаряды. Талисман знал, что ты постараешься отослать Кэт как можно дальше. Мне предстояло вытащить ее наружу, а потом позаботиться о своей заднице. В итоге ты погибаешь, а Кэт ищет утешения. Мне пришлось сказать, что предложение — весьма заманчивое.
— Я бы никогда не поверила, что ты способен на предательство, Тэйт! — воскликнула я. — Для этого ты — слишком хороший человек.
Он рассмеялся, не скрывая грустной иронии:
— Не будь так уверена, Кэт. Возможно, я еще не раз об этом пожалею.
Кости долго смотрел на Тэйта. Я промолчала, не стала озвучивать очевидные вещи. При всей своей неприязни к Тэйту Кости не оставил его в доме на верную гибель, а вытащил наружу (Тэйт не умел передвигаться по воздуху и наверняка бы сгорел). В своем благородстве они были очень похожи друг на друга, хотя ни за что бы этого не признали.
Как заметил Кости, у нас было еще много дел. И два лежавших поодаль вампира — наглядное тому подтверждение. Я с ненавистью прищурилась на них. Хотели взорвать вампира, которого я люблю? Ну что ж, посмотрим!

11

Мы находились в дальнем конце лужайки у дымившегося особняка. Приехала пожарная команда, следом за ней — полиция. На этот раз Хуану и Тэйту не пришлось предъявлять свои документы: здесь собралось много вампиров, и им ничего не стоило блеском своих зеленых глаз заставить спасателей заниматься исключительно борьбой с огнем, а все вопросы оставить на потом... или вовсе забыть о них.
Поэтому никто из полицейских не обратил внимания на отчаянные вопли шестерки злоумышленников, виновных в подготовке взрыва. Два пойманных Кости вампира после небольшой обработки указали на своих сообщников. Их быстро выловили в толпе, поскольку никому из гостей, несмотря на яростные протесты, не позволили покинуть место происшествия. Итогом двухчасового допроса с пристрастием стало имя главного архитектора нападения. Им оказалась вампир по имени Патра. Именно она был таинственным покровителем Макса, добивавшимся моей смерти, хотя я даже не имела представления о ней, не говоря уж о причинах столь лютой ненависти.
Кости услышав ее имя, тотчас уставился на Менчереса, а египтянин прикрыл глаза, и на его лице появилось выражение, которое я могла бы назвать страдальческим.
— Дай-ка угадаю, — сказала я, с тревогой, наблюдая за их реакцией. — Речь идет об очень старом и могущественном вампире?
Кости обернулся ко мне:
— Да. Это мастер-вампир, ей около двух тысяч лет. Менчерес, ты должен понимать, что это значит.
Его туника утратила первоначальную белизну, а золотую пудру на коже сменила сажа. Пепельно-серый цвет как нельзя лучше соответствовал настроению Менчереса. Однако, когда стальные глаза открылись, все эмоции скрыла непроницаемая маска.
— Да. Это означает войну.
— Тем, кто не принадлежит к нашим родам, — решительным тоном обратился Кости к окружающим вампирам, — сейчас предстоит выбор: остаться здесь и присягнуть нам на верность либо уйти. Только сегодня ночью вы можете сделать это совершенно свободно. Если встречу вас в другое время — убью.
Менчерес шагнул вперед и встал рядом.
— Выбирайте! — коротко бросил он.
Первыми подошли те, в ком мы не сомневались. Заступ продемонстрировал свой выбор, не дожидаясь, пока Кости договорит. Родни последовал его примеру. За ним потянулись некоторые выдающиеся члены сообщества неумерших. Незнакомые вампиры и вурдалаки переходили на нашу сторону из чувства лояльности к Кости и Менчересу или из страха перед ними.
Но были и те, кто остался с неприятелем. Некоторые просто исчезали в темноте, не тратя лишних слов. Кое-кто заколебался и ждал решения других, чтобы примкнуть к большинству. Очень удивил Джэн, он молча кивнул Кости и привел на его сторону почти всех своих подданных. Я была уверена, что посте двух поражений от Кости за несколько месяцев он предпочтет испариться. Я повернулась и мысленно произнесла одну фразу: «Я ему не доверяю». Кости лишь слабо пожал плечами.
Когда все определились, на нашей стороне оказалось около семидесяти процентов независимых мастеров-вампиров. Остальные тридцать отдали предпочтение противнику. Но кто знает действительное соотношение сил? Это покажет лишь время.
После принесения соответствующих клятв все покинули развалины. Я надеялась, что у Менчереса была страховка, поскольку взрыв лишил его огромного богатства, но потом подумала: вендетта неумерших вряд ли фигурирует в списке страховых случаев.
Менчерес, Раттлер, Тик-Ток и Зеро вместе с нами отправились к специально оборудованному автомобилю. Среди прочих усовершенствований он обладал пуленепробиваемыми стеклами. Прежде чем завести двигатель, Зеро обследовал машину на предмет взрывчатых веществ. Хватит с нас и одного взрыва! Заступ и Родни охраняли четверых оставшихся пленников, и я не сомневалась, что им предстоит долгий день.
Как только мы удалились на достаточное расстояние, чтобы не быть подслушанными, я задала вопросы, которые не осмеливалась произнести вслух раньше:
— Как эта женщина заставила вампиров стать ходячими бомбами? Разум людей можно подчинить чужой воле, но вампиров? На них это не похоже.
Тик-Ток сидел за рулем, Менчерес занимал сиденье рядом с ним, а мы с Кости устроились сзади. Хорошо, что в огромном внедорожнике имелся еще один ряд сидений, и не пришлось устраивать остальных трех вампиров у себя на коленях.
— Скорее всего, взяв в заложники кого-то из близких и угрожая им пытками в случае отказа, — ответил Кости. — Вряд ли что-то еще вынудит вампира пожертвовать собой. Скоро все выясним!
Я невольно поморщилась:
— Тогда их вряд ли можно винить в том, что они согласились. Может, не стоит их слишком истязать…
— А разве они пришли ко мне, чтобы выдать замыслы противника? — прервал меня Кости. — Я бы попытался помочь им и их семьям. Но они этого не сделали, хотя знали, чем это грозит.
Я не стала спорить. У вампиров свои, нечеловеческие правила. А после того как они едва не убили Кости... Да, они заслуживают кары!
— Она действительно отпустила бы их родичей?
Кости пожал плечами:
— Это в ее интересах. Иначе угроза вряд ли подействует в другой раз.
— Ненавижу это дерьмо! — проворчала я. — Удары в спину. Заложники. Самоубийцы. Угрозы родным и близким. Теперь все станет еще хуже?
— Да.
Иногда откровенность Кости казалась мне самой привлекательной чертой его характера. Но порой хотелось услышать от него спасительную ложь. Я печально вздохнула:
— Все это отодвигает нашу свадьбу на неопределенное время. Вряд ли мы решимся устроить веселую вечеринку в такой обстановке. Вместо марша Мендельсона в церкви вполне можно услышать тиканье пускового механизма.
— Мне очень жаль, любимая, — сказал Кости. — В данном случае я не смогу поручиться за безопасность гостей.
Конечно, можно было отправиться прямиком в мэрию и расписаться в книге новобрачных. Но я тотчас упрекнула себя в ребячестве. Подумаешь, отложенная свадьба. После того, что сегодня произошло, это можно считать наименьшим злом.
— А кто такая эта Патра? — спросила я. — Почему она помогала Максу меня убить, а потом подослала своего лакея Талисмана к Тэйту с предложением вытащить из особняка перед самым взрывом?
Я видела, как напрягся сидевший впереди Менчерес. Но первым заговорил Кости:
— Я тоже не вижу в этом смысла. Более того, когда думаю о причинах, по которым Патра могла желать твоей и моей смерти, я не могу найти никакого объяснения.
Что-то в его тоне привлекло мое внимание и заставило посмотреть сначала на Кости, а потом на сидевшего впереди вампира. Веяло недоговоренностью. Напряжение росло, пока, словно дымкой, не окутало весь салон машины.
— Дело было вовсе не в Кэт, — наконец произнес Менчерес.
— Простите? — Его заявление меня сильно разозлило. — Если кто-то пытается меня убить, по-моему, это меня касается!
Менчерес даже не обернулся и продолжал смотреть на дорогу прямо перед собой.
— Значит, твои понятия неверны, потому что для твоего убийства имелась другая причина. Макс и Калибос были уверены, что Кости до тебя нет дела, и надеялись уйти от наказания. Но Патре известно, что Кости тебя любит. Настолько, что твоя гибель станет для него страшным ударом и сделает легкой добычей. Поэтому Патра натравила на тебя Макса, Кэт, хотя никаких личных мотивов для ненависти у нее не было. Твое уничтожение — попытка добраться до Кости.
Кости при этом выругался, а я буквально взорвалась:
— Но зачем? Чем ей помешал Кости?
Лицо Кости помрачнело. Испачканный сажей и пеплом, он сейчас выглядел очень угрожающе.
— Я думаю, пора все ей объяснить, грандсир.
— Все завидуют моему дару предвидения, — с горечью заговорил Менчерес. Вам не понять, как тошно, когда бесконечно спрашивают, почему я не увидел предстоящего землетрясения или цунами, с извержения вулкана или другого бедствия затрагивающего судьбы тех, кто меня окружает. Я не знаю, почему одни видения являются передо мной с кристальной ясностью, другие словно подернуты пеленой, а третьи вовсе исчезают из поля зрения. Я могу предупреждать о том, в чем уверен, а потом видеть, что мои слова проигнорированы.
Я изумленно моргнула. Ледяная оболочка Менчереса треснула, и он выглядел так, словно хотел разбить кулаком ветровое стекло. Тик-Ток искоса взглянул на своего соседа, явно прикидывая, не пора ли остановить машину.
— В том, что произошло сегодня, тебя никто не винит, — спокойно сказал Кости. — Но ты не ответил на мой вопрос.
Точно не ответил, зато напустил тумана. Я с трудом могла вспомнить, о чем шла речь. Да, зачем этой старой суке потребовалось убивать Кости? Расслабляться еще рано, Кэт!
— Много лет назад я предупредил Патру, что может случиться, если она не свернет с выбранной дорожки. — Менчерес говорил тихо, и мне пришлось напрягать слух. — Несколько веков назад у меня было видение: вампир женится на женщине, которая не является ни человеком, ни вампиром, ни вурдалаком, а потом в его руке появляется кинжал, убивший Патру. Теперь ты понимаешь, Кости… Как столько выяснилось, что Кэт — полукровка и вы связали себя узами брака, Патра поверила в мое предсказание. Избежать судьбы она может лишь одним способом — уничтожив тебя.
— Ах ты, мерзавец! — яростно зарычала я. — Ты, зная, что Патра бросит все силы на уничтожение Кости, но не предупредил его. Ты ничего не сделал!
— Котенок, оскорбления не помогут, — сказал Кости, но по его тону можно было сказать, что он доволен. — Мы должны сплотиться, иначе выполним то, что задумала Патра, за нее.
Его слова разогнали красную ленту в моем мозгу, который призывал убить сидевшего на переднем сиденье вампира.
Менчерес покачал головой:
— После ссоры с Джэном мои люди постоянно следили за Кости. Кроме случаев, когда вы оба участвовали в операциях дяди Кэт. Более того, я... я надеялся, что Патра, убедившись в моей правоте, обратит свой гнев на меня. Но после покушения я понял свою ошибку и вскоре предложил Кости заключить союз. Без этого, как ты понимаешь, у вас не было ни одного шанса выжить.
Железный аргумент!
— Ты прав, — твердо заявил Кости. — После того, что случилось с моей женой, я убью Патру, как бы ты ни просил меня об обратном.
— А почему он должен о ней заботиться?! — нетерпеливо воскликнула я. — Как мне показалось, эта дама не против уничтожить и его самого. Разве она не превратила его дом в яму для барбекю, зная, что вы оба находитесь внутри? Кстати могущественный грандсир, почему ты ею не займешься? Неужели не в силах справиться с ней в одиночку?
Менчерес прикрыл глазам и вместо него мне ответил Кости:
— Ты должна знать о Патре кое-что еще. Став вампиром, она выбрала себе имя матери, одной из самых известных правительниц Египта, немного сократив его. Патра приходится дочерью Клеопатре и... женой Менчересу. Поэтому он отказывается ее убивать.

12

Бар «У Маркуса» был популярен у садомазохистов; обычные люди сюда почти не заглядывали. Чтобы соответствовать царившей атмосфере вседозволенности, я появилась в сопровождении Тэйта и Дэйва. Кости находился где-то поблизости, но я его не видела. Маскировка и без него доставляла массу хлопот.
Мы пришли не ради запретных игр. Даже после объявления войны между очень могущественными неумершими я не могла отказаться от работы. Потерпев фиаско с Белиндой, Дон не нашел новую наживку. А из этого бара, согласно донесениям, стали пропадать люди. Так что мне пришлось вернуться на прежнюю роль. Даже дочь Клеопатры, которой стукнуло две тысячи лет, не могла повлиять на мою решимость.
Мысль, что люди, память о которых сохранилась на века или даже на тысячелетия после смерти, производили сильное впечатление и на современников, не укладывалась в моей голове. По-моему, неудивительно, что некоторые исторические знаменитости или их отпрыски вроде Патры впоследствии переродились в вампиров и вурдалаков. Но Менчерес не только превратил Патру в вампира — спустя несколько лет он женился на ней. Учитывая обычаи неумерших, союз был заключен с удивительной поспешностью. И что еще хуже, Менчерес отказывался убить свою жену, хотя не жил с ней. Зато у нее на этот счет, видимо, не имелось никаких сомнений.
Чтобы не выделяться среди завсегдатаев бара, мне пришлось потрудиться над своим обликом. В волосах появились широкие черные пряди, а при взгляде на костюм можно было подумать, что я одновременно снимаюсь в «Последнем танго в Париже» и в «Американских мотоциклах». Спереди мое тело прикрывали два кружка из черной кожи, которые скреплялись на груди тонкими серебряными цепочками. Черные кожаные шорты доходили до половины ягодиц, а с талии, имитируя юбку, свисало множество цепей. Черные чулки доходили до бедер и заканчивались кожаными подвязками с серебряными шипами. Завершали наряд кожаные туфли на высоких серебряных шпильках. Ими вполне можно было проткнуть кого-нибудь насквозь. Обилие черной туши вокруг глаз придавало мне сходство с енотом. А на пересчет всех браслетов и цепочек на руках могла уйти добрая половина вечера.
Дэйв и Тэйт оделись не менее живописно: сплошная черная кожа, цепи и хлысты. Похоже, на базе Дона имелись наряды на все случаи жизни.
При входе нас проверили на наличие оружия; цепи — не в счет. Кроме того, никто не обратил внимания на мои туфли. Самый эффективный способ припрятать оружие — поместить его на самое видное место. Никто ничего не заподозрил, и нашу троицу пропустили в зал. Пора начинать оргию!
Мы остановились, чтобы осмотреться. Даже я, повидавшая немало подобных заведений, изумленно моргнула. Люди водили своих партнеров, держа их за ошейники, словно псов. У каждого второго имелся хлыст. Я почувствовала себя здесь почти не к месту. Прямо перед нами разгорелся семейный конфликт: мужчина так сильно ударил по лицу свою спутницу, что у нее на губах выступила кровь. Инстинктивное желание помочь улетучилось, когда женщина застонала от удовольствия и просила приласкать еще раз.
А чего я ожидала? Садомазохистов трудно назвать белыми и пушистыми.
Взглянув на танцевальную площадку, я едва себя не выдала. Наносимые время от времени удары можно было не считать, это почти норма. Но некоторые люди и их неумершие партнеры умудрялись вкладывать в понятие грязные танцы совершенно новое значение.
— Ого, — прошептал Тэйт, они трахаются прямо на танцплощадке.
— Я вижу, — откликнулась я с излишней резкостью.
Дэйв саркастически усмехнулся.
— Хуан заплачет, когда узнает, чего лишился, оставшись в фургоне. Будь он здесь, он бы завизжал от восторга — обязательно — и снял бы штаны.
Его слова вызвали у меня смех, и я немного расслабилась:
— Ты попал в точку. Ладно, давайте веселиться, ребята, но держите свои причиндалы в карманах. Не забывайте: мы — на работе!
Следующие полчаса мы шлялись по залу, обследуя помещение. Пока, несмотря на отвратительные непристойности, на опасность ничто не указывало.
Вскоре я ощутила присутствие силы. Аура Кости была для меня настолько привычной, что других признаков мне не требовалось. Стараясь сохранять непринужденность, я выглянула из-за плеча Дэйва и едва не ахнула.
Кости был без рубашки, и во время танца его великолепные мускулы перекатывались под белоснежной кожей. Черт побери, когда это он успел вставить в соски металлические колечки? Должно быть, серебряные — лишь этот металл не рассыпается при контакте с телом вампира, его приходится выталкивать усилием воли. Но Кости не собирался этого делать. Блестящие серебряные кольца привлекали внимание к его рельефной груди. Я только через минуту обратила внимание на его штаны и, шокированная, замерла.
— Кэт, двигайся, — прошептал Дэйв.
Я постаралась вспомнить, где нахожусь, но продолжала пялиться поверх плеча Дэйва. Штаны Кости были сделаны из соединенных вместе металлических цепочек. При каждом движении между ними мелькали полоски белой кожи, и было ясно, что, кроме этого, на Кости ничего нет. Он поймал мой взгляд, усмехнулся, немедленно провел языком по верхней губе, показывая, что пирсинг распространяется не на одни соски.
Только я представила, как это украшение будет ощущаться во рту, сквозь толпу к нему пробилась брюнетка и остановилась, едва не задохнувшись от восхищения.
— Глазам не верю! Неужели это ты? Помнишь меня? Фресно, конец восьмидесятых. Конечно, я тогда была человеком. Я тебя едва узнала с этой темной шевелюрой. Раньше ты был блондином.
Взгляд Кости мог заморозить сталь, но она продолжала:
— Ты бывал здесь раньше? Я все время здесь тусуюсь и могу показать площадку для частных вечеринок.
При этих словах раздражение Кости мгновенно рассеялось, и он просиял:
— Присцилла? Конечно, я тебя помню! Частные вечеринки, говоришь? Покажи мне, где это.
Кости позволил ей утащить себя в сторону. Тэйт, едва скрывая отвращение, посмотрел им вслед.
— Тебе еще не надоело? То, что половина женщин хочет его съесть?
Я проигнорировала замечание и сосредоточилась на Кости и Присцилле. Он сказал, что наметил ее на ужин, если только закрытая площадка подходит для трапезы.
— Подходит, — заверила его Присцилла, забрасывая руки ему на плечи. — Не могу дождаться, когда мы с тобой трахнемся. Ты был так великолепен раньше, а теперь будет еще лучше.
Я скрипнула зубами, а Тэйт понимающе усмехнулся. Затем Присцилла прижалась губами к его рту. Я знала, что нужно отвернуться, но не могла. Не могла я и прыгнуть на танцплощадку и отколотить ее до потери сознания, хотя очень хотелось. Это было равносильно громкому объявлению о своих истинных намерениях. И я продолжала смотреть, как Кости ее целует, хотя ногти до крови впились в ладони. «Это все ненастоящее, как мои притворные романы с объектами во время работы», — напомнила я себе.
Ho больно было по-настоящему. Я удивлялась, как Кости терпит подобные ситуации с моей стороны, когда я целуюсь и обнимаюсь с другими. По крайней мере, он перехватил руку Присциллы, когда эта паршивка попыталась забраться ему в штаны.
— Еще немного, дорогая! Подожди, пока я поем, — промурлыкал Кости ей на ухо. — Ты ведь не хочешь, чтобы я тебя разочаровал, не так ли?
Кости подвел ее к нашей небольшой компаний:
— Это Уильям, — сказал он, кивая на Дэйва, все еще державшего мою руку. — Остальных можешь не запоминать, — добавил Кости, показывая на меня и Тэйта.
Пальцы Присциллы пробежались по его груди.
— А как зовут тебя? Ты никогда мне не говорил.
Он поднес ее руку к губам:
— Потом скажу.
Мои зубы снова скрипнули, но я промолчала.
— Пойдемте со мной, — сказала Присцилла. — Вон туда.

«Его прошлые связи наконец-то пригодились», — мрачно подумала я, когда мы подошли к двери, ведущей к внутренним помещениям. Самостоятельно, обнаружить этот проход, — непростая задача. Он был скрыт под неиспользуемой стойкой бара в дальнем углу зала. Чтобы попасть вниз, требовалось пройти за стойку и приподнять прилавок, закрывающий ступени. Лестница круто уходила вниз, а музыка и крики в зале, маскировали доносившийся из узкого коридорчика шум. Уже у подножия лестницы мы услышали глухие удары, становившиеся громче с каждым шагом.
— Добро пожаловать, — произнесла Присцилла, открывая дверь. — Это и есть настоящий «Маркус».
Представившаяся нашим взорам комната была невелика, зато до самого потолка наполнена различными приспособлениями. Со стен свисали кандалы и наручники с пятнами засохшей крови. Мы протиснулись мимо скамей неизвестного мне назначения, с целой системой ремней и зажимов, потемневших от неоднократного использования. Колесо? Я даже не хотела задумываться, для чего оно используется.
Услышанные издали удары, как оказалось, производил кнут, бьющий по паре людей, привязанных к металлическому шесту. Объекты порки были повернуты спинами к мучителю, и при каждом взмахе кнута бились лбами о шест. Судя по их виду, они вряд ли наслаждались этим процессом.
Мастер кнута прервал размеренное стаккато ударов и взглянул на нас. Судя по его ауре, это был вампир в возрасте около двух сотен лет.
— Кого ты мне привела, Присцилла?
Неподалеку на кушетке развалился еще один вампир. Он пил из шеи женщины, без сознания лежавшей у него на коленях.
— Гостей, Анри, — ответила Присцилла.
Он остановил на мне взгляд своих темных, как вишни, глаз.
— Я возьму ее. С удовольствием оставлю свои отметины на ее безупречной коже. — Затем он обратил внимание на Кости. — Твое лицо мне знакомо. Мы встречались?
Кости холодно улыбнулся:
— Мы не были представлены официально, но сталкивались в Лондоне, кажется, в тысяча восемьсот девяностом году, когда я разыскивал парня по имени Ренард. Вспоминаешь? Я забрал его голову, а тебе оставил все остальное.
Анри опустил кнут. По его глазам было видно — вспомнил и узнал. Потом он кинул злобный взгляд на Присциллу.
— Идиотка! Ты хоть знаешь, кого привела?
Присцилла озадаченно взглянула на Кости. Ее замешательство предоставило мне шанс и огромное удовлетворение — я сбила ее с ног и пронзила сердце серебряным каблуком.
— Она с самого начала меня бесила, — бросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Вампир на кушетке, с беспокойством следивший за нашей перепалкой, замер над своей жертвой. И я занялась им. В одно мгновение вырвала из его рук девушку и бросила ее Дэйву, а затем нанесла сильный удар в грудь головой. Он оцепенел на долю секунды, которой мне хватило, чтобы пронзить грудь каблуком насквозь.
Анри потихоньку пятился, но идти ему было некуда: Тэйт и Дэйв стояли за его спиной, впереди — я и Кости.
— Пожалуйста, не убивай, — захныкал он. — Я не сделал тебе ничего плохого.
— Постарайся сохранить хотя бы каплю достоинства, — бросил ему Кости. — Ты позоришь всю расу!
— Тэйт, займись этой парочкой! — приказала я.
Тэйт рассек кинжалом свою ладонь и поочередно прижал к губам каждой жертвы. Вскоре рубцы на их спинах исчезли. Он отвязал их ох столба и отвел в сторонку.
Анри протянул руки к Кости:
— У тебя нет причин на меня нападать. Хочешь забрать людей? Они твои.
Я покачала головой. Интересно, почему такие громилы больше остальных боятся возмездия?
— Ты боишься его, но по-настоящему должен опасаться меня!
Я подняла один из валявшихся на полу хлыстов и в подтверждение своих слов переломала его пополам. Кости считал что мне не под силу видеть то, что он творил с Максом, но я могла доказать, что не так уж брезглива, когда дело касается нашей грязной работы.
— Назови мне имена своих финансовых партнеров, Анри. Если откажешься... У тебя здесь много забавных игрушек. Давно не пробовал их на своей шкуре?

Спустя час я получила имя — Порез. Он был где-то здесь и выискивал среди посетителей потенциальный ужин. Благодаря шуму в зале он вряд ли знал, что произошло с Анри.
Я вернулась на танцплощадку и стала высматривать мужчину с татуировкой на щеке в виде серебряного дракона. По пути меня толкнула и довольно сильно ударила ревнивая женщина, партнер которой в последний момент увернулся. Она даже не подумала извиниться. Вместо этого сердито обернулась и через плечо бросила:
— Не суйся под руку!
— Раз так, я верну подарок, — ответила я ей мощной оплеухой.
А как еще попросить прощения?
Кто-то сзади обхватил меня обеими руками. Прохладные пальцы накрыли грудь и стали довольно грубо мять. Я напряглась, но не стала бить локтем в грудную клетку. Пока.
— Спереди я гораздо лучше, — промурлыкала я, имитируя манеру проституток.
Одна рука оторвалась от груди и так сильно дернула за волосы, что, вероятно, в пальцах осталось несколько прядей. Я стиснула зубы. Лучше бы этому парню быть вампиром, иначе я вышибу дух из неизвестного любителя развлечений. Вторая холодная рука спустилась с груди на живот и поползла дальше. Все, хватит изображать маленькую послушную девочку!
Я развернулась и одновременно резко подняла колено. Высокий, смуглый и порочный, у которого, кстати не было на щеке никакой татуировки, согнулся пополам. Тогда я сильно толкнула его в толпу окружавших нас кутил:
— Я же сказала, что спереди выгляжу лучше!
Танцующие пары, которые был неподалеку, расхохотались. Я окинула высокого, смуглого и порочного презрительным взглядом и снова отправилась на поиски Пореза. Не хочу возвращаться сюда завтра и продолжать поиски. По правде говоря, была бы счастлива никогда больше не появляться в этом заведении.
И снова пара холодных рук обвила меня сзади и прижала к твердой груди. Я сжала кулаки, намереваясь ударить с разворота, но что-то мелькнувшее на границе видимости меня остановило. Не серебро ли украшает лицо моего нового Ромео?
Я развернулась... и изобразила улыбку:
— Какой миленький красавчик! Так бы и съела тебя!
Мужчина усмехнулся, изгибая хвост дракона, протянувшийся до самого рта.
— Забавно, что ты это сказала. Я тоже подумал о тебе.
Мы начали танцевать. Он был примерно одного со мной роста и не преминул этим воспользоваться. Несколько минут я терпела, но лишь до тех пор, пока он не расстегнул молнию на кожаных штанах и не вытащил своего одноглазого дружка.
— Ого! — воскликнула я, уклоняясь от его попытки подыскать гнездышко для отвердевшего орудия. — А нет ли здесь местечка, где мы могли бы остаться вдвоем?
Порез покосился на свой пенис, словно ожидая услышать возражения, а потом схватил меня за руку:
— Пошли. Я знаю такое местечко.
Я с облегчением заметила, что он тащит меня к стойке пустого бара. Если бы он рванул в другом направлении, наш план мог бы рухнуть. Порез даже не позаботился застегнуть штаны или хотя бы затолкать обратно свое хозяйство — отросток продолжал торчать, будто указывая путь.
— О, как интересно! — воскликнула я, когда он приподнял прилавок, открывая вход на потайную лестницу.
Порез схватил меня за руку и крепко прижал к себе. Узость прохода делала совместный спуск весьма неприятным, и я мысленно пообещала себе принять душ, как только представится возможность.
— Ты здорово удивишься, — пообещал он, открывая дверь. А потом замер на месте. — Что за?..
Я со всех сил толкнула его вперед. Порез пролетел несколько метров и остановился около ужасного столба, к которому теперь было привязано сильно окровавленное тело Анри.
Я закрыла за собой дверь. Кости подошел к Порезу, приподнял бровь при виде быстро обмякшего пениса и холодно усмехнулся:
— Нет, приятель, удивляться придется тебе!

— Если мы сумеем тихо отсюда выйти, думаю, не придется вызывать команду, — сказал Тэйт, укладывая тело Пореза поверх трупа Анри.
Присцилла и еще один безымянный вампир лежали рядом.
— Поджать хвосты и удрать через задний ход? — фыркнул Кости. — Страх — отменный воспитатель. Если улизнем, кто гарантирует, что после небольшого перерыва заведение не возобновит работу?
Я задумалась. В большинстве предыдущих операций мы старались удержаться в рамках стремительных налетов. Истребить плохих парней или девчонок, собрать улики (тела) и быстро исчезнуть. Но Кости прав, считая страх хорошим методом воздействия. К тому же Патра использует аналогичную тактику против нас. Возможно, пора решительно заявит о своей игре.
Я посмотрела на Дэйва. Он почти незаметно кивнул в ответ. Но Тэйт не унимался:
— Блестящий план, Тайный Хранитель! Ты хочешь чтобы мы забрали эти головы в качестве сувенира, а потом помахали перед толпой пальцем и сказали, что это самые плохие из всех непослушных детей? Да ты с ума сошел!
— Глупый! Трус!
Кости выплюнул эти два слова по отдельности.
Тэйт оскалился, и мне пришлось схватить его за руку, пока он не кинулся на Кости.
— Ты предпочитаешь улизнуть, потому что так легче и не придется ничего делать?
Тэйт взглянул на меня, но, должно быть, увидел в моих глазах решимость и сдержал свой гнев.
— Тебе решать Кэт. Что будем делать?
Как ни странно, но на мое решение повлияло столкновение с высоким, смуглым и порочным. Все танцоры вокруг нас — люди и нелюди — лишь посмеялись. Никто не помог ему добиться от меня послушания.
— Мы сделаем предупреждение и покажем доказательства. Я использую эти головы в качестве наглядного пособия.
— Наружной команде быть наготове, — передал по рации Тэйт.
Я не могла не заметить, что он выглядел одновременно взбешенным и смирившимся.
Мы поднялись по ступенькам. Кости шел первым, за ним я, Тэйт, Дэйв и двое спасенных людей, которые за весь вечер не проронили ни слова. Как только мы вышли в зал, Кости поднял меня и поставил на прилавок, поскольку руки у меня были заняты, а потом выдал свист, заглушивший даже громкую музыку.
— Прекрати-ка этот шум! — рявкнул он, сопровождая приказ зеленым взглядом в сторону ошеломленного вампира, сидевшего, как мне показалось, за пультом диджея.
Тяжелое уханье техно-рока смолкло. Кое-кто из танцующих пытался протестовать, но при виде меня все замолчали. Трудно было ожидать другого, когда я стояла на крышке бара, держа за волосы четыре отрезанные головы.
— Я постараюсь вас не задерживать, и скоро вы сможете вернуться к своим занятиям. Меня зовут Рыжая Смерть. Эти четверо, — я подняла головы, чтобы все могли их увидеть, — зашли слишком далеко, убивая моих сородичей. Если такое повторится, я вернусь.
На меня смотрели две сотни пар глаз, и большинство из них принадлежали неумершим. Я внутренне напряглась. Кто знает, чем это закончится? Еще немного, и у нас могут возникнуть неприятности.
Кости протянул мне руку, чтобы помочь спуститься, и я, бросив свои трофеи, приняла его помощь.
Возможно, кое-кто нас узнал или просто догадался, кто мы такие. Вероятно, им было все равно. Так или иначе, постепенно отдыхающие стали отступать, пока перед нами не образовался свободный проход. Кости снял меня со стойки, и мы все беспрепятственно покинули зал.
— Если бы сам не видел, ни за что бы не поверил, — пробормотал Тэйт, когда мы добрались до стоянки машин.
— Это лишь доказывает, как многому тебе еще надо учиться, — ответил Кости.

13

На следующий день мы с Кости поехали к Дениз. Давно не виделись с лучшей подругой — сначала в связи с обращением Тэйта, потом из-за последствий моего похищения. Я предвкушала, как славно мы расслабимся и поболтаем. Дениз было все известно обо мне, Кости, вампирах и вурдалаках и даже о войне, в которую мы оказались вовлечены. В конце концов, я должна была хотя бы по телефону сообщить ей и ее мужу причину внезапного переезда. Дон, скорее всего, приказал упаковывать вещи, не тратя времени на объяснения.
Их новый дом находился на окраине Мемфиса. Хорошо еще, что Рэнди — консультант по компьютерным программам — мог работать где угодно. Мне бы очень не хотелось, чтобы он по моей вине лишился работы. Дениз оставила службу вскоре после замужества, и я чувствовала себя слегка виноватой. Друзья ничего не говорили, но мне казалось, что они собираются завести ребенка. Это могло объяснить неожиданный интерес Дениз к вещам, которые прежде не удостаивались ее внимания. Например, она сама приготовила ужин к нашему приезду, вместо того чтобы заказать его в ресторане. Это было что-то новенькое.
— Отлично! — с восторгом воскликнула я, накладывая вторую порцию жаркого. — Неплохо было бы приехать к вам на праздники. Всем известно, что я могу только вскипятить чайник.
Дениз усмехнулась:
— Или устроить вечеринку и предоставить готовку Родни. Разве ты не говорила, что он превосходный повар?
— Это верно, — ответила я, не переставая жевать. Потом задумчиво наклонила голову. — Кости, а вечеринка в честь Рождества была бы очень опасной?
Он ненадолго задумался:
— Я думаю, если пригласить несколько человек, особого риска нет.
Я проглотила очередной кусок, и в мозгу созрела идея.
— Я еще никогда не устраивала ничего подобного. Дедушка с бабушкой были не очень общительными людьми, а пока мы с Кости жили отдельно, как-то не думала о развлечениях. Наш гостевой домик уже закончен и места хватит на всех. Конечно, мы не можем сейчас устроить свадьбу, но почему бы не собраться на рождественский ужин? Кости, это будет наше с тобой первое Рождество.
Кости ответил мне улыбкой:
— Отличный повод для праздника. И я уверен, что Родни с удовольствием приедет и займется кухней — это его любимое времяпрепровождение.
Дениз захлопала в ладоши:
— Ой, как чудесно! Я ни разу не была на празднике с мертвецами.
Рэнди возмущенно закатил глаза, а Кости лишь рассмеялся:
— Думаю, это буде немного интереснее, чем полуночная месса в церкви.
— Нужно пригласить и мою мать, — вставила я. — В конце концов, она живет не так далеко от нас. Ведь дом Родни находится где-то неподалеку? Около часа езды?
Кости кивнул:
— Верно. Хочешь к ней заехать?
Я прикинула варианты. Если мама узнает, что я была так близко и не заехала к ней, упрекам не будет конца. Ладно, решено!
— Мы заскочим к ним на обратном пути. Уверена, она дома, — мама редко выходит.
— А когда будет готово ее новое жилье? — спросила Дениз.
— На следующей неделе. Я думаю, Дон намеренно заставляем ее подольше оставаться у Родни, чтобы отплатить за прошлое беспокойство. Других причин для столь долгой подготовки безопасного убежища я не вижу. Но я не стану ей об этом говорить.
Дениз встала из-за стола, скрылась в кладовке и через минуту вернулась с нераспечатанной, бутылкой джина.
— Вот. Если ты собираешься навестить свою мать, думаю, джин тебе пригодится.

Спустя час мы попрощались с Дениз и Рэнди и направились к временной резиденции матери. Поездка по сельской местности оказалась очень приятной, и я расслабилась. Но Кости вдруг наклонил голову набок, словно прислушиваясь, а потом прибавил газу.
— Что случилось?
Он только что сказал, что мы почти приехали. Я тревожно напрягла слух, но мои способности были гораздо слабее: я могла слышать лишь разговоры людей в домах, мимо которых мы проезжали.
— Там не пахнет кровью, — насмешливо произнес Кости.
— Что ты говоришь!
Он продолжал вести машину по улицам пригорода на высокой скорости.
— О, ты сама все увидишь. И бутылка Дениз тебе наверняка пригодится.
Я поняла — кровопролития действительно не предвидится, поскольку Кости все так же иронично улыбался. Я все-таки надеялась, что угроза жизни матери не вызвала бы у него такого веселья. Когда мы свернули на подъездную дорожку к предполагаемому дому Родни, я услышала, как мать ворчит и ругается. Ну и что в этом необычного?
Кости выскочил из машины, даже не потрудившись заглушить мотор, и так забарабанил в дверь, словно хотел выбить стекла:
— Джастин, открывай!
Передняя дверь отворилась, и я вслед за Кости поднялась на крыльцо. В конце концов, должен же был кто-то из нас двоих выключить зажигание.
Кости решительно шагнул мимо матери, не обращая внимания на ее требование оставаться снаружи. Он лишь искоса взглянул на нее и невольно скривил губы:
— Провалиться мне на этом месте, Джастин! Волосы немного растрепаны. Занималась уборкой, дорогуша? Нет? И твое лицо. Если бы я не знал тебя так хорошо, предположил бы, что ты покраснела. Давным-давно, когда я был проклятой шлюхой, как ты говоришь, я частенько видел женщин в таком состоянии. Каждый раз, когда они кувыркались в постели.
У меня от изумления открылся рот, и я присмотрелась к матери. Она вышла в одном халате, каштановые волосы и впрямь торчали в разные стороны, щеки слегка порозовели... Господи, да у нее засос на шее?
— Грязная скотина, убирайся отсюда! — крикнула она Кости.
А он так расхохотался, что согнулся пополам:
— Вот уж действительно, чья бы корова мычала... Подумать только, а Кэт боялась, что ты узнаешь о ее связи с вампиром. Теперь тебе нечего возразить, не так ли? Давай, приятель, спускайся, прими наши поздравления! Я тобой восхищаюсь.
— Кости, — донесся сверху раздраженный голос Родни, — шел бы ты отсюда!
Я едва не упала.
— Мама? Ты и Родни?
На щеках матери вспыхнул густой румянец.
— Он готовил мне ужин, — выпалила она.
От изумления я с трудом смогла говорить:
— И десерт тоже, верно? Я тебе не верю. Все эти годы ты унижала меня за то, что я сплю с вампиром. Посмотри на себя! Лицемерка, Родни же вурдалак!
— Он не убивает людей, он пользуется только мертвецами! — громогласно заявила она, прибегая к сомнительной логике. — И мне уже сорок пять, так что я не обязана оправдываться перед собственной дочерью.
Я таращилась на нее, словно видела впервые:
— А ему понравилось?
— О чем ты, Кэтрин? — сердито спросила она:
— Трахаться с тобой, вот о чем!
Кости опять зашелся от смеха и даже вытер глаза рукавом.
— Поехали, Котенок. Не стоит их еще больше расстраивать. Никак не могу удержаться... Приятно было встретиться, Джастин. Родни, — опять сдавленный смешок, — восхищаюсь твоей храбростью.
Кости, все еще хихикая, развернул меня к машине. Дверь за нами с треском захлопнулась.
Мы поехали по улицам городка уже на безопасной скорости. Кости еще долго посмеивался.
— Как хорошо, что ты не предупредила ее о нашем приезде, любимая. Это было великолепно!
Я ничего не ответила, а лишь откинулась на спинку сиденья и открыла бутылку джина.

Мое платье было серебристого цвета. От пояса оно спускалось до самого пола, плотно прилегая к ногам, а лиф состоял из двух полосок ткани, соединенных сзади на шее. Спина оставалась открытой, а на груди был такой глубокий V-образный вырез, что исключался любой бюстгальтер. Впрочем, и украшений к нему тоже не требовалось.
Я нахмурилась, глядя на свое отражение в зеркале:
— Если я замерзну, ты сразу об этом догадаешься. Я же хозяйка и не могу выглядеть дешевкой.
Рядом с моим отражением появилось отражение Кости.
— Ты не выглядишь дешевкой — сногсшибательно!
Прикосновение его губ к моему затылку подтвердило комплимент, а мои соски тотчас затвердели и стали видны. Это просто непристойно.
— Восхитительно, — возразил Кости, не отрывая губ от моей кожи.
Ему не могло не понравиться платье, ведь он сам его выбрал. Кости всегда предпочитал более откровенные наряды, чем я. По крайней мере, я хоть надела нижнее белье, каким бы миниатюрным оно ни было: кое в чем я с ним не соглашалась, несмотря на безграничную убедительность его доводов.
Кости на секунду наклонил голову набок:
— Приехала твоя мама.
Поскольку Кости был еще не одет, я спустилась встретить ее. Мы не виделись с того незабываемого вечера в доме Родни, и я даже не хотела узнавать, продолжается ли их связь. Родни, будучи джентльменом, не упоминал о том случае, когда явился утром и занял свой пост на кухне, зато я слышала приветствие Кости: «Привет укротителю драконов!»
Я открыла дверь… и моя улыбка испарилась. Стоящая напротив женщина не могла быть моей матерью.
Седина в ее каштановых волосах исчезла, зато появилось несколько более светлых прядей. Произошло это в результате подкрашивания или обесцвечивания, но за прошедшие три недели она помолодела на десять лет. Бархатное платье аметистового цвета туго облегало фигуру, и юбка, доходившая до середины лодыжки, была разрезана с одной стороны до самого бедра. Платье на греческий манер оголяло одно плечо, а из высокой прически выбивалось несколько локонов. А вот большие голубые глаза остались прежними.
— Кэтрин!
Она проскользнула, мимо меня, даже не пытаясь обнять. Что ж, это мне знакомо.
— Тебе надо одеться потеплее, на улице похолодало.
«И тебе здрасте, мама. Или кто ты есть, черт побери! Потому что ты совсем не похожа на женщину, которая меня растила».
— Кто бы говорил, — ответила я. — Твои ноги открыты до самых бедер. Господи, если бы бабушка тебя увидела ода бы встала их гроба!
Мать открыла рот, но промолчала, а потом улыбнулась:
— Я ей ничего не скажу, если ты меня не выдашь.
Надо пойти на кухню и преклонить колени перед Родни. Невероятно, но он сумел привить ей чувство юмора, а для этого, вероятно, потребовалось колдовство вуду, несколько обезглавленных цыплят и огромное количество благовоний.
— Позволь предложить тебе гоголь-моголь, мама, — произнесла я, оправившись настолько, чтобы проводить ее в гостиную. — Он довольно крепкий.

14

Мы находились в состоянии войны, поэтому настроение было не слишком праздничным, а список приглашенных — довольно короткий. Пришли Родни, Заступ, Раттлер, Тик-Ток, Джэн, Зеро и еще один рекомендованный Аннет вампир по имени, Док. С моей стороны — Дениз и Рэнди, мама, Дон, Купер, Хуан и Тэйт.
Джэна Кости пригласил в последнюю минуту. Он не числился в списке лиц, с которыми я хотела бы проводить время. Однако после того как Джэн привел на нашу сторону всех своих сородичей, Кости чувствовал себя отчасти в долгу перед ним. Я надеялась, что он проигнорирует приглашение, но тщетно. Более того, мне казалось, что Джэн пришел, только чтобы позлить меня, и это доставляло ему удовольствие.
Мы все сидели в столовой. Джэн приехал довольно поздно. Как только он переступил порог, мама и Дон вышли из-за стола. Вместе с Дэйвом, Купером и Хуаном, у которых имелись свои причины недолюбливать вампира с каштановыми волосами. Они собрались напротив меня у выхода на веранду.
— Кэт, ты выглядишь немного нервной, — поддразнил Джэн, когда мое молчание стало слишком заметным. — Ты все еще не можешь мне простить прошлогоднее похищение твоего бывшего приятеля?
Я с трудом удержалась, чтобы не швырнуть в него тарелку.
— Что ты, Джэн, конечно нет. Просто в это время мы с Кости обычно трахаемся как кролики, и мне немного не по себе, что приходится ждать, пока мы сможем подняться наверх.
Джэн недовольно поморщился:
— Криспин, ты позволяешь ей меня оскорблять! А ведь я приехал с самыми добрыми намерениями.
Кости приподнял бровь:
— Тебя-то как раз никто не оскорбляет, а упоминание о том, как ты пытался принудить Кэт стать членом своей семьи, свидетельствует о твоих дурных манерах. Давай договоримся больше не вспоминать об этом.
Слова Кости, в отличие от его взгляда, были довольно мягкими. А в глазах уже плескалась зелень.
Джэн откинулся на спинку стула:
— Да ладно, приятель, посмотри на себя. Я даже еще не нагрубил, а ты уже выпустил когти. Я сначала думал, что ты ее увел, чтобы мне насолить, но ведь это не так? Оказалось, ты просто влюбился.
Их отношения длились больше двух столетий, за это время было и хорошее, и плохое.
Воздух над столом сгустился от напряжения.
— Ты пришел сюда, чтобы обсуждать мою жену?
Джэн наклонился вперед:
— Это ведь из-за жестокости Макса по отношению к ней ты пригрозил возмездием каждому, кто был замешан в деле. Так почему бы мне не проверить, насколько ты тверд в своих намерениях, прежде чем увязнуть в войне по самое никуда? Если в тебе просто заговорила гордость... — Джэн беспечно отмахнулся. — Стоит ли подвергать опасности меня и моих сородичей из-за оскорбленных чувств?
— Джэн, ты не забыл случай, когда я приставила к твоему сердцу серебряный кинжал? — отчетливо произнесла я. — Так вот, я уже сбилась со счету, сколько раз я сожалела о том, что не вонзила его глубже. Меня похитили, пытали и чуть не убили, а ты считаешь ответ Кости простым раздражением? Провались ты пропадом!
— Я не преуменьшаю того, что с тобой произошло, Кэт, — быстро ответил Джэн. — Просто интересуюсь реакцией Криспина. Макс получил по заслугам, но это можно рассматривать как адекватный ответ лидера, демонстрирующего свои силы, и не более того. Улавливаешь разницу?
Пронзительный бирюзовый взгляд Джэна встретился с моим. Я по собственному опыту знала, каким законченным мерзавцем он мог быть, но, вероятно, в нем было что-то еще. Иначе Кости давным-давно его уничтожил бы.
Кости покачал головой:
— Джэн, мой ответ тебе известен. Когда дело касается ее, это и мое личное дело.
— Тебе повезло, что Менчерес уже заключил союз с твоим родом и передал тебе дополнительные силы. Кстати я не могу понять, почему из нас двоих он выбрал тебя. Я-то не спал с его женой.
Кости яростно выругался, а я замерла. Джэн, заметив выражение моего лица, расхохотался:
— Разве Криспин тебе об этом не рассказывал? Это произошло задолго до рождения твоих родителей.
Я поднялась из-за стола. Ни за что не стану обсуждать это при Джэне! Кости вслед за мной вышел на веранду.
Когда мы остались наедине, я взглянула ему в лицо:
— Почему? Я понимаю, что до меня ты вел себя не слишком сдержанно, но Патра была женой твоего грандсира!
Он раздраженно стиснул зубы:
— В тот момент я этого не знал. Отношения Менчереса и Патры испортились задолго до того, как я стал вампиром. Несколько десятилетий назад я встретил женщину, провел с ней ночь, а через неделю выяснилось, что она — жена Менчереса. Патре было известно, кто я. Она пошла на это, чтобы досадить ему, иначе, как ты думаешь, зачем она все ему рассказала? Долго не мог взять в толк, почему он не убил меня сразу, но после недавних событий понял: Менчерес, вероятно, знал, что однажды я ему понадоблюсь.
Связь с женой другого вампира грозила Кости смертью, если только оскорбленный муж на этом настаивал.
— Это все, что я должна знать? Мне не хочется потом выяснить, что ты скрываешь еще что-то.
— Больше ничего, поверь!
Я перестала ходить взад и вперед по веранде и взглянула на Кости. Он был великолепен, и чем дольше я с ним жила, тем чаще приходилось вспоминать, что мое мнение разделяют тысячи женщин. Я не сомневалась, что в его прошлом было множество других связей, и лишь надеялась, что не все они грозят такой опасностью, как отношения с могущественной и опасной Патрой.
— Ладно, пора возвращаться, Джэн, наверное, уже соскучился.
Кости проигнорировал мой сарказм и заключил в объятия:
— А тебе известно, что уже почти наступила полночь? — прошептал он. — До рождественского вечера осталось всего два дня.
Как много событий произошло с прошлого Рождества. Интересно, каким будет следующий год?
— Он будет лучше, — тихо ответил Кости. — Обещаю!
Он поцеловал меня. Губы Кости были холоднее, чем обычно, но кому нужна нормальная температура, когда испытываешь такие чувства? А когда его рука скользнула вниз по моей спине, мне стало почти жарко.
Поблизости треснула ветка, и очарование мгновенно рассеялось, уступив место тревоге. Кости, прервав поцелуй, выпрямился:
— Привет, приятель. И давно ты за нами шпионишь?
Его саркастический подтвердил мои запоздалые ощущения. Целуя меня, Кости подверг нас опасности. Хорошо, что он не потерял бдительность, даже если это означало небезграничность моих чар. И еще хорошо, что вампир, сидевший на дереве, не собирался нас убивать.
Снова раздался треск веток, и на землю спустился Тэйт.
— Привет, Кэт. Да ты великолепно выглядишь!
Ну почему бы ему просто не пожелать нам счастливого Рождества?
Напряженность развеял появившийся на веранде Дэйв:
— Дружище, ты это сделал! Очередная стычка была отложена.
Тэйт улыбнулся, крепко обнимая товарища. Затем вышел Хуан, а следом и мой дядя. Обычно суровое лицо Дона озарилось улыбкой, и он тоже шагнул вперед, чтобы обнять Тэйта. Кости цинично усмехнулся и не удержался от замечания:
— Я уверен, тебе не составит труда отыскать дорогу к домику у подножия холма. Там и оставайся.
Джэн с присущей ему бестактностью выбрал именно этот момент, чтобы подойти к нам.
— Надеюсь, вы с Криспином урегулировали свои затруднения?
— Да, теперь ты можешь спать спокойно.
Джэн засмеялся. Мимо прошла моя мать, и он проводил ее взглядом, в котором читалось нечто большее, чем простое одобрение.
— Знаешь, Кэт, я могу понять, что привело Макса к такому печальному концу.
Я нахмурилась:
— Не мог бы ты не вспоминать о Максе при немногих оставшихся членах моей семьи?
Джэн, ничуть не раскаиваясь, усмехнулся:
— А почему ты против? Я, например, ему в какой-то мере даже благодарен. Если бы не он, не было бы и тебя.
При этих словах мать резко повернулась к нам. Как это похоже на Джэна: он даже не потрудился говорить тише. Так и хотелось врезать кулаком по его идиотскому рту.
— Очень мило! — рыкнула я. — Она даже не знала, что ты был его предком.
Сзади подошел Кости:
— Приятель отойдем в сторонку.
Я не стала дожидаться ответа Джэна и оставила его на веранде. А сама поспешила в столовую, чтобы остановить яростный выход матери.
— Кэтрин, — бросила она, как только я оказалась у нее на пути, — прочь с дороги! Я должна перемолвиться парой слов с этим ничтожеством.
Поскольку Кости она обычно называла грязной скотиной, я пришла к выводу, что ничтожество относилось к Джэну.
— Мама, я понимаю, как ты расстроена.
Она опять попыталась протиснуться мимо меня.
— Не беспокойся, я не стану устраивать сцену, — сказала мама, отталкивая меня да сторону.
С ее точки зрения, это был неопровержимый аргумент.
— Эй, ты! — Она промаршировала прямо к Джэну и уперла указательный палец ему в грудь. Джэн посмотрел на нее с восхищением. — Это ты создал ее отца? Неужели ты не знал, каким он оказался подонком? Или тебе абсолютно все равно, что за чудовищ ты творишь?
Кости угрюмо усмехнулся:
— Можешь оправдываться, дружище. Но, несмотря на все грубости, не смей ее оскорблять!
Джэн закатил глаза:
— Нет, Джастин, мне не все равно. Но если я обязан нести ответственность за все, что делает мой отпрыск, тоже касается и тебя. Когда я встретил твою дочь, она убила моего друга. Как ты на это посмотришь?
От такого хладнокровного маневра Джэна у меня перехватило дух.
— Какого-нибудь мерзкого вампира?! — саркастически воскликнула мать. — Одного из тех, кто покусился на ее шею?
— Вурдалака который исполнял свой долг, защищая меня от женщины, пытавшейся убить меня в моем собственном доме, заявил Джэн. Спроси у Кэт. Она подтвердит, что я не пытался ее укусить, пока она не обезглавила моего друга.
Я невольно поежилась. Откуда мне было знать, что у Дона имеются свои причины посылать меня против Джэна? Я считала, что это очередное задание по уничтожению плохих парней, и не подозревала, что уничтожила вурдалака, не сделавшего ничего плохого.
— Мне жаль, что так получилось с твоим приятелем, но я считала его убийцей. Он следил за мной и попытался сбить с ног, — ответила я. — Кроме того, ты сам признал, что убил двух своих людей. Тех, кто на тебя работал.
— Но они обкрадывали меня, — возразил Джэн. — Нет, в самом деле, Криспин, как бы ты поступил с парнями, которые рыщут по твоему дому в поисках всего, что плохо лежит?
Кости пожал плечами:
— Точно так же. Если нельзя доверять своим людям в отношении такой малости, как материальные ценности, как можно рассчитывать на их верность в более сложной ситуации?
— Верно, — согласился Джэн и многозначительно взглянул на мать. — Теперь, когда мы сравняли счет относительно Макса, в чем еще ты можешь меня обвинить, милашка?
По лицу матер скользнула тень замешательства, но затем она показала пальцем на Кости:
— В этом. Ты создал его, а из-за него погибли мои родители. Так что счет далеко не равный, вампир.
Кости помрачнел.
«Ты виноват, — мысленно сказала я. — Она ошибается.
— А еще он многому научил Кэт, сделал ее сильнее, быстрее и опаснее. Как ты думаешь, смогла бы она без этого выжить? Или ты хочешь сказать, что она не стоит твоих родителей?
Мать посмотрела на него как-то странно. Так, словно не знала, что с ним сделать. Джэн ничуть не смутился и уставился на нее не мигая. Наконец, после напряженной паузы, мама резко развернулась и пошла прочь.
— Рад был с тобой поболтать, — крикнул ей вслед Джэн.
Она ничего не ответила.
Джэн хлопнул Кости по плечу:
— Не пора ли вернуться в дом? Становится прохладно, и твоя жена явно замерзла. — Он насмешливо посмотрел в мою сторону. — Точно, замерзла, — со смехом добавил Джэн.
— Проваливай! — огрызнулся Кости.
Джэн, насвистывая, удалился.
Я фыркнула:
— Говорила тебе, что надо надеть бюстгальтер. Затем я постаралась сменить тему, не желая окончательно портить вечер: — Если ты хорошенько попросишь, я вручу подарок, хоть еще и рановато.
Губы Кости дрогнули в улыбке.
— Что я должен сказать? Пожалуйста? Ах, Котенок, пожалуйста, я тебя прошу, я умоляю...
— Прекрати, — рассмеялась я и, подмигнув, увела его в библиотеку.
Затем, вытащила из-под кровати коробку и быстро огляделась, убедившись, что мы одни (не хотела демонстрировать свой подарок при свидетелях). Я подразнила его, сказав, что это — один из подарков.
— Вот, посмотри!
Кости сорвал обертку, и его улыбка превратилась в непристойную ухмылку.
— Какая прелесть! Немного не мой размер, но, если ты настаиваешь, чтобы я его надел с удовольствием выполню твою просьбу.
— Смеешься? Ты должен выбрать, какую из этих вещиц надеть мне.
В его выборе можно было не сомневаться.
— Красную!
— Я так и думала!
От внезапно вспыхнувшего в его глазах пламени я даже охрипла. Кости наклонялся, пока его губы не коснулись моих.
— И ты не ошиблась...

15

Красная ночная рубашка льнет к телу, словно на коже выступила кровь. Кости держит меня за бедра, он выгнул спину, а из горла вырываются хриплые стоны наслаждения.
— Да, Котенок. Еще... Не останавливайся...
Я в экстазе закрываю глаза, пальцы комкают простыни, и я двигаюсь все быстрее.
— Да...
Вдруг нас накрыло какой-то дымкой, ощущение чувственного экстаза моментально пропало, а простыни ожили. Они хлопковыми змеями обвились вокруг моих запястий и лодыжек. Я хотела сказать Кости, чтобы он прекратил, но едва открыла рот; как из горла хлынула кровь.
— Все еще пытаешься казаться храброй, малышка? — произнес издевательский голос.
Меня охватил ужас. Я узнала этот голос.
Дымка рассеялась, и с моих губ сорвался пронзительный вопль. Кровать вместе с Кости исчезла, а я каким-то образом оказалась на полу у ног отца. Змеи-простыни превратились в ножи, которыми были приколоты к полу мои руки. В животе, ноге и запястьях билась непереносимая боль.
— Знаешь, что я сейчас сделаю, малышка? — продолжал Макс. — Я снова разорву тебе шею.
Он наклонился. Я пыталась изогнуться, но ножи крепко удерживали запястья. Макс смеялся, и его клыки уже почти коснулись кожи, а мои отчаянные усилия ни к чему не привели. Я снова закричала, когда он начал смыкать челюсти на моей шее.
— Прекрати, прекрати, прекрати...
Макс что-то прижал к моим губам. Я кашляла, плевалась и глотала. Но спустя мгновение лицо Макса растаяло, и я увидела кого-то другого.
— Проснись, Котенок!
Передо мной возникло лицо Кости. Царапины и синяки на его коже заживали у меня на глазах, и от них оставались только пятнышки крови. К моему рту было прижато его запястье, вокруг валялись разорванные простыни, и мы были не одни в спальне.
У края кровати стоял Заступ и держал меня за плечи. Как только я посмотрела на него, он разжал пальцы и со вздохом облегчения выпрямился. В дверях толпились Дэйв, Родни и Тэйт, а за их спинами, стараясь хоть что-то рассмотреть, подпрыгивала Дениз. Потом Кости прижал меня к себе, и в поле зрения осталась только его грудь.
— Проклятье, наконец-то ты проснулась. — Он немного отодвинулся и обхватил ладонями мое лицо. — Ты знаешь, где находишься?
В своей спальне. Полностью обнаженная, как и Кости. Заступ встал с кровати, и я отвернулась. Раздетыми оказались не только мы.
— Кости, что они все здесь делают? Заступ, прикройся!
Чертовы вампиры считают, что все хотят посмотреть на их оснащение.
Кости все так же обнимал меня обеими руками. По крайней мере, хоть моя грудь не выставлена на всеобщее обозрение.
— Проклятые животные, прочь с дороги!
Великий Боже, мать уже в холле и поднимается наверх. Если она все это увидит, ее хватит удар.
— Заступ, хватай полотенце и беги в ванную комнату, — прошипела я. — Хоть ты скройся из виду!
Он рассмеялся, но его смех прозвучал как-то устало.
— Криспин, с ней все в порядке. Я лучше пойду, чтобы она не тратила силы на ругань.
На теле Заступа тоже виднелись полосы подсохшей крови. Что за дьявольщина? Тэйт пристально уставился на меня, и я поежилась под его взглядом. Ему не стоило смотреть на меня в таком виде.
Вдруг в комнату ворвался Джэн с телефоном в руке:
— Криспин, я сказал ему, что это сработало. Он просил позвонить позже...
— Нет, это уж слишком! — взорвалась я. Даже не обратила внимания на сосредоточенный вид Джэна, без намека на непристойную ухмылку или подмигивание. — Мне приснился плохой сон. Это не повод объявлять общую тревогу, так что все свободны.
В обращенном на меня взгляде Джэна мелькнула жалость.
— Больше заботится о праве на частную жизнь, чем об угрозах. Криспин, нам надо поговорить.
— Хорошо, позже.
Наконец комната опустела. Как только дверь спальни закрылась, я расслабилась и начала дрожать. Господи, это был самый страшный из всех моих кошмаров. Если бы я не знала, могла бы поклясться, что шея еще болит. Но она и в самом деле болела. Как же такое могло произойти?
Кости посмотрел мне в глаза:
— Котенок, это был не сон, а заклятие, которое заперло тебя в твоем кошмаре. А шея болит... потому что заклятие возвратило тебя в тот день, к Максу. Если бы ты не проснулась, оно бы убило тебя.
Я напряглась всем телом, стараясь совладать со своими чувствами:
— Откуда ты знаешь?
— Ты начала кричать во сне. В спальню ринулся Чарли — он выскочил из постели и поэтому был нагим. Он сразу подбежал к кровати, и мы принялись тебя будить. Ты стала метаться и царапаться. Мы быстро поняли, что дело не только в плохих снах. Я сосредоточился и заглянул в твои мысли, чтобы прояснить ситуацию. Но что делать дальше? Джэн позвонил Менчересу и обо всем рассказал. Он один знал, что предпринять.
— Как долго все продолжалось? Мне казалось, счет идет на минуты.
— Мы бились с тобой около получаса, но минуты тянулись, как годы.
Полчаса!
— Ты сказал, Менчерес знал, что делать. А почему он?
— Потому что это сделала Патра, — с холодной яростью ответил Кости? — Нам запрещено пользоваться магией, но Патра тайком изучала приемы колдовства. Заклятие было замешено на ее крови, поэтому лишь ее кровь или кровь ее предка могла его разрушить. Менчерес слишком далеко, но он поделился со мной своей кровью и силой и решил, что моя кровь поможет. К счастью, он оказался прав.
Я вздрогнула. В следующий раз, отправляясь спать, я могу не проснуться. Меня убьют собственные воспоминания. Веселенькая перспектива!
— Значит, Патра в состоянии наложить заклятие в любое время и из любого места?
Губы Кости сошлись в одну тонкую линию.
— Если умрет, она уже ничего не сможет!
В тот же день после полудня я позвонила в пять разных служб доставки. Нет, люди в нашем доме не были столь прожорливы, но пришлось руководствоваться практическими соображениями. В конце концов, надо было кормить еще и несколько вампиров. Курьеры не подозревали, что они сами — часть меню. Впрочем, все спокойно поехали дальше с хорошими чаевыми и уменьшенным содержанием железа в организме. Родни устроил себе особый вариант плотного ужина, который разделил с Дэйвом.
— Схватить одного из людей Патры, прежде чем мы начнем планировать атаку или контрнаступление, — посоветовал Джэн после продолжительной паузы в разговоре. — Или, если посчастливится найти перебежчика.
— Из всех нас ты — самая подходящая кандидатура.
Язвительное замечание вырвалось у Дона, и я непроизвольно моргнула. После того как стало известно, кто такая Патра, он до сих пор не проронил ни слова.
— Чепуха. — Джэн вздохнул. — Послушай, Макс получил по заслугам. Он захотел избавиться от своей работы и человеческой природы, и я выполнил его просьбу, поскольку всегда найду место для способного и безжалостного парня. Это все.
Дон окинул Джэна неприязненным взглядом:
— Все? А тебе известно, что сделал Макс, когда я, узнав о его превращении в вампира, попытался его арестовать? Он убил наших родителей и оставил тела на крыльце моего дома! Это ты дал ему возможность совершить злодейство. Ты дал ему силу!
Об этом я никогда не слышала. После того как я узнала, что Дон приходится мне дядей, я спросила, есть ли у нас еще родственники, но он коротко ответил, что никого не осталось. Теперь стало понятно, почему его так тревожил этот вопрос.
Джэн не отвел глаз:
— Макс был убийцей и до нашей встречи. Единственное, что я ему дал, — это клыки.
— Ты не в силах помочь своим родителям, но твоя племянница еще жива, — заговорил Кости. — Твой опыт и знания бесценны. А сейчас вернемся к вопросу...
Он замолчал и уставился на деревянные панели потолка. Я в замешательстве проследила за его взглядом. Что случилось? Или, у нас завелись термиты?
— Менчерес близко, — объявил Кости.
Заступ тоже поднял голову:
— Я еще не чувствую его приближение.
— А я чувствую, — настаивал Кости. — И он не один.
Я закатила глаза. Великолепно. Пора прекращать это нашествие. Лучше бы арендовали тот новый итальянский ресторанчик. И мы с Дениз смогли бы отведать ветчины из цыпленка.
— А кто с ним? — спросила я.
— Этот мерзкий хлыщ, — раздраженно буркнул Кости.
Его слова вызвали у Джэна веселый смех:
— Вот как? Вечер обещает быть интересным!
В отличие от Джэна Заступ не обрадовался новостям:
— Криспин, зачем он привез его с собой? Ему известно, что вы недолюбливаете друг друга.
— Не говоря уж о том, что я не горел желанием демонстрировать ему свое жилище. — Кости начал беспокойно ходить из угла в угол. — Но Патру он ненавидит сильнее, чем меня. А поговорка гласит: «Враг моего врагам мой друг».
— Кто это? — повторила я. — Я его знаю?
— Тебе многое о нем известно, — фыркнул Кости.
Гул приближавшегося вертолета сделал дальнейший разговор бессмысленным. Спустя несколько минут скрежет металла о бетон возвестил о приземлении незваных гостей. Менчерес в сопровождении еще одного вампира сошел на землю. Кости обнял своего грандсира, а его спутника едва удостоил холодным кивком.
Кости ошибся. Я его не знала. По крайней мере, я так подумала, едва взглянув на незнакомца. Он был около шести футов ростом, с худощавым лицом, обрамленным длинными каштановыми волосами и аккуратной бородкой. Из-под высокого бледного лба сверкали глубоко посаженные глаза. Его нельзя было назвать классическим красавцем, но и не обратить внимания не представлялось возможным. Я бы наверняка вспомнила, если бы хоть раз с ним встречалась.
Протянутую мне руку пересекали старые шрамы.
— Ты, вероятно, Рыжая Смерть?
Он говорил со странным акцентом и, здороваясь, не произнес общепринятого «Привет, как дела?». Но я видела и не такие странности.
— У тебя имеется преимущество, — ответила я, пожимая его руку.
Ладонь обожгло ощущением силы. Кто бы он ни был, это определенно мастер-вампир. И ему не одна сотня лет.
— Я в этом сомневаюсь, — возразил он, также окидывая меня оценивающим взглядом.
— Перестань раздевать ее глазами, — сердито бросил Кости. — Ты не был на нашей свадьбе, но тебе наверняка известно, что она — моя жена.
Незнакомец рассмеялся. Тогда я заметила, какие странные у него глаза. Цвета меди, окаймленные изумрудной зеленью.
— Мое приглашение, вероятно, затерялось в международной почте.
Кости проигнорировал его сарказм:
— Менчерес, я надеюсь, есть весомая причина для его присутствия.
— У него есть информация, — ответил Менчерес, прежде чем обернуться ко мне. — Кэт, рад тебя видеть.
После всего, что произошло, можно было бы быть и повежливее, но в моей голове мелькнуло: «Не могу ответить тем же».
Кости искоса взглянул на меня. Я поморщилась. Вылетело из головы! По правде сказать, я не могу объяснить, почему отношусь к Менчересу с интуитивной неприязнью. Возможно, мы были врагами в прошлой жизни.
Менчерес не стал комментировать мое странное приветствие, и я постаралась быть вежливой хотя бы на словах:
— Привет, Менчерес.
— Давайте сразу с этим покончим, — проворчал Кости, поворачиваясь ко второму вампиру. — Котенок, это Влад.
Невольный смешок вырвался прежде, чем я успела его заглушить. Господи, а сколько претензий!
— Не слишком оригинально. Я встречала не менее дюжины Владов.
Его тонкие губы изогнула усмешка.
— Сомневаюсь, чтобы они носили это имя по праву рождения, как я.
Я ждала каких-то намеков, но их не было. На лице Кости сохранялось все тоже выражение серьезности и раздражения. С растущей тревогой я заметила, что никто из присутствующих вампиров даже не улыбнулся. Наконец у меня снова прорезался голос:
— Так ты Дракула? Это не розыгрыш?
Пока я переживала полученное потрясение, новые гости поздоровались с остальными. Все, кроме Аннет, приветствовали Влада со сдержанной вежливостью. А она крепко поцеловала его в губы, заставив меня укоризненно покачать головой.
И Дракула тоже, да, Аннет? Если бы Франкенштейн и Человек-Волк были настоящими, думаю, и они не избежали бы ее внимания.
Менчерес издал какое-то сопение. Если бы я его не знала, могла бы подумать, что он смеется. Кости снова посмотрел на меня, словно говоря: «Следи за своими мыслями, черт возьми!» Я решила переключиться с истории сексуальных связей Аннет на легенду.
Дракула. В шестнадцать лет я пыталась как можно больше узнать о вампирах и прочитала о тебе все, что смогла найти. Брэм Стокер сделал из тебя почти положительного героя, хотя в исторических записях содержится немало неприятного.
Раздражение Кости мгновенно улеглось, и он даже одобрительно усмехнулся. Значит, его оскорблять можно, а Аннет нельзя? Лицемер!
— Я не откликаюсь на это имя и советую, не всегда верить тому, что написано. История порой меняется. Интересно, что скажет она о тебе, Кэтрин?
— Меня зовут Кэт, — быстро поправила я его. — Запомни мое имя, и я буду обращаться к тебе должным образом.
После того как с приветствиями было покончено, мы собрались в малой гостиной. Конечно, в большой комнате было бы просторнее, но планировать убийство одной исторической личности с помощью второго не менее известного персонажа хотелось в более уютной обстановке. Влад занял кресло рядом со мной и расположился с таким видом, словно сидел на троне. Он даже слегка усмехнулся, глядя на Кости, из чего я сделала вывод, что он выбрал себе место с целью позлить хозяина дома. И это ему удалось. Кости уселся на диван с другой стороны от меня и многозначительно похлопал меня по руке.
Несмотря на обстоятельства нашей встречи, десятилетний ребенок во мне страстно хотел засыпать Влада вопросами. Кто похоронен в церкви рядом с твоим замком? Правда ли, что ты приколотил гвоздями тюрбаны к головам посланников султана, когда они отказались их снять? Когда ты стал вампиром — до или после того как бокалами пил кровь на поле боя, пируя среди поверженных врагов?
— Крестьянин примерно того же роста. Да. После, а тогда я пил красное вино.
«Чертов фокусник, — подумала я, прежде чем успела придержать свои мысли. — Еще один».
— Впечатляюще. — Влад перевел взгляд с меня на Кости. — Интересно, где она научилась ставить такие исключительные мысленные барьеры? Ты что-нибудь скрываешь, юноша?
— Не пытайся учить меня в моем собственном доме, старая летучая мышь. Ты здесь в гостях, и веди себя соответственно.
— Влад...
В голосе Менчереса послышался упрек. Но, что еще интереснее, Влад отреагировал на это примирительным жестом.
— Да, верно. Я обещал оставить наши разногласия ради общего блага и потому согласился сюда прийти. Всем известно, что я не питаю к тебе добрых чувств, Кости, да и ты отвечаешь мне тем же. По правде говоря, если бы Патра ополчилась на тебя, но не затрагивала Менчереса, я мог бы сейчас сидеть рядом с ней.
Кости пожал плечами:
— Если бы не Менчерес, мы бы схватились с тобой давным-давно. Но он испытывает к тебе глубокое уважение, и, вероятно, у него есть для этого причины. А я доверяю его суждению. Так что, полагаю, ты не такой никчемный ублюдок, каким я тебя считал.
Похоже, перемирие дается им с трудом!
Менчерес поднялся. Благодаря своим манерам он казался весьма безобидным, но я знала, насколько обманчивой бывает внешность. Могу поспорить — в бою он ужасен.
— Кости, меня потрясло известие о том, что Патра применила против Кэт магию. Как тебе известно, подобные выходки вампирам запрещены. Но ее поступок дает нам некоторое преимущество. Использование заклятия ослабило Патру по крайней мере на несколько дней, и мы получили шанс нанести ответный удар, если только сумеем ее найти. У Влада есть информация о возможном местонахождении одного из ее подданных.
Кости холодно посмотрел на Влада, и тот ответил ему усмешкой:
— Никогда не думал, что тебе может от меня что-то понадобиться?
— Пора бы тебе решить, будешь ты говорить или нет. Выкладывай все начистоту либо проваливай!
Взгляд Влада переместился на меня, потом, как ни странно, на Тэйта.
— Я чую его страсть к Кэт. Да он и не пытается ее скрывать. А ты наверняка злишься, что один из представителей твоего рода испытывает вожделение по отношению к твоей жене, не так ли?
— Эй, постойте-ка! — воскликнула я.
Но Кости поднял руку.
— Говори, по сути, — бросил он Владу.
Тонкие губы изогнулись еще сильнее.
— Как раз к этому я и веду.

16

«Похоже, Санта пил не только гоголь-моголь», — подумала я, гуляя в толпе и ожидая своей очереди сфотографироваться со стариной Санта-Клаусом. Мне самой сейчас не помешает перекусить.
Тэйт крепче прижал меня к себе. Вроде надо его оттолкнуть, но я этого не сделала. Наоборот, прильнула к нему и улыбнулась. Разве мы не должны изображать идеальную пару?
— Как ты красива! — прошептал Тэйт, щекоча мою шею губам.
Затем он немного повернул голову и накрыл своим ртом мои полуоткрытые губы. Во время работы мне не раз приходилось целоваться с неумершими. Как иначе, если я изображала сексуальную цыпочку? Но Тэйт не был ни объектом преследования, ни незнакомцем, ни даже простым субъектом при смерти. Если, конечно, Кости не потеряет самообладание и не убьет его раньше, чем закончится операция.
Холодные губы Тэйта согревались, касаясь моей разгоряченной плоти. И я не могла не отметить — он превосходно целуется, хотя вел себя достаточно сдержанно и не засовывал в рот язык. Я старалась представить, что целуюсь со своим другом. Или отнестись к происходящему как к тривиальному рабочему эпизоду. Но не могла.
Я отстранилась. Пожалуй, немного резко по сравнению с предыдущими действиями.
— Э… хочу сладкой ваты, — промямлила я.
Тэйт наклонил голову и прошептал мне на ухо единственное слово:
— Трусишка.
И он был прав. Будь это просто работа, я бы не задумываясь сыграла страсть, позволила французские поцелуи или даже погладила бы его по заднице, чтобы все выглядело правдоподобно. Но рядом со мной находился Тэйт, а потому беспристрастность испарилась. Кроме того, я каждую минуту ждала, что из-за угла выскочит Кости и оторвет Тэйту голову.
Да, Влад оказался прав: никто не думал, что Кости позволит мне во время праздничного маскарада флиртовать с мужчиной, которого он ненавидит.
Наверху раздался визг ребятишек, когда Безумный Шляпник быстрее крутанул карусель. Такие же возгласы послышались слева, где медленно плыли вагонники. Добавьте к этому шум прочих аттракционов, разговоры людей, рождественские гимны, металлический лязг машин и получите представление о бесконечном хаосе звуков вокруг нас.
По словам Влада, где-то здесь должен прохаживаться Антоний — один из приспешников Патры. Он был без ума от рождественских карнавалов. Настолько, что вопреки здравому смыслу не мог лишить себя такого удовольствия даже после объявления войны. И вообще каждый считает, что похитить, продать, выследить или убить могут кого-то другого, не его. Я сама этим грешила. Например, не подумала, что Макс станет поджидать меня в доме матери. Как после этого обвинять Антония в легкомыслии? Черт, а вдруг Антоний не появится, и Влад затеял все это, чтобы разыграть Кости?
Сказать, что Кости не одобрил мое намерение сыграть подружку Тэйта, — не сказать ничего. Он разразился такими проклятьями, что даже я возмущенно подняла брови, а напоследок пробормотал Тэйту нечто вроде: «Рано встречаешь Рождество, мудак» — и только после этого согласился с маскировкой. Намерения Влада могли оказаться и более зловещими. Впрочем, Менчерес не рассматривал вариант предательства, Кости тоже. Иначе меня бы здесь не было. И все же трудно доверять вампиру, открыто заявившему о своей ненависти к Кости.
— Не забывай о цели, — бормотала я, избегая встречи с глазами Тэйта.
— А я и не забываю, — насмешливо фыркнул он.
Я мгновенно забыла о сахарной вате. Мы с Тэйтом никогда не оставались наедине, так что теперь представился удобный случай все расставить по своим местам.
— Послушай, Тэйт, тебе надо справиться со... своими чувствами ко мне. Они мешают вашей дружбе и работе. Всякий разу, демонстрируя их в присутствии Кости, ты рискуешь жизнью.
Тэйт подошел ближе и понизил голос, хотя при таком шуме это было бесполезно: чтобы подслушать наш разговор, надо было подойти почти вплотную.
— Тебе известно, почему я не намерен молчать о своих чувствах? Потому что молчал много лет. Мы были друзьями, и я надеялся, что со временем дружба перерастет в нечто большее. Я не хочу повторять свою ошибку и не стану колебаться. Мне наплевать, что это злит Тайного Хранителя или причиняет неудобство тебе. Хватит притворяться — роль друга мне осточертела!
Тэйт наклонился, и оставалось позволить ему себя обнимать или устроить сцену и сорвать задание.
— И не говори, что подобные мысли не посещали твою голову, — тихо сказал он. — Я помню тот вечер, когда мы целовались, еще до возвращения Кости. Тогда ты относилась ко мне иначе.
«И зачем он об этом вспомнил? — подумала я, испытывая одновременно досаду и разочарование. Один вечер после слишком обильной выпивки и долгого одиночества закончился поцелуем, которого не должно было быть.
— Ты — привлекательный мужчинами, я — живая женщина. Да, эта мысль пару раз приходила мне в голову. Но лишь до возвращения Кости. С тех пор — как отрезало.
— Порой я ненавижу, Дона, — сердито бросил Тэйт.
Я изумленно моргнула:
— Какое отношение ко всему этому, имеет мой дядя?
— Дон все знал о тебе с самого рождения. До встречи с тобой мы с ним были знакомы больше трех лет. Три года, только подумай, Кэт! Это не перестает меня терзать. Дону следовало отыскать тебя всего на полгода раньше. Тогда ты познакомилась бы со мной прежде, чем с Кости. Знаешь, мы очень похожи. Тебя влечет ко мне, и, являясь коллегой по истреблению вампиров, я стал бы тебе отличным мужем. Ты полюбила бы меня, а не Кости!
Его доводы меня поразили. И что еще хуже, если бы я встретила Тэйта раньше, чем Кости, я действительно могла бы им увлечься. На счет полюбить — не знаю, но при таком раскладе ничто не мешало Тэйту стать моим постоянным спутником.
— Есть более вероятный сценарий: меня могли бы убить во время первой же миссии, потому что Кости не успел бы меня ничему научить. Даже если бы все случилось так, как ты предполагаешь, вряд ли бы у нас что-то получилось.
— Почему? — резко спросил Тэйт.
— Кости могли меня заказать. С таким предложением, к нему обращались уже после того, как я от него сбежала, и в мире неумерших было неизвестно о наших отношениях. Поэтому Кости убил бы меня либо, заинтересовавшись моим происхождением, похитил, как он сделал при первой встрече. В любом случае у нас с тобой ничего бы не вышло — иногда людям просто не суждено быть вместе.
— Я в это не верю, — упрямо возразил Тэйт.
Нежелание подчиняться обстоятельствам. Вот что делало его таким отважным солдатом. Это же заставляло упрямо настаивать на невозможном.
— Все еще может измениться, — наконец сказала я. — Однажды ты встретишь женщину, которая заставит тебя понять, как твои нынешние чувства далеки от настоящей любви. И когда это произойдет, я буду очень рада за тебя.
Тэйт тряхнул головой:
— Или ты поймешь, что Кости совсем не тот, кем кажется, и бросишь его. Признайся, Кэт, ты же почти ничего не знаешь о нем.
— Я не знаю Кости? — повторила я. — Ты, должно быть, шутишь.
— Ему почти двести пятьдесят лет, а вместе вы были в общей сложности около года, — решительно заявил Тэйт.
— Мне известен этот счет, — резко ответила я, не сумев скрыть свою боль.
— Ты ослеплена страстью. Кости всегда был профессионалом по этой части, он веками завлекал женщин в свои сети. Аннет кое-что мне рассказала о нем, и, должен признаться, порой я не знаю, чего мне хочется больше — заколоть Кости или пожать ему руку. Такой, как он, не может в одно прекрасное утро проснуться и полностью измениться, стать верным мужем.
Голос Тэйта становился все более тихим и слегка хрипловатым. Он повернулся и взглянул на меня в упор:
— Я был с тобой рядом почти пять лет. И ты знаешь, что мне можно доверять. Я никогда тебе не лгал и не изменял, а он обязательно это сделает. Пусть не сегодня и не завтра, но когда-нибудь это произойдет. И тогда ты его бросишь, а я буду ждать.
Наш разговор зашел в тупик. Как и мои попытки привести Тэйта в чувство ради нашей дружбы. Я бросила на него сердитый взгляд, не изменяя притворной улыбки, и шагнула к продавцу сладкой ваты. Джина здесь не продавали, поэтому в ожидании Антония придется обойтись сладостями.

Три порции сладкой ваты, затем два круга на чертовом колесе — ничто не сравнится с этим аттракционом, когда нужен хороший наблюдательный пункт, но даже признаков Антония не было. Как и прочих вампиров, за исключением Тэйта. Уже пробило десять, и большинство маленьких детей отправились по домам, Санта-Клаус с каждым часом становился грустнее. Вероятно, он считал минуты до двенадцати, когда праздник должен был закончиться.
После недавнего спора мы с Тэйтом почти не разговаривали, но продолжали изображать идеальную пару. К величайшему огорчению парня за прилавком, Тэйт решил поупражняться в стрельбе. Учитывая военное прошлое и таланты вампира, он с легкостью поражал любую цель. После его победоносных развлечений мне пришлось таскать за собой призовой фонд — огромного белого плюшевого мишку.
Можно не сомневаться: никто, посмотрев в нашу сторону, не мог заподозрить в нас охотников за вампирами.
Поэтому я очень удивилась, когда Тэйт, дернув меня за руку, резко развернул и стал целовать, будто в последний раз перед смертью. Мой протест моментально исчез, как только Тэйт прошептал: «Он здесь!»
Уронив плюшевого медведя, я обвила руками шею Тэйта и поцеловала его с не меньшим пылом, одновременно обозревая окрестности. Вот он! Примерно в пятидесяти футах от нас в воздухе ощущалась нечеловеческая сила. Как хорошо, что Антоний все-таки прибыл для участия в нашей игре. Если только это не какой-то другой вампир, решивший развеяться на рождественском празднике. Здесь уже оставалось надеяться на удачу.
Источник силы приближался. Кто бы это ни был, он тоже учуял Тэйта, потому это шел прямо к нам. Я добавила страсти в поцелуй. Тэйт застонал и крепче сжал меня руками. Учитывая железную хватку и бесконечный поцелуй, к тому времени, когда он поднял голову, я едва не задохнулась.
Вампир был всего в десяти футах от нас. Тэйт не блистал учтивостью — он уперся в незнакомца взглядом и даже придал своим синим глазам легкий зеленоватый оттенок:
— Чего тебе?
Я обернулась и чуть не ахнула. И это существо надо задержать? На меня смотрели широко расставленные карие глаза четырнадцатилетнего подростка. У него были черные вьющиеся волосы, слегка удлиненный нос и стройная фигура, подчеркивающая его молодость.
— Я никогда не встречал тебя раньше, произнес вампир.
Его голос больше соответствовал мощной ауре. Если по виду можно было предположить, что парня не пускают на фильмы для взрослых, то голос свидетельствовал о возрасте в пару сотен лет.
Тэйт позволил мне немного отступить, но не снял руки с моих плеч.
— А почему ты должен меня знать?
Вампир улыбнулся, продемонстрировав ямочки на щеках. Так он выглядел еще моложе.
— Потому что я знаю многих обитателей... нашей страны. А тебя – нет.
Тэйт холодно усмехнулся:
— Меня зовут Тэйт.
Вампир слегка наклонил голову набок:
— И какого ты рода?
— Род мерзавца, — ответил Тэйт, вызвав желание щелкнуть его по затылку.
Вампир сухо рассмеялся, что совершенно не соответствовало его мальчишеской наружности.
— Это может сказать каждый из нас. Я — Антоний.
«Есть!» — мысленно воскликнула я. И сразу насторожилась, надеясь, что Антоний не способен улавливать мысли. В противном случае наша затея провалилась бы. Но Кости оказался прав, говоря, что такие способности встречаются редко.
— Ты не ответил на мой вопрос, — сказал Антоний все с той же приятной улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки.
Тэйт возмущенно закатил глаза.
— Почему я должен отвечать? Я не охочусь — просто наслаждаюсь праздником вместе со своей подружкой.
— Позволь дать тебе один совет, сынок, — произнес Антоний. Для любого, кто мог стоять достаточно близко, такое обращение показалось бы по меньшей мере забавным. — Когда встречаешь одного из нас, советую называть свое имя и род. Иначе кто-нибудь может разозлиться и поучить тебя хорошим манерам.
— Кости! — Тэйт выдержал паузу, а потом добавил: — Мерзавец!
Я понимала, что он играет определенную роль, но также сознавала, что это не пустые слова. Он на самом деле так думает. Поэтому мне еще сильнее захотелось его ударить.
Антоний огляделся по сторонам, причем сделал это так быстро, что я ничего не заметила бы, если бы пристально не следила за каждым его движением.
— Ты тот самый Тэйт, — пробормотал он.
Тэйт скрестил руки на груди:
— Разве теперь не твоя очередь?
Улыбка Антония стала вызывающей.
— Патра, — коротко произнес он, ожидая реакции Тэйта.
Тэйт тоже оглянулся, но у него это заняло гораздо больше времени. Я, изображая замешательство, переступила с ноги на ногу.
— Парни, о чем это вы толкуете? — спросила я.
— Тебе не о чем беспокоиться, малышка, — ответил Тэйт и успокаивающим жестом сжал мои плечи. — Видишь ли, Антоний... работает на конкурента моего босса, а они оба хотят получить один и тот же контракт. Что касается меня, я не стал бы возражать, если бы соревнование выиграл его босс.
— Вот как? — Антоний приподнял бровь. — Это смелое заявление в присутствии незнакомца.
— Я мог раньше оказать помощь твоему боссу, но не сделал этого и раскаиваюсь, поскольку тогда получил бы намного больше, чем имею сейчас.
При этих словах Тэйт выпрямился, демонстрируя открытый вызов.
Вероятно, Антоний слышал о роли, которую Тэйт сыграл в доме Менчереса перед самым взрывом, так как он утвердительно кивнул:
— А что если тебе дадут возможность исправить ошибку? Я случайно узнал, что мой босс очень заинтересован в любой информации, которую может предоставить... корпоративный агент.
Тэйт усмехнулся:
— Как твой босс намерен платить? Мне нужны деньги и протекция.
Антоний взмахнул рукой:
— Ты представить себе не можешь, как щедра моя госпожа с верными слугами.
В этом я ничуть не сомневалась. Если, конечно, не брать в расчет тех, кто служит Патре из страха за своих близких.
— Вам обязательно сейчас говорить о делах? — недовольно протянула я.
Антоний, казалось, только сейчас заметил мое присутствие. Он не спеша осмотрел меня с головы до ног, и в его взгляде не было ничего ребяческого. Как это типично для вампиров — не обращать внимания на тех, в ком бьется сердце.
— Кто твоя подружка, Тэйт?
— Кэтлин, — ответил Тэйт, воспользовавшись моим вторым именем. — Разве она не прекрасна?
— Верно, — согласился Антоний, подходя ближе. Его глаза опасно сверкнули. — Но ее глазки, рыжие волосы и бьющееся сердце напоминают мне одну личность, о которой я слышал много интересного.
Это был открытый вызов, и я с самым невинным видом захлопала ресницами, будто спрашивая: «Кто? Я?»
— Мне нравятся ролевые игры, — холодно ответил Тэйт. — Я попросил Кэтлин перекрасить волосы и поставить контактные линзы. Есть еще какие-то проблемы?
Рука Антония молниеносным движением сдернула мои джинсы до бедра сначала с левой стороны, потом с правой. Но под ними не было ничего, кроме гладкой, нетронутой кожи.
Тэйт сердито оскалился, а я постаралась скрыть улыбку. Вот так, приятель, — никаких татуировок! Срезав ее, Макс причинил мне дьявольскую боль, но ты, вероятно, об этом не слышал. Теперь ее отсутствие пришлось как нельзя кстати.
— Еще раз тронешь ее, и наш разговор закончится, — прошипел Тэйт.
Антоний заметно расслабился:
— А она действительно похожа на настоящую Рыжую Смерть?
Тэйт пожал плечами:
— По-моему, похожа.
Я и впрямь вернула волосам их естественный рыжий цвет, но в результате они приобрели ненатуральный вид и запах, а в глазах стояли линзы голубоватого оттенка, скрывавшие природный серый цвет. Вдобавок ко всему после втирания крема для загара кожа стала более смуглой и утратила свой блеск. Все это предложил Влад. Да, изобретательности ему не занимать!
До сих пор трюк с переодеванием работал. Антоний не торопился спасать свою жизнь или применять оружие.
— Вам обязательно обсуждать других девчонок?
Я слегка надула губы, соответствуя роли.
Тэйт поцеловал меня в макушку:
— Больше не будем, дорогая.
— Тогда пойдем домой? — произнесла я все тем же обиженным тоном.
Таит повернул ко мне голову и примирительно улыбнулся:
— Еще чуть-чуть поговорим о делах, а затем я полностью в твоем распоряжении.
Антоний облизнул губы:
— Отлично. Я отвезу тебя к своему старшему, Хиксо, чтобы он утвердил наш договор! Подожди, я подгоню машину к заднему входу. Так наш уход будет менее заметным.
— Мне это не нравится, приятель, — возразил Тэйт, и в его голосе зазвенела сталь. — Ты можешь передумать и привлечь к разговору своих приятелей. А я не планирую стать мертвым неумершим до конца этой ночи.
Антоний притворился оскорбленным:
— Мне это и в голову не приходило.
— Тогда выходим вместе, и прямо сейчас! — настойчиво сказал Тэйт.
Антоний прикусил нижнюю губу нормальными, ровными зубами. При этом его лицо казалось таким юным, что он вполне мог сойти за одного из подростков, желающих сфотографироваться рядом с Сантой. Он нерешительно оглянулся на толпившихся вокруг людей, то ли сожалея, что придется покинуть праздник, то ли в поисках каких-то угроз.
Я решила схватить «руководителя» Антония: чем ближе мы подберемся к Патре, тем лучше будут результаты сегодняшней работы.
— Если мы с ним не поедем, я все равно хочу уйти, — прошептала я, прижимаясь к Тэйту, чтобы истинная цель моего предложения была очевидна любому, кто нас видел.
— У тебя есть пять секунд, чтобы принять решение, иначе она заставит меня передумать, — сказал Тэйт Антонию и поцеловал меня с таким пылом, что ни у кого не могло возникнуть сомнений в его искренности.
— Ладно, пошли, — согласился Антоний.
Тэйт оторвался от моих губ. В его глазах сверкала зелень, а у меня слегка припухли губы и перехватило дыхание.
— Едем сейчас же! — раздраженно повторил Антоний и начал проталкиваться сквозь толпу с присущей вампирам грубостью.

17

Вслед за Антонием мы вышли на автостоянку. Он направился к длинному черному лимузину. Едва мы приблизились, я сжала руку Тэйта, но он и сам уже все понял.
— Кто там у тебя? — спросил он, останавливаясь в нескольких футах от машины.
Антоний схватил Тэйта. В тоже мгновение дверцы автомобиля распахнулись и оттуда выскочили два вампира. Один помогал Антонию держать Тэйта, второй дернул за руку меня. Значит они не знают, кто я такая. В противном случае постарались бы блокировать обе руки и приставить к горлу нож.
— He бейте нас! — взвыла я.
Четверо плюс Антоний. Два вампира — явно мастера, но не очень сильные. Я пришла к выводу, что это охрана Антония на случай выхода в город. Для ловушки слабовато.
Тэйт быстро взглянул на меня, затем хлопнул по державшим его рукам.
— Я и так сяду в машину, незачем меня подталкивать! — рявкнул он.
Антоний не выпустил его, но кивнул второму, вампиру, и тот с саркастической усмешкой открыл дверцу:
— Только после вас!
Я мысленно обратилась к Кости, предлагая ему не вмешиваться и позволить этим шестеркам, отвезти нас прямо к Хиксо. Приходилось полагаться на его способности: я не знала, насколько он далеко и слышит ли меня. В конце концов, это не телефон, у которого можно проверить заряд аккумулятора.
С опущенными плечами я поспешила вслед за Тэйтом, изображая страх и растерянность. Этот прием я старательно осваивала несколько лет. Для вампира, контролировавшего мое состояние, запах страха означал желанную победу.
— Что происходит?
Для пущего эффекта мой голос, заметно дрожал, а я тем временем присматривалась к каждому из пяти вампиров, оценивая их силу.
Они сделали глупость, не обыскав меня на предмет оружия, — на спине крепились два метательных кинжала, а каблуки моих туфель были сделаны отнюдь не из дерева.
— Нас похищают, — сдержанно заметил Тэйт. — Но не беспокойся, им нужен только я.
Антоний усмехнулся и толкнул локтем своего соседа:
— Как мне повезло, что на карнавале оказался один из людей Кости. Вот Патра обрадуется!
Второй вампир не разделял веселья Антония. Он продолжал пристально меня разглядывать. Я тотчас решила, что он должен умереть первым: думающие противники нам не нужны.
— И его сероглазой рыжеволосой подружке тоже? Ты не забыл про нее?
В его руке что-то блеснуло, и я заскулила от страха, как сделал бы всякий нормальный человек при виде направленного на него оружия. Огнестрельная рана не так болезненна, как ожог, — в этом я уже убедилась. Пока он не сделает дырку в моей голове или сердце, я смогу продержаться.
Антоний захихикал, словно услышал отличную шутку.
— Кратас, никак не могу понять, почему Патра послала тебя со мной. Это просто подделка. Тэйт любит ролевые игры. Он же без ума от настоящей Рыжей Смерти, это всем известно. Пожалуй, я оставлю рыжеволосую для себя. Она не нужна, Патре.
Вампир так пренебрежительно взглянул на Антония, что остальные заметно насторожились.
— У всех вас мозги в яйцах, вот Патра и послала меня. Разве можно надеяться на удачу? Лично я в нее не верю.
Антония его слова озадачили. Он внимательно посмотрел на меня, затем покачал головой.
— От ее волос пахнет краской, глаза отливают голубизной, кожа... совсем не блестит, и татуировки нет. Кроме того, вы не видели никого, кроме этой парочки, после того, как я вошел в зал. Они все время были вдвоем. Да и вряд ли бы Кости позволил своей жене забавляться с младшим членом клана.
Кратас снова пристально взглянул на меня.
— Лишить ее воли и допрашивать — пустая трата времени, — пробормотал он, словно бы обращаясь к самому себе. — Если это не Рыжая Смерть, она будет клясться в невиновности. Если настоящая, будет тоже самое: мне говорили, что сила вампиров на нее не действует.
Черноволосый вампир нетерпеливо пожал плечами:
— Тогда убьем ее. Зачем рисковать понапрасну?
Я испуганно вскрикнула и мысленно приготовилась к борьбе, но Кратас покачал головой:
— И тем самым лишимся ценного заложника? Нет, так не пойдет.
— У меня идея, — присоединился к спору третий вампир. — Надо заставить их потрахаться. Если это Рыжая Смерть, он не решится, боясь возмездия. Да и она на это не пойдет.
Тэйт недоверчиво хихикнул, а я сжала его руку.
— Бросьте, парни. Неужели вы считаете, что я буду заниматься этим прямо здесь, когда бедная девочка дрожит от страха? Нет уж, спасибо. Я — не любитель насиловать.
Но Кратасу, к моему ужасу, идея понравилась. Он повернул пистолет:
— Предпочитаешь смерть? Пистолет заряжен серебряными пулями, и если ты прямо сейчас не разберешься со своей подружкой, их хватит на вас обоих. Давай, мы организуем для вас немного места.
Вампиры с подозрительной готовностью освободили одно сиденье, а сами сгрудились напротив. Все внимание было приковано к Тэйту и ко мне. Великолепно! Что дальше? Они слишком насторожились, чтобы предпринять какие-то шаги. Сначала их необходимо отвлечь.
Тэйт выглядел таким же растерянным, как и я. Надо срочно что-то сделать, пока он все не испортил. Кроме того, я еще не отказалась от мысли добраться до Хиксо. Если прямо сейчас затеять потасовку, в толпе трудно рассчитывать на живых пленников. Кости, конечно, придет на помощь, но вдруг я или Тэйт убьем единственного вампира, которому известно местонахождение Хиксо? Мы не имели права так рисковать.
— Я не хочу умирать, — захныкала я, проливая крокодильи слезы. — Не надо было сегодня вечером выходить. Я же говорила, что хочу остаться дома!
Тэйту хватило полсекунды, чтобы взять себя в руки. Моя реплика означала одно — продолжат игру, хотя бы некоторое время. С каждой минутой мы были все ближе к Хиксо.
Тэйт нежно меня обнял:
— Порядок, малышка! Все будет хорошо. — Затем он оглянулся. — И не вздумайте меня торопить, потому что я не пожалею времени, чтобы хоть немного привести ее в чувство.
— Выключи ей мозги, и все, — нетерпеливо бросил один из наблюдателей.
Тэйт презрительно хмыкнул:
— Может, тебе эхо и помогает трахать курочек, a я предпочитаю действовать лаской.
— Ладно, поступай как знаешь, — вмещался Антоний. — У тебя есть двадцать минут, потому что к тому времени мы подъедем к самолету Хиксо.
Я мысленно улыбнулась. Отлично! Любые сведения об объекте помогут спланировать атаку.
Кратас направил дуло в нашу сторону:
— Приступай.
Я уставилась на Тэйта, жалея, что он не обладает способностью читать мысли. Меньше двадцати минут. Если растянуть прелюдию, мы подъедем достаточно близко, чтобы обнаружить Хиксо, даже уничтожив того, кто знает дорогу. Покончим с этим, и выпивка будет за мной. Но сначала...
Тэйт целовал меня, осушая притворные слезы.
— Bee хорошо, малышка? — бормотал он. — Представь, что мы одни. Не обращай на них внимания! Вспомни, тебе всегда нравилось, когда я так тебя трогал.
Смысл был предельно ясен: я должна вести себя будто мы не раз занимались сексом. Мою сдержанность можно списать на испуг. Но не совсем.
Я сделала глубокий вдох. Если бы еще сегодня утром кто-нибудь сказал мне, что я весь вечер буду прижиматься грудью к Тэйту, я бы рассмеялась и назвала его лжецом. Но именно этим мне и предстояло сейчас заниматься, хотя ни я сама, ни моя грудь, не испытывали никакого желания.
Тэйт стая целовать меня, постепенно раздвигая губы. Я закинула руки ему на шею, теребила пальцами короткие волосы на затылке, а сквозь прикрытые веки наблюдала за вампирами, притворяясь, что полностью поглощена своим напарником.
Впрочем, последнее было неправдой. Чувство вины боролось с решимостью подобраться к цели на максимально близкое расстояние. И в данный момент чувство вины побеждало. Тут уж не до страсти!
Тэйт знал об этом. Он прервал поцелуй и взглянул мне в лицо голубыми глазами, в которых поблескивала зелень. Я поняла, что он не чувствует моего отклика, следовательно, его не ощущают и другие вампиры.
Кратас помахал пистолетом. Будь все проклято! Надо постараться их обмануть.
Я сомкнула руки за спиной Тэйта, пересела к нему на колени и наклонила его голову к своей шее. Язык и клыки, слегка царапающие чувствительную кожу на горле, напомнили мне о Кости, и подтверждением тому стала легкая дрожь. Я выгнула спину и впилась в его шею поцелуем. Тэйт тоже задрожал, его руки со спины переместились на грудь.
Тотчас возникла тревожная мысль: помнит ли Тэйт о закрепленных на спине кинжалах? Или он забыл, поглощенный крайне опасной и компрометирующей ситуацией, в которой мы оказались?
Я дотянулась до руки Тэйта и направила ее к застежке своих джинсов.
— Я ведь не должна полностью перед ними раздеваться, правда? — спросила я, стараясь изобразить умилительную просьбу.
Наши взгляды встретились. Глаза Тэйта стали совсем зелеными.
— Нет, малышка, это не обязательно.
Он помог мне спустить джинсы, и в этот момент, как ни абсурдно, в памяти всплыла ночь нашей первой встречи с Кости. И то, как он посмеивался над моими попытками его соблазнить на уединенной лесной полянке: «Ты же не собираешься заниматься со мной сексом во всей этой одежде, Котенок? Я полагаю, надо снять хотя бы трусики. Давай, не торчать же нам тут целую ночь». В тот раз я снимала одежду в полной растерянности, как, впрочем, и сейчас, хотя по другой причине, совеем не из-за того, что пятеро прихвостней Патры таращились на мою задницу, едва прикрытую узкими трусиками. Пусть смотрят! Это их хоть немного отвлечет. Меня смущало, что раздеваться помогал Тэйт. Он разглядывал меня с таким откровенным вожделением, что я чуть не провалила роль, решив отказаться от возможности приблизиться к Хиксо.
Но затем во взгляде Тэйта что-то изменилось. Он искоса посмотрел на вампиров и гневно стиснул челюсти. Я с трудом удержалась от вздоха облегчения, хотя в данный момент решимость Тэйта могла обернуться для нас бедой. Тэйт снова поцеловал меня, но я ощутила в его действиях расчетливость, хотя со стороны он казался таким же увлеченным, как и минуту назад.
Короткий взгляд, брошенный украдкой через плечо, показал, что вампиры с интересом следят за спектаклем. Лишь Кратас, казалось, был равнодушен. Его палец ни на мгновение не покидал курок. Даже в столь удручающих обстоятельствах я не могла не одобрить решение Патры приставить его к Антонию: целеустремленность была бы весьма ценным качеством, если бы ее не направляли против меня.
Будь я обычным человеком, мне бы и в голову не пришло сопротивляться под дулом пистолета. Однако я могла уклоняться от пуль быстрее, чем их выпускали люди. Но не вампиры! В этом я убедилась на собственном горьком опыте.
Я позволила Тэйту изменить положение, и он встал передо мной на колени. В такой позе моя спина была полностью скрыта от глаз наблюдателей, и достать кинжалы стало гораздо легче.
— Хватит возиться!
В подкрепление своих слов Кратас снова взмахнул пистолетом. По моим подсчетам, мы были на полпути к цели. Проклятье! Необходимо подобраться ближе.
Я мысленно обратилась к Кости, хотя и представления не имела, сможет ли он меня услышать.
«Кости, я начинаю отсчет. Стартуем на счет «ноль».
«Пять...»
Тэйт прекратил поцелуй, чтобы расстегнуть брюки. В его глазах сверкнули зеленые огоньки.
«Четыре...»
Я одной рукой сжал его плечо, а второй обхватила рукоятки кинжалов.
«Три...»
Тэйт расстегнул молнию, и белья на нем не оказалось. Я едва не отшатнулась, рискуя разрушить все планы. Действие разворачивалось быстрее, чем я предполагала.
«Два...»
Произошло одновременно три события. Я размахнулась и послала в вампиров оба кинжала. Кратас выстрелил, но из-за того, что передо мной был Тэйт, пуля попала не в сердце, а в бок. Крыша лимузина была сорвана.
Через мгновение я увидела Кости, и он тотчас выхватил меня из машины. В следующую секунду с неба, словно летучие мыши, на авто обрушились Заступ и Джэн; Тик-Ток и Дэйв прыгнули внутрь прямо с шоссе.
Несколько соседних машин яростно заскрипели тормозами, заметив, что лимузин швыряет из стороны в сторону. Все это я увидела с нового наблюдательного пункта, футах в пятидесяти над землей повиснув на согнутой руке Кости. Я даже не успела подумать о необходимости разбираться с дорожным движением, как Кости стремительно нырнул вниз.
— Надо убрать этот мусор с дороги! — крикнул он.
Кости, Джэн, и Заступ ухватились за края лимузина и взмыли вверх. Автомобиль поплыл над асфальтом, словно у него появились крылья. Машина еще содрогалась от ударов, но звуки борьбы изменились. Вместо яростных криков слышались сдавленные проклятья, обрываемые смертельным хрипом.
Через несколько миль впереди показался двухмоторный самолет с вращающимися пропеллерами. Там должен быть Хиксо, и если мы его видим, значит, и сами попали в его поле зрения.
Кости разъяренно рыкнул и помчался прямо к нему, пронзая темноту зеленым пламенем глаз.
— Думаешь, они успеют оторваться от земли, Криспин? — крикнул Джэн, догоняя его после завершения своей части работы в лимузине.
— Ни за что, — бросил в ответ Кости.
— Мы сами с ними справимся. Позаботься о Кэт, она ранена, — не поворачивая головы, предложил Заступ.
— Даже не думай об этом, — вмешалась я. — Рана поверхностная. Не прекращай погоню.
— Я так и делаю.
Чтобы понять, насколько Кости взбешен, умения читать чужие мысли не требовалось. Но полет в стиле Супермена, транспортировка автомобиля и предстоящая атака на самолет не располагали к бытовым разговорам.
Самолет покатился по земле, быстро набирая скорость. Мы тоже устремились вперед. Невидимые потоки энергии носферату заставляли воздух вокруг нас искриться и потрескивать. Я прикрыла глаза, но не от страха, а из-за того, что меня почти ослепил встречный ветер. Сквозь ресницы я увидела, как самолет взлетел. Мы были еще в пятидесяти ярдах от него.
— Пора! — скомандовал Кости и выпустил меня из рук.
Неясная тень подхватила мое тело в воздухе, не дав грохнуться о землю. Оцепеневший взгляд уловил сыпавшиеся из автомобиля тела, когда Кости бросил, машину в самолет. Прогремел взрыв, и вспышку заслонила фигура вампира, мягко опустившею меня на землю.
— Оставайся здесь! — бросил Джэн, направляясь к рухнувшей железной птице.
Я проигнорировала его приказ и побежала следом, но вдруг заметила, что дрожу всем телом. Почему мне так холодно, если пламя совсем близко?
Из-под обломков самолета выскакивали объятые пламенем тени и сразу попадали в руки преследователей. Знакомые мне люди, сновавшие между вздымавшихся столбов огня, казались ужасными демонами. Через несколько минут все было кончено, а я почему-то оказалась на траве и даже не помнила, как упала. Наверное, рана была серьезнее, чем казалось.
Из оранжевой дымки появился Кости — весь в пятнах крови и сажи, а рубашка порвана в нескольких местах. Он опустился на колени:
— Котенок, будет очень больно, но так быстрее.
От такого предупреждения я широко раскрыла глаза, но рука Кости уже прижала меня к земле. Второй рукой он достал нож и вонзил его в раненый бок. Когда вслед за лезвием в рану погрузились пальцы, я не удержалась от крика. Спустя мгновение, показавшееся мне бесконечно долгим, Кости вытащил пулю, затем рассек себе ладонь и приложил к рассеченному боку. После этого разрезал свое запястье и прижал к моим губам. При первом же глотке боль отступила, и я закрыла глаза.
Пока срастались мышцы, бок еще немного пощипывало. Я вдруг поняла, что после выстрела Макса Кости, вероятно, сделал тоже самое, но в тот раз я потеряла сознание. Кроме всего прочего, Макс тогда разорвал мне горло, и это окончательно меня сломило.
Кости снял рубашку через голову.
— Немного порвана, но, думаю, сгодится, чтобы прикрыть твою голую задницу, — сказал он, протягивая ее мне. — Боюсь, твои джинсы сгорели вместе с машиной.
Его взгляд говорил о многих чувствах, и одним из них был упрек. Я смущенно завязала рубашку вокруг пояса наподобие юбки.
— Кости я...
— Позже, — оборвал он меня. — У нас еще много дел.
— Криспин!
Джэн шагнул вперед, держа кого-то за горло. Он тряхнул своего пленника, словно тряпичную куклу, и бросил нам под ноги.
— Вот. Я думаю, ты хотел получить его живым. Чарли и Тик-Ток поймали Хиксо, но нам пора убираться отсюда. Проклятые копы вот-вот будут здесь.
— О них можно не беспокоиться. В ее дурацкой работе есть свои преимущества: махнет удостоверением, позвонит куда следует, и полицейским останется лишь ругаться и пинать ногами камни, не подходя близко к обломкам. Ей-богу, почти смешно!
В следующее мгновение тон Кости стал устрашающе жестоким.
— Ну здравствуй, приятель. Я припомню тебе свою жену. Ты сделал глупость, выстрелив в нее.
На лице Кратаса отразилась угрюмая решимость.
— Я так и чувствовал, — сказал он, обращаясь ко мне. — Надо было прислушаться к своему инстинкту.
— Знаешь, что я сделаю с твоей пулей?
Равнодушный тон Кости не обманул Кратаса. По его лицу было видно — он не питал никаких иллюзий.
— Я намерен ее расплавить и изготовить лезвие с добавкой серебра. И потом буду по очереди пронзать им каждую часть твоего тела, кроме сердца.
Порой Кости меня просто пугал.
— Ты собираешься поступить с ним как с Максом? — спросил Джэн, ничуть не сочувствуя предстоящим мучениям Кратаса.
— Вроде того. Но мы разберемся с ним позже. Загони всех в грузовик, чтобы мы могли отсюда убраться.
Два подъехавших грузовика ничем не отличались от машин, постоянно снующих по шоссе: забрызганные грязью борта, поцарапанные крылья; даже водители походили на самых обычных дальнобойщиков. Более того, когда опустился задний борт одного из них, мы увидели несколько ящиков. Это была декорация, за которой скрывался чудо-контейнер.
— Чарли, поедешь внутри вместе с Хиксо. Если нам повезет, парень может знать, где находится Патра. Котенок, мы доберемся до аэропорта во втором грузовике. Джэн! Поедешь с нами или будешь добираться самостоятельно?
Джэн презрительно взглянул на грузовики и покачал головой:
— Я предпочитаю собственные способы передвижения.
— Возьми с собой Тэйта.
Кости даже не сделал вид, что это просьба. Его слова прозвучали как строгий приказ. Джэн пожал плечами.
— Как скажешь!
Заступ подвел вампира, закованного в тяжелые цепи. Представлений не требовалось — это мог быть только Хиксо. Прямые черные волосы, смуглая кожа и характерный нос выдавали в нем уроженца Египта. Подходя к нам, он не спускал с меня глаз. Потом усмехнулся:
— Рыжая Смерть! Я предвкушаю твою встречу с моей госпожой.
— Я тоже, Хиксо, — вернула я ему презрительную усмешку.

18

Заступ отвел Кратаса в трейлер, где имелись оковы, наручники и иные приспособления, развешанные по стенам фургона.
Кости взял меня, за руку:
— Пошли.
Он ловко запрыгнул на борт второго грузовика и поднял меня. При виде открывшегося за фальшивой стенкой интерьера я изумленно вскрикнула: он сильно отличался от помещения, куда я только что заглянула. К полу были привинчены два дивана и пара кресел, да еще и холодильник. А под ногами — ковер.
— О господи, — выдохнула я. — Да это настоящий спальный вагон!
— Мои люди разместятся здесь после того, как разберутся с Кратасом и Хиксо, — лаконично ответил Кости. — Незачем всем тесниться в одном грузовике. Мы позаимствовали его чтобы добраться до аэропорта.
Под полом раздался скрип рычагов, означавший, что водитель включил передачу. Потом рывок, и грузовик, слегка покачиваясь, покатился вперед.
Кости смотрел на меня, скрестив руки на груди. Я тревожно переступила с ноги на ногу, ощущая напряженность молчания каждой порой.
— Ты же понимаешь, что я не собиралась заходить с Тэйтом так далеко, — заговорила я. — Я только хотела ближе подобраться к Хиксо и отвлечь вампиров, чтобы вытащить кинжалы.
— И это был блестящий бросок, милая. Кинжалы вонзились Кратасу в оба глаза, он стрелял вслепую.
Его тон заставил меня поморщиться.
— Мне очень жаль, — пробормотала я.
Кости не надо было объяснять, что мои сожаления не относились к ослепленному вампиру. Он обошел комнатку. Его гнев заполнил все пространство. Однако я не знала направлен он на меня, на Тэйта или на войну, из-за которой мы оба оказались в этом грузовике.
— Нужно об этом поговорить, — сказала я, мысленно готовясь опровергнуть любые обвинения в свой адрес.
В конце концов, а этой операции я должна была только целоваться с Тэйтом, но не заниматься с ним сексом, будучи одетой лишь в тонкий свитер и узенькие трусики. Если бы ситуация была обратной, я бы тоже разозлилась.
Кости резко повернулся:
— Я сомневаюсь, чтобы разговоры нам помогли. Ты сделала то, что считала нужным. Твои методы бесят меня, но я не могу не одобрить результат.
Он неторопливо шагнул в мою сторону, но при всей своей кажущейся медлительности все равно был похож на опасного хищника. Остановившись в нескольких дюймах, он дотронулся до моего рукава, и я невольно вздрогнула. В этом прикосновении было что-то угрожающее.
— Куда он тебя целовал? Как ласкал?
Я смотрела ему в глаза:
— Все это не имеет, значения. И я не чувствовала ничего, похожего на твои прикосновения.
— Ага...
Он говорил спокойно, но глаза горели зеленым огнем. Была ли это ярость или что-то другое, я не понимала. Он наклонился, почти прикоснувшись губами к моей коже. И я снова, не зная, что будет дальше, не удержалась от дрожи.
— Он целовал тебя сюда. — Его голос превратился в тихое рычание. — И я подозреваю, что он трогал тебя здесь... — Он коснулся моей груди поверх блузки. — И здесь я чую запах его рук, — добавил он, опускаясь на колени и проводя ладонью по внешней стороне бедра.
Я не двигалась, словно дичь, затаившаяся поблизости от охотника.
— Я едва не убил его сегодня!
Кости говорил, почти касаясь губами кожи, и от этого у меня по спине побежали мурашки. Я ничего не ответила, зная, что, удержавшись от этого поступка, он исчерпал запас терпения.
— До встречи с тобой я никогда не ревновал, — продолжал Кости все тем же тихим и угрожающим тоном. — Но это больно, любимая. Как будто по моим венам течет расплавленное серебро. Иногда вечерами, глядя, как ты во время работы обнимаешься с другими мужчинами, я боюсь сойти с ума.
Его пальцы по-прежнему легко касались моих бедер, отчего безумно хотелось отодвинуться назад и одновременно приблизиться. Казалось, все мое тело затаило дыхание. Несмотря на внешнее спокойствие, Кости буквально кипел изнутри, и я чувствовала, что в любой момент его эмоции могут вырваться наружу.
— Это было лишь представление, — повторила я.
— О, я знаю, — быстро ответил Кости. Сверкающий зеленый взгляд встретился с моими глазами. — В противном случае Тэйт не остался бы в живых. Я понимаю, что все это ради поимки Хиксо. Но, Котенок... — его голос стал тверже, — никогда и ни при каких обстоятельствах не позволяй никому так вести себя с тобой!
Потом, к моему огромному изумлению, Кости рывком стащил с меня трусики.
— Что ты делаешь? — ахнула я.
— А ты как думаешь? — пробормотал он, раздвигая мои ноги.
Я ожидала чего угодно, но только не этого:
— Но ты все еще... сердишься на меня.
— Ты права, — последовал сдавленный ответ, и от прикосновения его языка у меня ослабели колени.
Я хотела сказать, что это нечестный прием, как вдруг Кости обхватил меня за талию и поднял. К моим щекам хлынула кровь. Мои ноги оказались на его плечах, а головой я почти касалась потолка.
— Кости, — еле выговорила я, — прекрати! Отпусти меня!
Его язык без устали продолжал меня ласкать.
— Нет. Ты моя, и я хочу взять тебя сейчас же!
Я не стала ему отвечать. Мне казалось, что не стоит заниматься любовью в состоянии бешенства, но если это был новый вид схватки, я ее быстро проигрывала. У меня вырвался резкий крик, когда клыки Кости сжали клитор, но не резко, а едва сдавливая. Невероятное ощущение заставило меня выгнуть спину, прижаться к его рту, требуя повторения снова и снова. Я задыхалась от экстаза и нахлынувших эмоций. Все разговоры казались излишними. Кости знал, что мне это нравилось, и я не могла сопротивляться его натиску.
— Скажи, что ты меня хочешь! — зарычал он.
— Господи, да! — выдохнула я, отчаянно желая ощутить его внутри себя.
— Скажи это!
Это был приказ, несмотря на то, что его язык продолжал меня ласкать. Я вцепилась пальцами ему в волосы и едва не вырвала их, отрывая голову Кости от себя.
— Я хочу тебя, — прошептала я внезапно охрипшим голосом. — Сейчас. И ты не посмеешь мне отказать.
Резкий смех защекотал бедра.
— И не мечтай!
Кости стал медленно меня опускать, проводя губами по всему телу, пока ноги не коснулись пола. Как только я ощутила опору, толкнула Кости к дивану. Он упал и я оказалась на нем. Скользнув к его ногам, я стянула джинсы и обхватила губами его плоть. Он был прохладным, словно оживший мрамор. Я вобрала его в себя, насколько смогла, и стала высасывать долгими, сильными глотками.
Кости застонал, выгибая спину:
— Сильнее!
Я увеличила давление. Его пальцы запутались в моих волосах, а потом, когда я удвоила натиск, сжались в кулаки.
— Проклятье, какое блаженство, — промычал он. — Я больше не могу ждать.
Не обращая внимания на мои протесты, он поднял меня, усадил к себе на бедра и проник в меня так глубоко, что стало почти больно. Кости стал двигаться мощными, жадными толчками, и покачивание грузовика только усиливало мои ощущения.
Я запрокинула голову и погрузилась в океан наслаждения. Кости приподнялся и поймал губами мой сосок. Он сосал его, пока я не застонала от наслаждения, потом перешел ко второму соску, доставляя такое же непереносимо чувственное удовольствие. Я подставила ему свое горло:
— Укуси меня!
Он только лизнул кожу:
— Нет, ты и так потеряла сегодня ночью много крови.
— Кусай, — простонала я. — Покажи мне, что я принадлежу тебе.
Его толчки ускорились, а руки крепко обхватили мое тело.
— Ты моя! — зарычал он, прижимаясь ртом к бьющейся жилке.
Клыки легко пронзили кожу, но я даже не сумела порадоваться одержанной победе. Горячий шквал наслаждения охватил мое тело, и голова закружилась. Причиной тому был вовсе не единственный глоток крови, выпитый Кости, перед тем как он закрыл проколы. Он поцеловал меня, оставив во рту металлический привкус крови. Я прильнула к его груди, хотя готова была взорваться от бушевавших в моем теле эмоций.
— Твоя очередь, Котенок. — Его голос охрип от вожделения. — Покажи, что я твой.
Мои зубы коснулись его шеи. Рука Кости легла на волосы, прижимая голову к шее, побуждая кусать сильнее, пока кровь не заполнила мой рот.
Я сделала глоток. Кости поднял мне голову и снова поцеловал. На наших губах смешивались запахи секса и крови. В его страсти и движениях крылось что-то первобытное. Я должна была ему доказать, что никто другой не имел для меня никакого значения.
— Не останавливайся! Не останавливайся! — Вероятно, я сказала это вслух.
Но Кости повернул меня и оказался наверху, двигаясь все с той же неослабевающей интенсивностью.
— Я не могу остановиться.
Это была лучшая из моих битв.

Стробоскопический свет верхней фары пронзал темноту быстро перемещающимися лучами. Недавно выпал снег. Я мерзла, несмотря на две пары брюк, два свитера и куртку. Кости набросил поверх рубашки только кожаное пальто, да и то скорее по привычке, чем для защиты от холода.
Верхняя фара погасла — это сигнал для нас.
Кости облетел базу с такой скоростью и по такой непредсказуемой траектории, что даже если кто-то целился в нас ракетой, он бы не успел выстрелить. Впрочем, сбить Кости из легкого оружия также не представлялось возможным. Я устроилась у него на руках и закрыла глаза, чтобы не кружилась голова от неожиданных подъемов, спусков и поворотов. Мы могли бы просто въехать внутрь, но Кости, как всегда, соблюдал предельную осторожность. Он не мог исключить шанс, что кто-то из слуг Патры выследил нас после падения самолета и теперь поджидает у базы, с ракетной установкой, как это сделал Макс.
На лицах охранников отразилось едва сдерживаемое изумление, когда из темноты сначала вылетел Кости и, не снижая скорости, направился к ним, а потом появились Джэн с Тэйтом на руках, Тик-Ток и Зеро.
Дон не хотел открывать Джэну местоположение базы, но Кости отмел его возражения. Он был уверен, что Джэн никому не выдаст секрет, и тот прибыл вместе со всеми. Едва коснувшись крыши, он отпустил Тэйта. Джэн с легким любопытством огляделся по сторонам. Учитывая, что чуть больше года назад Дон посылал меня с заданием убить или схватить Джэна, его визит сюда был, по крайней мере, не совсем обычным явлением. Как же много с тех пор изменилось!
Все шестеро прошли внутрь. Никто не был ранен, ничего не взорвано. По-моему, все закончилось благополучно, хотя я не совсем представляла, зачем понадобилось возвращаться на базу.
После нашего с Кости… спора в трейлере он заявил, что должен встретиться с Доном. Конечно, я спросила его о причине, но у Кости имелись способы меня отвлечь. Потом произошла интересная сцена в частном аэропорту, где Кости своим зеленым взглядом отключил сознание пилота, и нас благополучно доставили в Теннесси. И вот мы здесь, а я так и не знаю, о чем Кости собирается говорить с моим дядей. Скоро все выяснится.
С тех пор как мы встретились с остальной группой в нескольких милях от базы, я избегала смотреть на Тэйта. Между нами установилась неловкая напряженность. Кости ничуть не изменил свое поведение, хотя и чувствовал мое смущение. Поэтому его предложение застигло меня врасплох. Он сказал, что должен найти Хуана и кое-что обсудить, а потом предложил мне встретиться с ним в кабинете Дона.
— Ладно, — выдавила я, разрываясь между желанием пойти с ним, чтобы не оставаться с Тэйтом, и необходимостью остаться, чтобы не показать свою трусость.
Я выбрала второе. Кто скажет, что я ищу легких путей? Это не для меня!
Джэн многозначительно оглянулся на Тэйта и усмехнулся.
— Я пойду с тобой, Криспин, — заявил он.
Я направилась к кабинету Дона. И ничуть не удивилась, когда Тэйт пошел следом за мной. Прежде чем закрылись двери лифта, я услышала саркастический смех Кости — его тоже не удивил поступок Тэйта.
Тик-Ток и Зеро отправились с нами. Взглянув на них, я уже в который раз подивилась отличиям их внешнего облика. Если и существовала пара абсолютно непохожих друг на друга вампиров, то это были чернокожий Тик-Ток и альбинос Зеро.
— Где вы познакомились с Кости? — спросила я, стараясь разрушить стену молчания.
— В Польше, — ответил Зеро.
— В Австралии, — сказал Тик-Ток.
Я не была ни в одной из этих стран. В голове всплыли слова Тэйта о том, что я не знаю Кости и что я провела с ним всего один год из двухсот пятидесяти лет его жизни. Я тотчас напомнила себе, что это мне давно известно.
— Ну и как вы поладили с Тайным Хранителем? — с самым равнодушным видом осведомился у меня Тэйт.
— Прекрасно!
Мой голос прозвучал как-то невыразительно.
Тэйт вдруг остановился и схватил меня за руку.
— Кэт, как долго ты будешь притворяться, что ничего не произошло?
— Не надо! — крикнула я Тик-Току, у которого в руке блеснул кинжал. — Отставить, парни. Я сама разберусь.
Клыки Зеро вернулись в десны, а Тик-Ток после моего пристального взгляда спрятал кинжал.
Я повернулась к Тэйту и посмотрела ему в глаза:
— Это была работа, Тэйт. Мы зашли дальше, чем намеревались, зато добрались до цели и только это имеет значение. А теперь, если не хочешь окончательно разрушить нашу дружбу, будь добр перестань толковать случившееся по-своему.
— Я знаю, что я чувствовал, — резко ответил Тэйт. — Говори что угодно, Кэт, но там, в машине, было мгновение, когда ты не играла. Ты не можешь поклясться, что относилась ко мне лишь как к другу.
Я ощутила в воздухе приближение силы, и в следующее мгновение раздался смех Кости.
— Так я и думал, — язвительно бросил он с противоположного конца коридора. — Я знал, что не пройдет и двух минут, как ты об этом заявишь. Но ты, верно, сошел с ума, если считаешь, что можешь встать между мной и моей женой.
Тэйт скрестил руки на груди.
— Я уже это сделал.
Кости подошел ближе. Воздух стал потрескивать от сгустившейся энергии. Джэн прислонился спиной к стене и молча наслаждался спектаклем. Зеро и Тик-Ток отошли в сторону. Между Кости и Тэйтом осталась я.
— Что ты собираешься делать? — тихо спросила я.
Кости приподнял бровь:
— Ничего, милая. А почему ты спрашиваешь?
«Потому что ты смотришь так, словно собираешься сыграть в футбол головой Тэйта, — подумала я. — А этого не должно произойти, даже если он — полный идиот».
Из кабинета выглянул дядя. Окинув взглядом выстроившихся вампиров и оценив решительную позу Тэйта, он кашлянул:
— Кэт, Кости! Рад, что вы благополучно вернулись. Не зайдете поговорить? Я как раз собирался откупорить бутылку виски.
Я и не помнила, чтобы дядя употреблял спиртное, но его вмешательство было как нельзя кстати.
Кости улыбнулся:
— Мне не повредит стаканчик, старина.
Войдя в кабинет, я вложила руку в ладонь Кости, и хорошо сделала, потому что чуть не упала, услышав его следующие слова.
— Пошли с нами, дружище, — позвал он Тэйта.
Вслед за Доном мы вошли в кабинет. Я села на диван, рядом устроился Кости. Тэйт остался стоять все в той же напряженной позе, всем своим видом демонстрируя несгибаемое упрямство.
Дон по очереди осмотрел каждого, потом вздохнул:
— Мое появление прервало какие-то гнусные разборки или мне показалось?
— Это не важно, все позади, — сказала я, поглядывая на Тэйта, чтобы он не вздумал возражать.
— Ты абсолютно права, любимая.
Кости немного наклонился, чтобы запечатлеть на моей щеке легкий поцелуй, а затем бросил бомбу:
— Дон, теперь я могу читать мысли, людей. Поэтому знаю, в каком затруднительном положении ты оказался. Но у тебя имеется отличный выход. Весьма похвально, что до сих пор ты не использовал свои достижения для получения финансовой выгоды. Но чрезвычайные обстоятельства требуют соответствующих мер, не так ли?
— Что?! — воскликнула я, шокированная не только последним предложением, но и признанием Кости относительно своего нового дара.
Мой дядя даже не вздрогнул:
— Я не могу опубликовать результаты своей работы. Применение синтетической крови вампиров в медицине еще не изучено. Попади она в плохие руки, и все население рискует превратиться в убийц со сверхчеловеческими способностями.
— О чем это вы толкуете? — снова спросила я.
— Дон оказался в трудной ситуации, — ответил Кости. — Правительство решило сократить бюджет, и нам грозит приостановка работы на год, а то и на два. Он никому не хотел об этом говорить из опасения подорвать моральный дух солдат.
От изумления я открыла рот, но выражение лица Дона подтвердило слова Кости.
— Почему ты до сих пор ничего нам не сказал! — воскликнула я:
Кости потер подбородок и окинул Дона оценивающим взглядом:
— Ты верно оценил возможные последствия применения вампирской крови. Но она тебе не понадобится. Что сейчас больше всего тревожит политиков? Терроризм. Это пугает их до потери сознания. Что ты можешь предложить такого, чего больше ни у кого нет? Специалиста, который способен получить все имена, явки и планы быстрее, чем они успеют организовать полноценное дознание.
Кости замолчал, давая боссу возможность вдуматься в его слова. Я все еще не могла смириться с мыслью, что дядя скрывал от нас такую важную информацию, касающуюся работы отдела.
— Ты предлагаешь использовать свои способности? — с нескрываемым скептицизмом спросил Дон.
Кости невесело усмехнулся:
— Не свои. Тэйта. Запусти его в камеру, где сидит самый упрямый заложник, и Тэйт с помощью зеленого взгляда выудит, из парня любые сведения, которые можно будет передать самому высокому начальству. Максимум через два месяца тебя повысят в звании, вдобавок ты окажешь неоценимую помощь своей стране. Более того, законники Женевской конвенции станут целовать тебе пятки, поскольку ни пленник, ни его стражники даже не вспомнят, как это произошло.
— Ты ублюдок! — взорвался Тэйт, гневно замахнувшись на Кости.
— Сядь, солдат! — прикрикнул на него Дон тоном, какого до сих пор, я за ним не замечала.
Тэйт замер и обернулся ко мне:
— Он предлагает это ради того, чтобы отослать меня подальше от Кэт. Ему наплевать на нашу организацию, страну, и все остальное. Кроме нее!
— А это имеет значение? — холодно спросил Кости. — Разве ты заботишься о своей организаций, стране или о чем-то другом, кроме нее? Ты говорил, что любовь не мешает работе. Докажи!
Я поняла, что Кости планировал этот шаг с момента, когда сорвал крышу у лимузина. Он со всем сошел с ума, и даже не пытается это скрывать.
Дон поднялся из-за стола:
— Ну, Тэйт, что скажешь?
Тэйт с нескрываемой ненавистью посмотрел на Кости:
— Если прикажешь, я согласен, Дон.
Шеф вздохнул:
— Ты лучший из людей, которых я знал. Ты доказал, что все мои опасения насчет изменения характера после обращения в вампира были напрасны. — Дон перевел взгляд на Кости. — Мне будет нужен кто-нибудь на замену. Кэт слишком занята, а одного Дэйва недостаточно.
Кости даже не моргнул:
— Оставь Тэйта еще на недельку, а потом можешь его отсылать, у тебя появится замена.
Дон снова повернулся ко мне:
— Теперь можете идти, Кэт. С остальным я сам справлюсь.
Хоть все было сделано и ради благих целей, я жалела Тэйта, зная, как мучительно покидать человека, которого любишь. Я лишь надеялась, что вдали от меня он полюбит кого-то другого. Может быть, расставание поможет ему понять, что есть много прекрасных женщин, кроме меня, и научит не стремиться к далекой цели.
— Будь ты проклят! — проворчал Тэйт, глядя на Кости.
— Я надеюсь… — Нужные слова никак не приходили на ум. — Береги себя, Тэйт, — пробормотала я, выходя из кабинета в сопровождении Кости.

19

Мы задержались на базе — это была идея Кости, а не моя. Пока он разыскивал Хуана, я прошла в свой кабинет. Через пятнадцать минут они оба присоединились ко мне. Хуан был бледен и сильно взволнован.
— Что случилось, приятель? — спросила я его.
Хуан окинул взглядом мой кабинет:
— Кости, aqui? Ahora?
Кости закрыл за собой дверь.
— Si, — невозмутимо ответил он. — Listos?
Глаза Хуана на мгновение встретились с моими, затем он кивнул:
— Si.
Я еще не закончила переводить их диалог, как вдруг Кости схватил Хуана и вонзил ему в шею клыки. Что за дьявольщина? Потом до меня дошел смысл их разговора. «Кости, здесь? Сейчас?» — «Да. Готов?» — «Да».
О боже, значит, Хуан станет заменой, которую Кости обещал Дону! Да уж, он не тратит зря время.
У Хуана подогнулись колени и закрылись глаза. Вскоре он потерял сознание от шока, вызванного огромной потерей крови. Кости придерживал его тело и продолжал пить. С лица Хуана исчезли последние краски, зато щеки Кости вспыхнули румянцем, можно сказать покраснели. Если бы я сейчас к ним прикоснулась, ощутила бы тепло. Высокая температура продержится до тех пор, пока Хуан в свою очередь не напьется крови Кости.
Пульс Хуана резко замедлился. В первый момент после укуса его сердце выбивало тревожное стаккато, а теперь слышались отдельные гулкие удары, промежутки между которыми увеличивались.
Через минуту Кости поднял голову:
— Котенок, дай мне нож для разрезания бумаги.
Мне понадобилось не меньше секунды, чтобы стряхнуть оцепенение, вызванное смертью друга. Затем я протянула Кости требуемый предмет. Он рассек себе шею, и переполнявшая вены кровь брызнула фонтаном. Кости направил ее в безвольно приоткрытый рот Хуана.
В кабинет вошел Дэйв — на его лице застыло странное выражение. Тонкие пурпурные струйки по-прежнему сочились в неподвижный рот Хуана. Воздух наэлектризовался, словно поблизости бушевала сильная гроза. Кости, не отводя, костяного ножа от раны, прижал губы Хуана к своей шее. Наконец они дрогнули. Затем Хуан бессознательным движением приник к открытой ране. Нож для бумаги упал на пол, и Хуан впился в шею Кости, подчиняясь новому инстинкту, он прижимался все сильнее и начал рвать бледную кожу зубами.
Некоторое время Хуан продолжал терзать шею Кости и жадно глотать его кровь. Кости, сжав губы в тонкую линию, придерживал его и наблюдал, как бесповоротно измененная кровь возвращается к своему владельцу. Наконец он оторвал от себя Хуана, повалил на пол и прижал обеими руками. Хуан забился, отчаянно пытаясь вывернуться, и алчно щелкнул зубами, уже заметно похожими на клыки.
— Нет, дружище, пока с тебя хватит, — проворчал Кости.
Дэйв шагнул ко мне и встал на пути нового существа, охваченного слепой и неутолимой жаждой крови.
Хуан яростно бился целую минуту, потом задрожал всем телом и бессильно обмяк. Затихли последние удары его сердца.
Кости со стоном откатился от тела: создание нового вампира истощало его силы, не говоря уж о том, что он лишался большого количества крови.
— Тебе надо подкрепиться, — заметила я и попыталась протиснуться мимо Дэйва, чтобы принести несколько пластиковых пакетов из нашего банка крови.
— Нет.
В мгновение ока Кости был на ногах.
— Просто... оставайся здесь, Котенок.
Я все поняла: в прошлый раз во время такой же операции я ушла «ненадолго», а потом меня пытали и чуть не убили.
— Я сам принесу, — предложил Дэйв, видимо тоже вспомнив о случившемся.
— И ты останься, — сказал Кости: — Побудь здесь на тот невероятный случай, если наш друг очнется и нацелится на ее горло. Тогда мне не надо будет его убивать. Позвони Джэну, пусть он принесет крови.
Господи, вечно он перестраховывается! Шанс, что Хуан очнется так скоро да еще одолеет Кости, был равен нулю, но я не стала спорить. Дэйв позвонил по телефону. У него не возникло возражений, значит, и Дэйв подвержен паранойе.
— Почему бы нам просто не поместить его внизу, в безопасной камере? Она построена специально для таких случаев.
— Потому что, Котенок... — Кости перенес безжизненное тело Хуана на кушетку, — мы сейчас уедем и заберем его с собой.

Остались позади головокружительный полет-прыжок с базы до автостоянки и несколько часов утомительной езды. Теперь до нашего дома — рукой подать, несколько поворотов по извилистой дороге в предгорьях Голубого хребта.
— Где мы разместим Хуана?
Он находился в третьей машине от нас, но я услышала вой, быстро сменившийся бульканьем крови из медицинских пакетов. Он только что очнулся. Вместе с Хуаном в машине ехали пятеро вампиров, трое из них были мастерами. Нет, по дороге он никуда не денется.
— В подвале! — ответил Кости. — Там крепкие стены и замки, а Тик-Ток, Дэйв и Раттлер по очереди будут за ним присматривать. Через неделю он станет самим собой.
До тех пор Хуан представлял опасность для каждого, в ком бился пульс.
— У нас не хватит на всех места.
— Три дивана раскладываются в кровати, кому этого не хватит — обойдутся одеялами на полу. Поверь, каждому из нас приходилось жить в гораздо худших условиях.
— Это ведь наши проблемы и наш дом. Было бы справедливо самим устроиться на полу, — заметила я.
Кости фыркнул:
— В моем собственном доме, да еще на Рождество? Нет, так не пойдет.
Действительно, уже два часа ночи, значит, наступило Рождество. Это был не самый романтичный и тихий вечер. Плевать! Главное — мы снова вместе.
Я наклонилась и поцеловала его в шею, пощекотав дыханием ухо.
— Счастливого Рождества, — прошептала я.
Кости остановил машину и не дал мне отстраниться, обнял рукой за шею, медленно поцеловал в губы, так что моя голова запрокинулась, и я пожалела, что мы не вдвоем.
Джэн прервал поцелуй, постучав в боковое окошко.
— Если нам придется ждать на холоде, пока вы будете миловаться в машине, я лучше отправлюсь к себе домой.
Я приготовила резкий ответ, но подошла моя мать:
— Хорошо, что хоть кто-то это сказал!
Ироничность ситуации развеяла мой гнев, и я засмеялась. Мама согласилась с вампиром, породившим Макса? Теперь я верю в рождественские чудеса!
— Извини, Джэн, но разве я должен спрашивать твоего разрешения, чтобы поцеловать жену? — возмутился Кости.
— Идиот.
— Мерзавец.
Оскорбление Джэна сопровождалось насмешливой улыбкой.
Кости, ничуть не обидевшись, вышел из машины и взял его за плечи:
— Я очень рад, что ты с нами.
— Знаешь почему? — Джэн скромно улыбнулся. — Потому что ты наконец-то попросил у меня помощи. Мы знакомы не одно столетие, но ты никогда этого не делал. Поэтому я и встал на твою сторону, несмотря на то, что ты законченный мерзавец.
С первой нашей встречи я не могла понять, почему Кости терпит Джэна, но этот разговор многое объяснял.
— Ты мог просто уйти, Джэн. Как сделал это двести пятьдесят лет назад, когда меня упрятали в колонию. Я не поблагодарил тебя раньше. Спасибо, Джэн, за то, что превратил меня в вампира. Я в неоплатном долгу перед тобой.
В глазах Джэна вспыхнула буря эмоций, но он быстро справился с собой и изогнул желтоватую бровь:
— Кстати, насчет опозданий. Наверное, мне придется ждать еще две с половиной сотни лет, пока ты извинишься за то, что угрожал убить меня из-за Кэт.
Кости рассмеялся:
— Ты иссохнешь раньше, чем дождешься извинений по этому поводу, дружище.
— Давай займемся коварными планами, — помрачнел Джэн. — Иначе Патра позаботится о том, чтобы мы все высохли.

К нам зашел Влад, мимоходом заметив, что был неподалеку. Я в этом сомневалась, но не называть же его лжецом, тем более что он оказался весьма ценным источником информации. И все же я подозревала: его единственная цель — позлить Кости. Своеобразное чувство юмора.
— Что с Антонием? — спросил Влад, услышав, что Хиксо и Кратас захвачены в плен.
Судя по докладу Заступа, эти двое, к сожалению, не обладали никакой важной информацией.
— Я разрежу его на кусочки и отошлю Патре, — ответил Кости. — И остальных ее дружков тоже. Это даст пищу для размышлений.
Я вдруг представила, как Кости заворачивает посылки в подарочную упаковку, — не слишком приятный презент. Остается надеяться, что у Патры не возникло подобных идей относительно нас. Хорошенький сюрприз, если вместо подарка в коробке окажутся части тела.
— Есть!
Идея вспыхнула в моей голове, словно взорвавшаяся электрическая лампочка.
Кости изумленно приподнял бровь. Вероятно, мои мысли мелькнули слишком быстро, чтобы он их уловил.
— Сегодня Рождество. Большинство людей проводят его со своими любимыми и близкими, — заговорила я. — Вместо того чтобы пересылать останки Антония и других парней от одного лакея к другому и надеяться, что кто-то отдаст их Патре, не лучше ли доставить посылку лично?
Джэн с интересом прислушался, Кости задумчиво постучал пальцем по подбородку:
— Продолжай.
— Нам известно, что Патра ищет того, кто мог бы дать сведения о нас. А что, если информатор позвонит по одному из номеров, найденных у Кратаса, и предложит информацию о нашем местонахождении? Некто должен потребовать плату вперед и немедленную личную встречу.
— Патра заподозрит ловушку, — заметил Менчерес. — Она предположит, что вы с Кости ее ждете.
— На это я и рассчитываю, — усмехнулась я.
Кости наконец прочел план в моих мыслях:
— Нет, Котенок!
— Риск оправдан, — возразила я.
Влад, должно быть, тоже понял мою идею, потому что громко рассмеялся:
— Знаешь, Кости, тебе надо было жениться на послушной девчонке, которая без разрешения не выходит из кухни.
— Иди к черту! Захотелось еще рекламы? — огрызнулся Кости. — Лучше поболтай с каким-нибудь писателем, он сделает твое имя более популярным.
— Энн Райс не ответила на твои звонки, приятель? — язвительно спросил Влад. — Ревность ужасно портит характер!
Влад ничего не добавил, и ему не пришлось затыкать рот. Но Джэн не обладал его благоразумием и расхохотался:
— Не смотри на нее так, Криспин. Это смешно. Видел бы ты свое лицо!
Разговор явно не доставлял Кости удовольствия, но через пару секунд он расслабился и даже сумел улыбнуться:
— Конечно, смешно. Ладно. Давай обсудим твой план, Котенок. Не исключено, что это наш шанс.

Кости сам выбирал вампиров, которым предстояло идти со мной. Когда он включил в пятерку Тэйта, я промолчала. Но кандидатура Влада совершенно вывела меня из себя.
— Ты издеваешься? — спросила я, как только снова обрела дар речи.
— Твой приятель только и способен, что злить меня да присматривать за тобой, — ответил Кости. — Он, не колеблясь, отдаст за тебя жизнь, и это единственное, чем он может быть полезен.
Тэйт злобно взглянул на Кости, но спорить не стал.
Влад следил за нашей перепалкой с легким любопытством.
— А почему ты выбрал меня?
— Ты — жестокая сволочь и не позволяешь угрызениям совести мешать достижению цели, — спокойно пояснил Кости. — Это свойство мне никогда не нравилось, но сейчас я рассчитываю именно на него.
Я схватила его за рукав:
— Не переживай за меня, лучше позаботься о себе. Я хочу, чтобы ты вернулся домой к ужину.
Рядом стояли еще два вампира, способные улавливать мои мысли, но я обратилась к Кости:
«Когда ты вернешься, на мне не будет ничего креме виски. А на тебя я вылью бутылку джина. И мы будем пить друг друга, всеми доступными способами».
Влад одобрительно заворчал:
— А она умеет находить действенный стимул, верно?
С этими словами он нас покинул. Менчерес сохранил невозмутимое выражение лица. Очень учтиво!
Дэйв негромко проворчал:
— Она не умеет готовить. Разве это стимул?
Кости прижался ко мне всем телом. Сильным движением он отклонил меня назад, а потом так долго целовал, словно у нас в запасе была целая вечность.
Когда он, наконец, меня отпустил, сердце бешено колотилось. В глазах Кости вспыхнула зелень, и он сделал глубокий вдох, впитывая запах моего возбуждения:
— Теперь я вряд ли смогу думать о чем-то другом.
— И я тоже.
— Держи бутылки наготове, Котенок. Не успеешь оглянуться, как я вернусь.
Кости снова поцеловал меня и отошел, позвав с собой Заступа, Джэна и Родни. Я дождалась их заброски в вертолет и прикрыла глаза ладонью от ветра, поднятого винтами. Дэйв не отходил от меня, пока вертолет не взлетел и не растаял в небе. Лишь тогда он нарушил молчание:
— Я должен спуститься к Хуану. Раттлер останется с твоей матерью, Дениз и Рэнди, а Тик-Ток будет с тобой. Он сильнее меня, так будет лучше.
— Я бы предпочла тебя, — ответила я, все еще глядя в небо, хотя вертолет давно скрылся из виду.
Дэйв помедлил, не скрывая, что мой комплимент его порадовал.
— Возможно, через несколько лет наши силы сравняются. Увидимся, когда все закончится.
Подошел Тэйт. Его короткие каштановые волосы даже не растрепались от ветра, и у меня по спине вдруг пробежал холодок. «Это глупо, — сказала я себе. — Ты становишься суеверной, Кэт. Держи себя в руках».
— Что случилось?
Дэйв слишком хорошо меня знал, чтобы понять — дрожь вызвана не температурой воздуха. Я потерла ладони друг о друга и постаралась сохранить уверенность на лице:
— Забыла надеть куртку, вот и все.
Дэйв искоса посмотрел на меня, но я проигнорировала его взгляд. Как и слабый внутренний голос, требовавший позвонить Кости и заставить его вернуться.
«Не успеешь оглянуться, как я уже вернусь...»
Можно было бы подумать, что эти слова вселяют в меня уверенность. Но Кости сказал то же самое несколько лет назад, перед тем как я от него сбежала. Эта фраза мучила меня все годы расставания, и теперь я боялась пророческого повторения.
Я пошла в дом, стараясь убедить себя, что это простое совпадение. В конце концов, есть более реальные поводы для опасений.

20

С рождественскими праздниками связано много разных вещей. Рестораны. Бары. Клубы. И разумеется, кинотеатры.
Романтическая комедия с двумя знаменитыми голливудскими актерами в главных ролях сулила немало приятного. Очень кстати был роскошный зал с балконами для зрителей — он позволил продемонстрировать специфические возможности неумерших.
Влад Цепеш взлетел со своего места в первом ряду, будто на невидимом канате. Его силуэт четко выделялся на фоне широкого экрана Влад раскинул руки, и повел зеленым взглядом по лицам ошеломленных зрителей.
— Тебе не стоило сюда приходить, Рыжая Смерть!
Кости назвал эту сцену шоу одного актера, и сейчас я готова была с ним согласиться. Длинные черные волосы Влада развевались, словно обдуваемые легким бризом.
Я спрятала улыбку и поднялась, держа лук наготове:
— Умри, подлое создание!
Да, слегка напыщенно, но, если он ударился в драму, нужно подыграть.
— Что за дьявол?
Сидевший рядом со мной парень едва успел договорить, как я послала одну за другой четыре стрелы. Влад метнулся в сторону, уворачиваясь от выстрелов, и стрелы угодили в экран, где в этот момент крупным планом показывали лицо главной героини.
Кто-то завизжал. «Наконец-то, — подумала я. — Неужели надо перерезать ему горло, чтобы вызвать панику? Люди в наши дни пресыщены чудесами».
Влад приоткрыл рот, демонстрируя клыки, и устремился ко мне.
— Вампир!
— Спасайтесь, — заорала я, сбивая с ног своих соседей, чтобы не столкнуться с Владом.
Он схватил край моей куртки и, воспользовавшись ею как рычагом, швырнул меня через весь зал в противоположную стену. Эффектный бросок едва не вышиб из меня дух, зато я избежала ударов кулака.
Значит, вот как мы играем? Отлично! Я не возражаю против некоторой грубости.
Я вернула удар, сильно толкнув Влада в стену, и на перегородке осталась вмятина. На тех, кто не успел выскочить из кинотеатра, посыпались штукатурка и бетонная пыль. Влад снова прыгнул на меня, а я нагнула голову и бросилась вперед. Удар отбросил противника назад, и я успела вонзить ему в грудь пару кинжалов. Из ссадины на моей голове потекла кровь, вызвав новые крики. Кто-то уже догадался зажечь свет в зале, и нас было отлично видно.
Влад проигнорировал кинжалы и притянул меня к себе, мимоходом слизнув со лба красные потеки.
— Теперь не будет болеть, — тихо произнес он.
— Переигрываешь, — бросила я в ответ.
Прогремел выстрел, и мы оба повернулись на звук: какой-то детина, рассыпав вокруг себя попкорн, поднимал пистолет, снова целясь в одного из нас. Тэйт не зря пошел с нами в кино — он так сильно стукнул парня по голове, что я забеспокоилась, нет ли у бедняги серьезных повреждений. Стрелок рухнул на пол.
— Американцы, — пробормотал Влад, пользуясь тем, что оставшиеся зрители вновь разразились воплями. — Каждый второй носит с собой оружие. Хорошо, что его меткость не идет ни в какое сравнено с добрыми намерениями.
— Ладно, давай заканчивать. Эффектный финал — твоя специализация!
— Ах, Кэт, ты заставляешь меня делать то, чего я никогда раньше не делал.
Он рассмеялся, затем ударил ногой по голени, сломав мне кость, и бросил на пустые бархатные сиденья. Мебель подо мной развалилась, но я сумела вскочить на ноги, поморщившись от боли и всем своим видом, демонстрируя решимость. Влад ринулся на меня, но я подпрыгнула вверх, заставив его сотрясать воздух вместо моего тела.
— И что дальше? Сдаешься?
Влад перекатился по полу, выдернул из груди кинжалы, словно это были занозы, и сверкнул глазами в сторону немногочисленных свидетелей, все еще толкавшихся у выхода.
— Ничто не заставит меня отступить!
Внезапно пустые кресла вокруг него занялись огнем. Я изумленно моргнула. Тэйт тоже явно был шокирован. Влад довольно усмехнулся, взмахнул руками, и пламя погасло, будто кто-то задул свечу.
— Ты владеешь пирокинезом?! — воскликнула я. — Впечатляюще!
— Ты тоже неплохо справилась.
В зале наконец не осталось ни одного зрителя, кроме лежащих в обмороке.
— Еще парень в проекционной, — крикнул Влад Тэйту.
Тэйт подпрыгнул до маленького окошка и дернул на себя камеру так, что она полностью закрыла отверстие. Молодой парень, следивший за аппаратурой, был ошеломлен и не мог двинуться с места — до сих пор пялился в зал.
— Теперь займемся твоей лодыжкой. — Влад сбросил свое напускное высокомерие и нагнулся ко мне. — Ты позволишь?
Он протянул мне руку и кивнул на кинжал. Я понимала, что это значит. Отказываться было грубо и глупо, да и моя хромота во время погони вряд ли выглядела бы внушительно. Коротко кивнув, я рассекла его ладонь, потом поднесла ко рту и сделала глоток.
Влад наблюдал за мной с едва заметной улыбкой.
— Тебе не нравится вкус крови, верно?
— Нет. Ну... нет.
Вероятно, он прочел остальную часть ответа в моих мыслях, потому что саркастически усмехнулся:
— Ты предпочитаешь кровь Кости, я угадал? Что ж, он оказался умнее, чем я думал. Сумел привязать тебя к себе. Это сильно уменьшает шансы соперника.
— У него нет соперников, — ответила я, искоса поглядывая на Тэйта.
— А вот здесь ты ошибаешься. Я имел в виду не твоего отвергнутого поклонника. — Влад с пренебрежением кивнул на Тэйта, и тот мгновенно напрягся. — Я говорил о себе. Вот что ты заставляешь меня делать — завидовать Кости, мужчине, которого я не уважаю. Какая ирония!
Его смиренный тон вызвал у меня улыбку. Тэйт едва не взорвался от злости.
— Ты это переживешь, Влад. Через пару недель, вероятно, пожалеешь, что встретил меня.
— Возможно... Ну что, выходим на прощальный поклон?
Я топнула ногой, чтобы убедиться, что кость в порядке, и махнула рукой в сторону выхода.
— Только после вас.

— ...перед кинотеатром на Монтроз-авеню, двадцать, где перепуганные зрители стали свидетелями невероятных событий. Камера, повернитесь вправо, чтобы показать пожарную команду... Свидетели рассказывают о выстрелах, пламени и странных происшествиях в этот тихий рождественский вечер. Вы! Да, вы, мисс! Не могли бы вы рассказать, что произошло внутри?
— Он летал! — Дрожащая блондинка выхватила микрофон из рук репортера. — Наверное, у него были крылья или что-то еще... А потом она в него выстрелила, и кинотеатр загорелся. О боже! Я думала, мы все погибнем!
Журналистка попыталась продолжить рассказ, но блондинка не хотела возвращать ей микрофон.
— Мисс, отдайте его мне. Я уверена, вы хотите поговорить с представителями власти...
— Вот она! — завизжала блондинка, показывая на меня пальцем. — Это она стреляла в чудовище. Она подтвердит, что я не сумасшедшая!
Журналистка бросилась вперед, и оператор повернул в мою сторону огромный черный объектив. Я мгновение смотрела прямо в линзу, а затем поспешила к нашему фургону в сопровождении мощного эскорта. Это был прямой репортаж, транслируемый на всю страну. Эй, Патра, ты меня видишь? Я нахожусь на одном побережье, а предполагаемый информатор — на другом. И для тебя НАВЕРНЯКА станет неожиданностью тот факт, что Кости покинул меня на работе в рождественские праздники.
— ФБР — всем отойти в сторону! — рявкнул Тэйт, отталкивая журналистку.
Затем он повернул объектив камеры вниз, пресекая все попытки снять меня и мое окружение. В конце концов, нам нужен был только один кадр. Еще мгновение, и Патра может заметить, что Кости рядом нет.
Истеричная блондинка продолжала вопить, пока ее не оттащили местные полицейские. Удалась затея или нет, скоро выяснится: Купер, игравший роль информатора, должен был встретиться с помощником Патры примерно через час. Если повезет, она поверит, что мы с Кости находимся в Лос-Анджелесе.
Тэйт вскочил в фургон и захлопнул за собой дверцу. Влад сидел рядом со мной, Тик-Ток и Зеро тоже успели занять свои места. Тэйт дал Доку, нашему сегодняшнему водителю, сигнал отправляться и сел напротив.
— Все в порядке, Кэт. Если здесь еще кто-то болтается, он увидит обычную команду зачистки и местное начальство. Повода подозревать отсутствие Кости нет. Я рад, что мы сейчас отсюда выберемся, — незачем рисовать на твоей голове мишень.
— Все получилось неплохо, — заметила я, подпрыгнув на сиденье рванувшего с места автомобиля. Нам предстояло дважды сменить машины и остаток пути пролететь по воздуху. В вопросах безопасности Кости был неумолим: — Надеюсь, у него тоже все пройдет без заминок.
Тэйт поджал губы и ничего не ответил.
— Когда ты будешь звонить мастеру? — спросил Зеро.
Меня всегда нервировала его манера обращаться к Кости подобным образом, но Зеро никогда не называл его иначе, сколько Кости ни просил. Я подняла голову и встретила вопросительный взгляд его светло-серых глаз.
— Я не буду звонить. Он сам со мной свяжется, когда все закончится. Может, через пару часов или позднее.
От беспокойства у меня подвело живот. Я чудом не схватила телефон и не испортила всю операцию отчаянной, но бесполезной просьбой соблюдать осторожность.
— К тому времени мы будем на полпути к дому Менчереса. — Влад вытянул, скрещенные ноги. — И это тоже неплохо. Я проголодался.
— Как только доберемся до дома Менчереса в Колорадо, всем станет лучше, — сказала я. — Влад получит свой ужин, Тэйт увидит Аннет, а я — Кости; хотя бы незадолго до полуночи. Проведем вместе несколько минут Рождества. Может быть...
Господи, как мне хотелось оказаться сейчас дома наедине с Кости, а не трястись в фургоне в компании пятерых вампиров к одному из домов Менчереса. Ничего не поделаешь: мы строим планы, а жизнь распоряжается по-своему.
— Док! — Я постучала в металлическую панель. — Поторапливайся, ладно?

При первых звуках приближающегося вертолета я выпрямилась в кресле и бросила взгляд на часы — одиннадцать пятьдесят одна. Черт побери! Кости едва успел.
Даже не подумав набросить пальто, я выбежала на улицу в одной тоненькой кофточке и дрожала все время, пока вертолет приземлялся. Снежные вихри, поднятые винтами, рвали волосы и секли лицо. Наконец движение лопастей замедлилось, боковая дверца открылась, и появились Заступ, Родни и Джэн.
— Кто-нибудь, дайте мне восполнить недостаток железа, я устал сидеть на этом мерзавце, — пожаловался Джэн.
Его каштановые волосы были взъерошены, почти как мои.
Трое вампиров Менчереса бросились выполнять его просьбу. Еще шестеро помогли Заступу, Родни и Джэну сковать отчаянно сопротивлявшегося и ругавшегося пленника.
— Ангел, позови своего мужа и заставь его нам помочь, — попросил Заступ. — Где этот лентяй...
Посмотрев на мое лицо, он замолчал. Джэн тоже остановился, отвесив жестокий удар незнакомому вампиру, которого тащили в дом, словно громоздкий багаж.
— А где второй вертолет? Мы немного задержались, и Криспин должен был ждать нас здесь.
Голос Джэна никогда еще не был таким резким. Я словно во сне подняла руку с телефоном. Несколько часов я не выпускала его из рук, ожидая звонка. Онемевшие пальцы набрали десять цифр, и я опять ждала, пока закончатся металлические сигналы зуммера.
Менчерес подошел и встал рядом, но я на него даже не взглянула. Будто зачарованная, я не могла отвести глаз от еще вращавшихся лопастей вертолета. Сердце билось так сильно, что я с трудом улавливал гудки.
Один... два... три... четыре...
Господи, пожалуйста! Я сделаю что угодно. Пусть у него все будет хорошо. Пусть у него все будет хорошо...
Пять... шесть... семь...
Он должен ответить, должен!
Восемь... девять... десять...
Раздался щелчок и какой-то шум.
Я не могла больше ждать и позвала его по имени:
— Кости! Где ты? — Я не слышала его голоса, только посторонние звуки. — Ты слышишь меня? — закричала я еще громче.
Может, связь плохо работает?
— С-слуш-шаю...
Раздавшееся шипение проникло мне прямо в мозг, и я оледенела, но не от падавшего снега и ветра. Голос был явно не мужским, и в нем слышался отчетливый восточный акцент.
— Кто... это... говорит?
Каждое слово с рычанием вырывалось из моей груди. Я видела, что Заступ схватил меня за руки, но не чувствовала его прикосновения.
Женщина рассмеялась, негромко и злобно. Голос у нее оказался ниже, чем я представляла. Где я ошиблась? И почему я сижу на земле?
Если она и сказала еще что-то после первых трех слов, я этого не слышала. Помню, что закричала и что Менчерес вырвал у меня телефон, что Заступ попытался отвести меня в дом, но я стала сопротивляться. Мой взгляд все еще был прикован к вращавшимся лопастям вертолета, словно они могли что-то изменить.
«Они не могут остановиться, — билась, в моей голове единственная мысль. — Если они остановятся, Кости никогда не выйдет из вертолета. Кто-нибудь включите мотор! Включите мотор!»
Но никто этого не сделал, и лопасти в последний раз медленно повернулись и застыли, а Заступ утащил меня в дом. Во мне что-то взорвалось. Слова не могут вызвать такую, боль. В ушах звучал жестокий вопрос Патры: «Это его вдова?»

21

Заступ усадил меня рядом с собой. Боль терзала душу, словно дикий зверь, пытавшийся вырваться из клетки на свободу. Я старалась ее контролировать и просто спросила:
— Что произошло?
По лицу Заступа текли розовые слезы.
— Купер поджидал нас на железнодорожном вокзале. Примерно через десять минут мы увидели, что к нему подкрадывается Анубис с несколькими вампирами-мастерами. Джэн и я занялись им — хотели взять живьем, — а Криспин с Родни схватились с остальными. Одному мерзавцу удалось вырваться, и Криспин приказал Родни остаться с нами — помочь сковать негодяя. Он должен был ждать здесь. Мне так жаль, ангел... Так чертовски жаль...
В комнату вошел Менчерес. Меня охватил гнев, вызвавший у него едва уловимое удивление. «Почему ты так злишься? Это целиком твоя вина!»
— Здесь небезопасно, — объявил он. — Патра могла узнать от Кости об этом месте. Надо уезжать.
— Она могла солгать? — Я знала, что цепляюсь за соломинку, но была не в силах выпустить ее из рук.
Он бросил взгляд в мою сторону. Несмотря на его стремительность, я заметила сочувствие.
— Я достаточно хорошо ее знаю, чтобы распознать фальшь. Нет, она не лгала.
Мы собирались в большой спешке. Рэнди, Дениз, моя мать и Аннет уже ехали к нам. Заступ позвонил им и изменил маршрут. Он не сказал причину, и это было очень мило с его стороны. Я едва справлялась со своими мыслями и вряд ли выдержала бы, если бы услышала, как кто-то произносит их вслух.
— Если все мои люди сорвутся с места, у нас не останется никаких шансов.
Закончив разговор, Менчерес бросил телефон на землю и растоптал. Один из вампиров тотчас подал ему новый аппарат.
— Новый номер, — произнес слуга, кланяясь Менчересу, а потом, как ни странно, мне.
Я не обратила на него внимания. Он мог иссохнуть у моих ног, но и тогда мне было бы все равно. Я просто подчинялась чьим-то указаниям и шла за остальными.
Мы улетали на том же вертолете, который привез Джэна, Заступа, Купера и Родни. Глаза у меня были сухими и смотрели в никуда. Я видела и чувствовала только пустоту.
Вертолет рывком поднялся. Тэйт позвонил Дону, рассказал о случившемся и посоветовал эвакуировать базу. Ответ дяди заглушили рев двигателя и апатия. Меня уже ничто не могло встревожить — сердце разбилось на мелкие кусочки.
— Кэт, — окликнул меня Тэйт, обнимая за плечи. — Дон сказал...
Он умолк и с глупым видом уставился на свою грудь. Кинжал, только что лежавший в кармане моего пальто, вонзился в дюйме от его сердца. Я улыбнулась, несмотря на то что мое лицо треснуло, словно пересушенный глиняный горшок.
— Это предупреждение. Следующий удар будет точнее. Ты думал, что сможешь занять место Кости? Еще раз тронешь меня, Тэйт, и я тебя прикончу!
Я говорила совершенно серьезно. Если сейчас и есть более счастливое существо, чем Патра, то это Тэйт. Он возненавидел Кости с первой встречи, не говоря о том, что пытался его убить. Будь я проклята, если позволю Тэйту обращаться со мной как с комнатной собачкой и опозорить память Кости. Если он думает, что после его гибели есть шанс завоевать меня, то жестоко ошибается.
Тэйт, не говоря ни слова, выдернул кинжал из груди, вытер серебряное лезвие о свои брюки и протянул его мне.
— Если понадоблюсь, я всегда буду рядом, — пробормотал он и перешел в задний отсек вертолета.
За следующие два часа перелета до Канады никто не проронил ни слова.
Мы приземлились на покрытую снегом лужайку в ста ярдах от дома, окруженного густым лесом. Было очень холодно. Впрочем, может, мне показалось: я забыла, что такое тепло.
— Кэт, надо поговорить, — сказал Менчерес, протягивая руку, чтобы помочь мне спуститься.
Я проигнорировала его жест и спрыгнула на землю сама.
— Когда приедут Дениз и мама?
Он скрестил руки на груди, стараясь защититься от пронизывающего ветра.
— На рассвете. Они прикупят продукты по дороге.
— Твой разговор, о чем бы он ни был, не может подождать?
Моя эмоциональная броня еще держалась, но это было, ненадолго. Я могла сломаться в любой момент и не хотела, чтобы это случилось при свидетелях. Менчерес кивнул:
— Конечно, поговорим позже. А пока я тебя устрою.
— Не беспокойся. До рассвета не больше двух часов, и спать я не буду. Просто хочу побыть одна. Вряд ли тебе надо говорить, что это был худший день в моей жизни.
Я шагнула к кромке деревьев.
— Куда ты идешь? — крикнул мне вслед Менчерес.
— Когда вокруг шляется столько вампиров, трудно рассчитывать на одиночество. Я полагаю, ты считаешь это место безопасным, раз привез нас сюда. Поэтому намерена прогуляться.
За спиной раздался целый хор возражений. В ответ я подняла средний палец и пошла своей дорогой.
Сосны местами стояли почти вплотную друг к другу. Судя по следам на снегу, здесь был дом многих животных, но сейчас вокруг не оказалось ни души.
Я вспоминала нашу первую встречу о Кости. Как отражался свет в его волосах, пока он стоял, нагнувшись над столиком в клубе. Как он назвал меня обманщицей, когда желая соблазнить, я увезла его на берег озера. И еще как я очнулась, закованная в пещере, и Кости без умолку, словно Птичка Твити, надо мной насмехался. Я вспомнила его лицо, когда он впервые заметил сверкание моих глаз и понял, что я сказала правду в своем происхождении. И самодовольную усмешку на мое предложение сразиться насмерть. Наш первый поцелуй. Первый раз, когда мы занимались любовью. И улыбку, озарившую его лицо в ответ на мое признание в любви...
Я шла, не разбирая дороги, погруженная в свои мысли, и быстро очутилась в нескольких милях от дома. Увидев перед собой скалы, стала карабкаться наверх, неизвестно, зачем и почему. Судя по низко висящей луне до рассвета оставалось не больше сорока минут. Скоро приедут мама и Дениз. Я не хотела их видеть — и вообще никого!
Я поднималась минут двадцать, пока не нашла достаточно широкий выступ, чтобы присесть. От холода стала тереть ладони друг о друга, и мое внимание привлекла красная вспышка — обручальное кольцо, память о несостоявшейся свадьбе.
Я поднялась и взглянула за край обрыва: скалы внизу притягивали будто магнит, они казались совсем близкими и не пугали. Спустя мгновение мои глаза закрылись и я почувствовала, как делаю шаг вперед. За ним — другой…
— Тебе, наверное, тяжело.
При первых звуках голоса я открыла глаза. Футах тридцати внизу подо мной на кромке скалы сидел Влад.
— Да, мне тяжело, потому что мужчина, которого я люблю погиб. Как ты проницателен!
Влад поднялся:
— О, я не это имел в виду. Я говорил о том, что тебе трудно решиться выполнить задуманное. Мне не приходилось с этим бороться. После обращения в вампира я никогда не возвращался в человеческое состояние. А ты, просыпаясь каждое утро, обнаруживаешь, что ты — человек. С этим сложно смириться.
О чем он, черт побери, бормочет?
— Влад, я сказала, что хочу остаться одна. Проваливай отсюда.
— Нет, Кэтрин, ты пришла сюда не ради этого.
— Не называй меня так, — бросила я по привычке, затем покачала головой.
Какая разница, как он меня называет? Он окинул меня презрительным взглядом:
— Почему? На краю обрыва стоит Кэтрин Кроуфилд, а не Кэт и не Рыжая Смерть. У Кэтрин нет никаких обязательств, она не чувствует ответственности и решила последовать за своим мужем в могилу. Ты выбрала свою человеческую; сущность. Это любопытно.
— Я не собиралась этого делать! — огрызнулась я, но тут же умолкла.
Разве? Я гуляла на пронизывающем ветру, карабкалась на скалы и стояла на краю обрыва с закрытыми глазами. Падение с такой высоты грозило разбитым черепом, и рядом не было ни вампиров, ни вурдалаков, которые могли бы меня вытащить. Кого я обманываю? Я знала, куда иду, покинув вертолет, хотя и не желаю признаваться.
Мысли заметались в моей голове. Ты можешь это сделать! Дон присмотрит за матерью, отряд прекрасно справится с операцией под руководством двух вампиров и вурдалака. Дениз и Рэнди... Сейчас никто не зависит от тебя, как после бегства от Кости. Ты можешь уйти к нему. Ты готова.
— Ты готова, Кэтрин? — издевательским тоном спросил Влад, снова произнося это имя и подслушав мои мысли.
— Пошел к черту, Дракула! — рявкнула я. — Неудивительно, что Кости тебя недолюбливал. Меня ты тоже злишь.
— Мы не питали друг к другу теплых чувств, но относились уважительно. А Кости хотел бы, чтобы ты это сделала? Или сам поступил бы так же в случае твоей смерти?
— Нет!
Ответ пришел ко мне мгновенно, обдумывать его не пришлось. Я точно знала, как поступил бы Кости, окажись он в подобной ситуации. Если бы Макс меня убил, он был бы так же расстроен, как и я сейчас, но, будучи вампиром, не допустил бы мысли о самоубийстве. По крайней мере, не раньше, чем разыскал бы каждого, виновного в моей смерти, и не отплатил бы сполна. Лишь после этого он мог бы задуматься о своей смерти. Таковы вампиры.
Но Влад был прав. У меня имелось оправдание: я наполовину человек, могу отгородиться своей человеческой сущностью от остального мира и прыгнуть с обрыва прямо в руки Кости, поджидавшего меня по ту сторону. Вампирам такая роскошь недоступна. Если бы я была вампиром, мне не оставалось бы ничего другого, как спуститься со скалы и посвятить себя кровавой мести, невзирая на разбитое сердце. А если я — человек, могу себе позволить шагнуть в пропасть.
— Так кто же ты?
С шестнадцати лет, когда мать рассказала правду о моем отце, я мучилась этим вопросом. Стук сердца, казалось, опровергал все сомнения. Каждый вдох становился насмешкой над ними. Да, я во многом походила на человека, жаждала покоя и свободного падения в потусторонний мир, где меня ждал Кости. Господи, как же мне этого хотелось! Но я не совсем человек. Я никогда не была человеком в полной мере и не имела права притворяться им сейчас.
— Ну? — настойчиво подтолкнул меня Влад.
Я в последний раз, с сожалением посмотрела на каменистый склон, а потом встретила взгляд Влада.
— Я — вампир! — ответила я и отошла от края обрыва.

22

Менчерес не стал комментировать мое возвращение с Владом. Если он и догадывался о произошедшем, то держал это при себе. Приехали моя мать, Дениз и Аннет: спускаясь со скалы в лес, я видела, как кружил перед посадкой их самолет.
У самого дома я услышала пронзительный крик. Менчерес прикрыл глаза и покачал головой. Он стоял снаружи и ждал моего возвращения.
— Им только что сказали о гибели Криспина, — пояснил он.
— Ты хотел со мной поговорить?
Мой ровный голос его удивил.
— Я думал, ты сначала захочешь повидаться с матерью?
— Нет, давай поговорим сейчас.
Влад учтиво поклонился.
— Я вас оставлю для разговора наедине, — сказал он и ушел в дом.
Менчерес окинул меня оценивающим взглядом, и я ответила ему тем же. Ни один из нас не шелохнулся. Наконец он нарушил молчание:
— Я воспользовался своей силой, чтобы определить местонахождение тела Кости. На мгновение я его увидел: тело усохло до состояния истинной смерти и в груди торчит кинжал.
Этот образ взорвался в моем мозгу с силой артиллерийского снаряда. Чудом удалось не разразиться оглушительными воплями, как это только что сделала Аннет. Но с отчаяния я проткнула ногтями ладони.
— Тебе известно, где он?
Если уж я ничем не могу ему помочь, то хоть привезу его тело домой.
— Нет. Видение сразу исчезло. Я думаю, Патра использует заградительные заклинания. Она и раньше прибегала к их помощи, когда хотела от меня скрыться. Но я обязательно попытаюсь еще.
— Спасибо.
Это было первое искреннее одобрительное слово, сказанное мною в адрес Менчереса. Он не улыбнулся, но его лицо стало менее напряженным.
— Это мой долг, и я хочу попрощаться с Кости, как он того заслуживает.
Мы оба долго молчали. Затем Менчерес снова заговорил:
— Еще при жизни Кости оставил распоряжение, согласно которому все завещано тебе. Теперь ты — глава его рода. Я поклялся кровью в верности нашему с ним союзу и теперь присягну тебе.
Тугой комок поднялся к горлу, а потом рухнул вниз, потянув за собой все эмоции. Я не могла позволить никаких переживаний, только кивнула:
— Если он хотел этого от меня, я выполню его желание.
По лицу Менчереса скользнула грустная улыбка.
— Он бы гордился тобой, Кэт!
Мои губы тоже дрогнули в отчаянной попытке изобразить улыбку.
— Это единственное, что дает мне силы жить.
Из глубины дома послышался глухой удар.
Я выпрямилась:
— Ты хотел сказать что-то еще? Нужно повидать Аннет. Похоже, ей очень плохо, как и мне.
— Остальное подождет. Иди. Позаботься о его людях.
Несмотря на мою ревность и обиду за то, что Аннет не раз пыталась разрушить наши с Кости отношения, и еще на мою невольную зависть из-за лет, проведенных ею ранее с Криспином, при виде Аннет мне захотелось ее утешить. Если кто-нибудь и мог понять мои чувства, то лишь она.
— Иди ко мне, Аннет.
Я отстранила Джэна и Заступа, державших Аннет за руки. Они то ли пытались ее успокоить, то ли хотели предотвратить попытки разгрома нашего нового жилища. Кругом валялись обломки разбитой мебели. Из глаз Аннет ручьями текли розовые слезы, и выглядела она ужасно.
— Дайте мне уйти! — кричала она на Заступа. — Я не хочу жить без Криспина!
О, как хорошо я ее понимала! Но Влад прав: Кости заслуживает отмщения, и мой долг — его обеспечить.
Я обхватила руками голову Аннет:
— Ты будешь жить, чтобы отомстить за Кости. Патра надеется, что после его смерти нам будет не до нее. Это — величайшая ошибка с ее стороны. Ну же, Аннет! Пусть Кости порадуется, что много лет назад превратил тебя в вампира, а его враги ужаснутся.
Темно-розовые капли все еще стекали по щекам Аннет, но губы сжались в ровную линию. На моих глазах уродливая маска отчаяния сменилась решительным выражением, присущим уверенной в себе женщине, которая изо всех сил пыталась разрушить мое счастье с Кости.
Аннет смахнула слезы и поднялась на ноги. Ее вид сулил врагам жуткие мучения.
Потом она буквально ошеломила меня, опустившись на колено и склонив растрепанную голову:
— Криспин говорил, что, если с ним что-нибудь случится, главой его рода становишься ты. Я здесь и сейчас клянусь тебе в верности!
Подобного я никак не ожидала. Остальные вампиры рода Кости последовали примеру Аннет, даже Тэйт преклонил колени.
Ко мне подошел Заступ. Он был главой другого рода и не стал опускаться на колени — лишь склонил голову и поцеловал мое обручальное кольцо:
— В память о моем друге, который не мог ожидать от меня ничего другого, я остаюсь с тобой, Кэт.
Я хотела что-нибудь сказать, но у меня перехватило горло. Родни, пробормотав те же слова, поцеловал красный сверкающий камень. К моему изумлению, Джэн последовал их примеру. Я терзала ногтями ладони, едва сдерживая душившие меня слезы. «Не смей плакать, — твердила я себе. — Не смей!»
После того как вампиры принесли свои клятвы я откашлялась:
— Спасибо вам всем. Я клянусь, что буду достойна вашего доверия. Как сказал Заступ, Кости не ожидал от меня ничего иного. Менчерес!
— Да? — откликнулся он.
— Что дальше?
— В ближайшее время мы соберем всех, кто подчинялся Кости, чтобы официально признать твое главенство. Но мы по-прежнему находимся в состоянии войны.
— Что значит в ближайшее время? Есть некий обязательный срок?
На лбу Менчереса появились морщины.
— Нет, но в свете этой неожиданной трагедии тебе нужно время...
— Вздор! Вряд ли я стану более веселой, так что это можно пропустить. Смерть Кости ошеломит его подданных, поэтому, чем дольше они будут находиться в состоянии неопределенности, тем сильнее будет Патра. Как скоро можно организовать собрание?
Мое поведение явно шокировало Менчереса. Я предпочла не обращать на это внимания и нетерпеливо притопнула ногой:
— Ну?
— Завтра ночью. Я извещу всех лидеров.
— Значит, завтра.
Только как я до тех пор буду справляться с собой?

После нескольких замечаний по поводу моей бессонной ночи я ушла наверх, в одну из спален, чтобы никого не слушать. Но стоило мне растянуться на кровати и ощутить внутреннюю пустоту, желание спать пропало, я решила принять ванну. Затем часа два пролежала в теплой воде, глядя прямо перед собой.
Выйдя из ванной комнаты, я увидела Менчереса.
— У меня есть для тебя кое-что, — сказал он, протягивая маленькую резную антикварную шкатулку.
— Что это?
— Кости дал мне ее несколько месяцев назад. На тот случай, если с ним произойдет несчастье.
— Оставь ее на кровати. — Голос у меня охрип. Я боялась взять шкатулку, потому что руки внезапно задрожали. — И уходи.
Он сделал так, как я просила, и я осталась в спальне наедине со шкатулкой. Мне потребовалось двадцать минут, чтобы набраться храбрости и открыть ее, а потом я зарыдала.
К верхней крышке шкатулки были прикреплены две фотографии. Первая снята прошлым летом: Кости и я сидели на террасе в качалке, его лицо повернуто в профиль, и он что-то шепчет мне на ухо. Что бы это ни было, я улыбалась в ответ.
На втором снимке я лежала на боку на скомканных простынях в нашей постели и обнимала рукой подушку. Я спала обнаженной, рот полуоткрыт, а на лице сохранилось сонное и одновременно очень чувственное выражение. Одна грудь была полностью открыта, вторая едва виднелась под простыней, как и темно-рыжие завитки между ног. Я смутилась и перевернула фотографию и лишь тогда заметила на ней надпись: «Я сделал этот снимок однажды утром. Ты выглядела великолепно, и я не мог удержаться. Даже сейчас улыбаюсь, представляя, как ты покраснела».
При виде знакомого аккуратного почерка из моего горла вырвался сдавленный крик. Я не могла этого больше выносить. Стало так больно, что я начала задыхаться.
На самом верху лежала записка с надписью: «Моей любимой жене».
Буквы стали расплываться, потому что мои глаза наполнили обжигающие слезы.
Я знала, что, если прочитаю ее, хрупкое равновесие эмоций разрушится и я сойду с ума. Поэтому я захлопнула шкатулку и убрала ее под кровать. Отвлечься, нужно чем-то отвлечься! С отчаянной решимостью я схватила первую попавшуюся пару нижнего белья, кое-как натянула его, накинула халат и выскочила из спальни.

Когда я вошла в подвал, Док поднял голову. В руках он вертел два шестизарядных пистолета. Большинство вампиров предпочитают кинжалы, мечи и другие старинные виды оружия, но Док питал слабость именно к пистолетам. Они всегда были при нем:
— Рыжая Смерть! — приветствовал он меня.
— Сколько тебе лет?
Если мой вопрос его и удивил, Док этого не показал. Хотя мы изредка виделись с ним в течение прошлой недели, до сих пор почти не разговаривали.
— Сто шестьдесят, включая годы жизни.
У него был приятный южный акцент, отчего речь звучала более изысканно. Я почему-то решила, что больше всего ему подойдет голубой или серый цвет.
Он протянул мне один из пистолетов:
— Хочешь с ней поиграть?
Я пробежала около сорока миль по лесу, два часа упражнялась с мечом и о стольких вещах передумала. Но это не принесло мне ничего хорошего. Пистолеты? Почему бы и нет!
— Твои пистолеты женского рода? — спросила я, принимая оружие.
В этой модели, чтобы патрон попал в ствол, надо было взвести курок. Я обычно пользовалась полуавтоматическим или автоматическим оружием, в зависимости от ситуации.
— Да, потому что женский род всегда опаснее, Кэт.
Мрачный юмор. В других обстоятельствах я бы оценила шутку. Я повертела пистолет в руке, молниеносно взводя и опуская курок. Пусть кинжалы были моим любимым оружием, это не означало пренебрежение к их огнестрельным собратьям.
— Очень хорошо, — заметил Док. — За той стеной нет ничего, кроме пыли. Покажи, как ты стреляешь.
Вместо ответа я выпустила всю обойму в обозначенный участок так, что шесть выстрелов слились в один. Увидев очерненный пробоинами треугольник, Док улыбнулся. Я не могла вернуть ему улыбку — сомневалась, что мое лицо на это способно.
— Дай мне еще пуль, и я напишу свое имя, — равнодушно ответила я. — А как насчет тебя?
Он взял пистолет и перезарядил его. Потом завертел оружие в руках с такой скоростью, что мои глаза не могли за ними уследить. Затем Док подкинул пистолеты, поймал их, стукнул друг о друга, перебросил за спиной и под ногами. Весь спектакль сопровождался оглушительными выстрелами. Не успел затихнуть последний, как Док вложил пистолеты мне в руки.
— Вот так!
Я посмотрела на стену в тридцати ярдах перед нами и поняла его шутку. Док воспользовался моим треугольником, кое-что добавил, и получилось мое имя. Учитывая, что он стрелял, не прерывая упражнений, результат впечатлял.
— Ты — находка для моего отряда, — искренне заметила я. — Ребята будут в восторге от твоего таланта.
— У меня непростые отношения с законом, — сдержанно ответил он. — Поэтому я предпочитаю держаться от него подальше.
— Как же Кости удалось заставить тебя изменить свои привычки?
Док помрачнел.
— Это не он. Кости мой грандсир. А изменила меня Аннет.
Ох! Я взглянула на него, стараясь оценить с женской точки зрения. Отметила стройность фигуры, приятно очерченное лицо, светло-карие глаза и зачесанные назад каштановые волосы. Да, он вполне соответствовал вкусу Аннет.
— Понятно.
— Это не то, о чем ты подумала. В восемнадцатом столетии я наткнулся на четверых парней, окруживших женщину позади салуна. Двоих я застрелил, остальные двое сбежали. Тогда я не знал, что не защитил даму, а лишил ее ужина. Но Аннет не забыла моего благородного заблуждения. Несколько лет спустя, когда я оказался при смерти, она нашла меня и предложила альтернативу. И я принял ее предложение.
Как это похоже на Кости — никогда не забывать добра. Я заморгала и отвернулась. Вероятно, Аннет тоже придерживалась этого правила.
— Ты не принадлежишь к роду Кости, уже сам — мастер, и Аннет тебе больше не указ. Почему же ты здесь?
Он серьезно посмотрел на меня светло-карими глазами:
— По той же причине, что и ты, — не прощаю долгов.

23

Наступило 27 декабря, и мы собрались ни больше ни меньше как в оперном театре. Согласно ситуации и настроению я была в черном. Могла бы явиться и в рубище, но у вампиров для таких случаев действовал свой обычай, и мне пришлось подчиниться. Черные кожаные ботинки дополняли наряд. Единственное светлое пятно — серебряная цепочка на талии с несколькими кинжалами, из того же металла. Это одновременно было молчаливой угрозой и гарантией защиты.
Вместе с Менчересом мы встали в центре сцены. Хотя причина собрания была известна всем прибывшим. Соблюдая протокол, Менчерес повторил известие о смерти Кости. Эти роковые слова раздирали мое сердце столь же мучительно, как и в первый раз, но я не позволила своему лицу выдать тяжесть чувств.
— ...И согласно его воле главенство в роде переходит к его жене, Кэт. — Менчерес протянул мне руку, и я ответила рукопожатием. — Начиная с этой ночи все твои подданные становятся моими, а мои люди служат тебе. Для скрепления нашего союза требуется кровь. Кэтрин, известная под именем Рыжая Смерть, согласна ли ты пролить кровь, чтобы подтвердить нашу клятву.
Я повторила нужные слова, хотя не думала, что когда-нибудь их произнесу. Затем кинжалом сделала глубокий надрез на руке. Менчерес взял у меня клинок и тоже рассек ладонь, а потом сжал мою руку.
— Если я хоть в чем-то нарушу слово, кровь станет расплатой за предательство.
В завершение церемонии мы подняли соединенные руки, и моя рана быстро затянулась при контакте с кровью вампира, оставив ощущение легкого покалывания. Обряд выполнен, можно уходить.
Но оказалось, что это не все.
— Я отказываюсь признавать полукровку главой рода и требую свободы от ее власти!
— Томас, мерзкий выскочка! — Заступ покинул свое место у края сцены и вышел вперед. — Если бы Криспин был здесь, он бы вырвал твой хребет и им же избил тебя. Как его лучший друг, я сам сделаю это.
По правде говоря, меня такой поворот событий ничуть не удивил. Любой вампир на официальном собрании может потребовать для себя независимости. Если глава рода отнесется к этому благосклонно или есть предварительная договоренность, он может удовлетворить его просьбу без борьбы. Если же нет...
— Даже не думай, Заступ! — вмешалась я. — Кости одобрил бы твой порыв, я тоже. Но вызов брошен мне, и я его принимаю.
— Кэт... — Заступ сжал мои плечи и заговорил тише: — Ты несколько дней почти не спала, не ела и не пила, а лишь тренировалась. Если не я, то пусть Менчерес примет вызов. На примере этого негодяя он покажет всем, насколько неблагоразумен его поступок.
— Ты прав. — Заступ немного расслабился, но Кости не купился бы на это. — Этот подонок должен послужить примером, но урок ему преподам я. Иначе роду Кости грозят постоянные внутренние проблемы. Томас!
Я оттолкнула Заступа и шагнула к краю сцены.
— Твой вызов принят. Если желаешь получить свободу... — я сжала кулаки и покрутила головой, — выходи и получи ее!
Томас одним точным прыжком взлетел на сцену. Остальные вампиры расступились. Менчерес взмахом руки пресек протесты Заступа. Я почти улыбнулась — это лучшее лекарство от моей боли.
— Как ты хочешь умереть? — почти скучающим тоном спросила я. — Ты ведь знаешь, что это произойдет. Выбирай: мечи, кинжалы, палицы или рукопашная?
Томас был примерно одного роста со мной, голубоглазый, с рыжевато-каштановыми вьющимися волосами. Его аура свидетельствовала о немалой силе — явно не подросток в мире неумерших.
— Из уважения к своему прародителю я убью тебя быстро, — ответил он с легким ирландским акцентом.
Я громко рассмеялась. Своими пухлыми щеками и небольшим ростом Томас напомнил мне эльфа с коробки кукурузных хлопьев, которыми я завтракала в детстве. Даже захотелось спеть ему песенку, напечатанную на упаковке. Жаль, что он не в зеленом костюме, — сходство было бы полным.
— Если бы ты уважал Кости, не стал бы требовать свободу во время войны, — прошипела я. — В нынешних условиях твоя просьба не совсем уместна.
— Ему не повезло, что он увлекся такой шлюхой, — заявил Томас, выбирая кинжал (у меня на поясе висело достаточно ножей). — Это ты подтолкнула его к неразумной и пустой войне!
Вампиры, стоявшие на сцене, разразились громкими проклятьями, а меня охватила холодная ярость. Пытаешься нанести удар ниже пояса? Ладно!
Я вскрикнула и пригнулась, будто готовилась к прыжку. Томас в тот же миг рванул вперед. Как только он оказался прямо передо мной, а его кинжал — в миллиметре от моей груди, я отклонилась в сторону и своим кинжалом нанесла удар в живот. В следующую секунду второе серебряное лезвие пронзило ему сердце. Схватка длилась не больше пары секунд.
— Проклятый тупица! Наверное, ты не слушал Кости, когда он учил не обращать внимания на блеф.
С кинжалом в сердце Томас замер, словно окаменел. Я наклонилась и зашептала ему в самое ухо.
— Передай Кости от меня привет, — сказала я, поворачивая лезвие. — Ты еще пожалеешь о своей выходке, когда он за тебя возьмется.
Начавшее усыхать тело Томаса я спихнула ногой со сцены, и оно упало в оркестровую яму. Потом заткнула кинжалы за пояс, даже не потрудившись вытереть с них кровь.
В дальнем конце зала послышался какой-то шум. Хлопнули открывшиеся двери. Я подняла голову, и в этот момент Менчерес схватил меня за руку.
— Кэт, мне очень жаль, но я понятия не имел, что она на это решится, — сердито произнес он. — Ты не можешь на нее напасть на официальном собрании, это противоречит нашим законам. Нарушение грозит смертью всем нам.
Его слова развеяли мое замешательство, вызванное появлением в театре еще пятерых вампиров. Поначалу я решила, что кто-то опоздал. Однако разорвавший тишину ненавистный смех все объяснил. Я узнала этот смех, он жег меня раскаленным железом.
— Менчерес, муж мой, ты не хочешь поздороваться?
Мои побелевшие пальцы так сжали руку Менчереса, что его кости хрустнули, но мгновенно срослись. Патра, скользя между рядами с грацией змеи, обращалась к нему, но ее глаза были прикованы ко мне.
Патра не носила гладкую египетскую прическу, которая стала популярной после фильма о Нефертити. В ее свободно распущенных длинных черных волосах поблескивали золотые нити. Брови оказались не такими густыми, как предполагали в Голливуде, а совсем тонкими. Как и она сама. Ее фигуру скорее можно было назвать атлетической, нежели пышной. И кожа этой женщины была бледной, хотя и темнее моей. Почти медового оттенка. Нос несколько длиннее, чем требовали современные каноны моды, но он не портил ее лицо. Патра бесспорно была красива.
— Почему?
Я задала вопрос, не сводя глаз с Патры. Все мое существо напряглось до предела. В голове билась одна мысль: убить!
— Таковы наши законы. В качестве моей жены она имеет право присутствовать на любом собрании, но не может нападать. Мы тоже не должны причинять ей вреда. Она решила тебя спровоцировать, не позволяй ей так легко одержать победу.
О да, она меня провоцировала! Я испытывала непреодолимое желание разорвать ее в клочья и носить ее кровь вместо одежды.
— Привет, стерва!
Она рассмеялась, вкрадчиво мурлыча:
— Так это и есть полукровка? Наслышана. — Ее глаза опасно блеснули. — Ты хорошо спала в последнее время?
Одна часть мозга удивлялась моей выдержке. Вторая вдруг наполнилась смехом — веселым и беззаботным, совершенно не к месту и не ко времени.
— Патра! Это все, на что ты способна? Как скучно!
Не знаю, чего она ожидала, но только не этого. Черт, я и сама себе удивилась.
Патре не понравилось, что над ней смеются. Об этом красноречиво свидетельствовало разгневанное выражение ее лица.
— Я не так глупа, как ты думаешь, — продолжала я. — А теперь заткнись или проваливай, потому что ты нам мешаешь. На этот счет тоже установлены законы.
— Не волнуйся, уйду, — с презрительной улыбкой ответила Патра. — Я увидела все, что хотела. Ты — ничтожество, скоро о тебе не останется даже воспоминаний. Но прежде тебе будет полезно узнать, почему ты оказалась втянута в эту войну. Держу пари, мой муж ничего не говорил. Верно?
— Что ты хочешь мне рассказать?
Она снова засмеялась, и я поняла, что это самый ненавистный звук на свете.
— Ты не задавала себе вопрос, почему я восстала против Менчереса? Если бы не это, не было бы никакой войны и причин убивать тебя или Кости.
Вероятно, она ждала, что я заинтересуюсь и попрошу продолжить, но я хранила молчание.
Патра вздохнула:
— Что ж, я тебе объясню. Когда Менчерес предложил мне стать вампиром, я ответила, что соглашусь при одном условии: он проделает то же самое с Интефом, моим возлюбленным. Но когда я очнулась после смерти, Менчерес заявил, что Интеф был убит раньше, чем до него добрались его помощники.
Она замолчала и бросила обвиняющий взгляд в сторону Менчереса.
— Позднее Анубис, бывший друг Менчереса, разговорился. Выяснилось, что Интефа убили не римляне, а сам Менчерес. Так что, полукровка, ты оказалась на бойне из-за мести убийце моего любимого. Кто после этого может винить меня в смерти Кости?
Я посмотрела на Менчереса. Прежде чем встретится со мной взглядом, он на мгновение прикрыл глаза. И тогда я поняла, что все, что сказала Патра, — правда. До последнего слова! От такой жестокости при сведении личных счетов на мгновение мне захотелось заколоть их обоих. Но я опомнилась и повернулась к Патре.
— Мне понятны твои мотивы. Но тебе следовало разбираться с Менчересом, а не похищать родных и близких ни в чем не повинных людей, заставляя их превращаться в ходячие бомбы. Ты предпочла погубить Кости, и за это я тебя уничтожу. Ты лучше других должна понимать, почему я намерена это сделать.
Патра улыбнулась:
— Твоя, боль мне понятна, и я хочу тебя от нее избавить. — Она повысила голос: — Прощу всех, кто покинет ее и встанет на мою сторону! Более того, любой — мужчина или женщина, — убивший полукровку, получит щедрое вознаграждение. Даю слово богини!
Мой ответный взгляд был тверже алмаза на моем пальце.
— Ты — высокомерная, сука. Даю слово полукровки, что убью тебя!
Патра окинула меня на прощание пренебрежительным взглядом и повернулись спиной. В сопровождении все той же четверки вампиров она удалилась так же неторопливо, как и пришла.
Когда дверь за ней закрылась, я громко выдохнула. Меня всю трясло от ярости.
В театре воцарилась абсолютная тишина ни шарканья ног, ни кашля, ни звука. Я прошла к краю сцены, где было сложено оружие, и почти спокойно выбрала меч. Лучше сразу покончить с последствиями предложения Патры и на дожидаться, что меня сочтут слишком слабой для руководства вампирами.
— Кто из вас поверил этой стерве и считает, что может меня убить? Я — перед вами.
Несколько голосов раздалось из разных концов зала. На этот раз я не предлагала выбор оружия — одного за другим закалывала, рубила и обезглавливала вампиров, поднимавшихся на сцену. Я вкладывала в удары всю долго сдерживаемую ярость и муку и радовалась, что могу испытывать что-то кроме боли.
К тому времени, как было покончено еще с одним добровольцем, на моей одежде образовалось, не меньше дюжины прорех, и сквозь них нескромно просвечивало тело. К счастью, при контакте со свежей кровью вампиров мои собственные раны мгновенно залечивались.
Я повернулась к залу:
— Кто еще хочет рискнуть?
На вызов больше никто не откликнулся. Тогда я воткнула меч в центр сцены словно Эскалибур в скалу. Вытерев со щеки кровь обрывком рукава, я обернулась к Менчересу:
— Теперь мы можем уехать?

24

Вернувшись домой, я снова ужаснулась зияющей пустите кровати. Она насмешливо белела гладкими простынями, и в матраце не было вмятины от любимого тела. Кости нет, и он никогда не вернется.
В бессильной ярости я толкнула кровать, и они ударилась о стену. В итоге на глаза вновь попалась старинная резная шкатулка с письмом внутри, а рама кровати треснула. Все напрасно, как и мои планы на будущее!
Я натянула спортивные штаны и футболку и спустилась вниз, прихватив шкатулку, которую завернула в сдернутое с обломков кровати покрывало. Часы пробили два часа ночи, но никто не спал.
Заступ и Родни вместе с Джэном сидели в малой гостиной. Менчереса нигде не было видно, но это меня не удивило: встреча с Патрой его явно расстроила. В глубине души я его пожалела. Он любил Патру, когда женился на ней. Убийство любовника характеризует его не самым лучшим образом, но кто из нас совершенен? Давняя ошибка мучает его даже сейчас, через тысячи лет.
— Ты превосходно справилась, Кэт, — произнес Джэн. — Но выглядишь паршиво.
В обычном состоянии я бы ответила какой-нибудь колкостью, но сейчас у меня не было на это сил. Я плюхнулась на диван, а шкатулку положила рядом на полу.
— Как скажешь.
— Тебе надо поспать, — в сотый раз сказал Заступ.
— Парни! Если бы я могла спать, я бы не сидела здесь, выслушивая ваши оценки. А что, Анубис еще не выдал ничего интересного?
Джэн проводил с ним больше времени, чем кто-либо. Хотя и в компании с несколькими склонными к садизму личностями. Анубис желал смерти. Но определенно ему не давали умереть.
— Немного ругается, обычное дело, — раздраженно проворчал Джэн. — Этот мерзавец утверждает, что ему неизвестно, как схватили Криспина и кто был на вокзале кроме вампиров, которых мы видели. С его стороны бессмысленно отрицать, что он знает больше. И все же он продолжает упорствовать.
— Надо усилить нажим, — мрачно предложил Родни. — Проявить изобретательность.
— Конечно, — согласился Заступ.
Я потерла пальцами виски, пытаясь утихомирить начинавшуюся мигрень.
— Джэн прав. — Заступ заметил мой жест. — Ты в ужасном состоянии и без отдыха долго не протянешь. Можно, я...
— Ты не сумеешь ей помочь. А я смогу.
Заступ злобно уставился на вошедшего Тэйта. Родни и Джэн последовали его примеру. Если Тэйта это и беспокоило, то он ничем себя не выдал, а просто сел на диван рядом со мной.
— Тэйт, — вздохнула я, — тебе лучше уйти. Они мысленно играют в футбол твоим черепом.
Он проигнорировал мои слова и протянул аптечную бутылочку.
— Я звонил Дону. Кэт, лекарство сделано с учетом твоего происхождения и поможет заснуть. Поэтому я и отсутствовал несколько часов — ходил в аптеку, чтобы никто не смог выследить машину или засечь номер.
Все присутствующие, не исключая меня, удивленно уставились на Тэйта. Я взяла пузырек:
— Спасибо!
Предвкушение хотя бы краткого погружения в сон придало моему голосу особую искренность. Может, я избавлюсь от мучений хотя бы на несколько, часов.
Тэйт протянул мне стакан воды:
— На здоровье!
Я проглотила предписанную дозу и улеглась на том же диване. Деревянная шкатулка осталась на полу. Запертые в ней слова были моей единственной связью с Кости. Через несколько минут я почувствовала, как спадает внутреннее напряжение: снадобье оказалось сильным, а обмен веществ у меня всегда был быстрым.
— Отлично парень, — произнес Заступ, заметив, что я начинаю дремать. — Даже ты можешь быть полезным.
— Мы с Кости похожи в одном: оба старались сделать так, чтобы ей была лучше, — приглушенно ответил Тэйт. — Только мы никак не могли договориться, что именно для нее лучше.
Кости...
Его имя еще звучало в моей голове, пока я погружалась в небытие.
Может, ты мне приснишься?

Меня разбудил шум: где-то в доме закричали, потом послышались быстрые шаги. Эти звуки проникли в беспокойный сон, навеянный действием наркотика.
— Что за дьявол?.. — услышала я странно визгливый голос Заступа.
— Чур меня!
А это Джэн? Неужели они не могут вести себя потише?
Вдруг послышался визг. По всей видимости, кричала Аннет. И так пронзительно, что я засунула голову под подушку. Даже это небольшое усилие меня утомило. Если бы я могла, выяснила бы причину суматохи. Они сами хотели, чтобы я выспалась, а теперь поднимают шум. Гиперидиоты!
Оглушительные бессмысленные вопли Аннет никак не утихали. Рядом со мной упало что-то тяжелое. Замутненное сознание подсказывало, что это мог быть Тэйт. Когда я проваливалась в сон, он качался на задних ножках стула. Наверное, тоже задремал и потерял равновесие. Но это никак не объясняло его сдавленного ворчания.
— Ты что, пытаешься меня разыграть?
Опять раздался нестройный хор голосов, захлопали двери, и стало так шумно, что я через силу приоткрыла один глаз. В общем гаме послышалось одно имя, которое мгновенно проникло в мое сознание и заставило приподняться на диване.
— Криспин!
— ...Должен увидеть жену, — донесся до меня обрывок фразы.
Потом я закричала и стала отчаянно карабкаться через кофейный столик в слепом стремлении бежать на голос. Глаза у меня открылись, но зрение не сфокусировалось. Все вокруг было затянуто дымкой, предметы раздваивались, и потому возникшая передо мной фигура показалась призраком, а не реальным человеком.
Меня обхватили чьи-то руки и так резко притянули к себе, что мы оба рухнули на пол. Мое лицо оказалось прижатым к горлу, в котором вибрировал такой знакомый голос:
— ...Скучал по тебе, Котенок... Я люблю тебя...
Это сон, догадалась я. Просто сон, и я обязательно от всего сердца поблагодарю Дона за призрачную возможность снова обнять Кости. Благослови Господь современную науку и тонны кофеина, смешанного с успокоительными средствами!
— Ты умер, — пробормотала я. — Я так хочу, чтобы ты на самом деле оказался здесь...
— Оставьте нас одних. Прошу вас, выйдите все, хоть ненадолго. Чарли!
Послышался шепот, но настолько тихий, что я ничего не разобрала. Несмотря на то, что темная голова Заступа нагнулась так низко, что задела мой подбородок. Заступ кивнул, потом поцеловал бледное лицо, все еще ускользавшее от моего взгляда.
— Как прикажешь, друг мой!
— Пожалуйста, не будите меня, — простонала я, в ужасе от того, что сон ускользает. Я еще сильнее прижалась к телу, казавшемуся таким реальным. — Еще немножечко...
— Котенок, ты не спишь. — О боже, его губы прижались к моему рту, и сердце бешено заколотилось. — Я здесь!
— Они сказали, что видели тебя мертвым, что ты иссох и не настоящий...
Реальность и смятение, усиленное действием лекарства и шока, наслаивались друг на друга. Он перенес меня на диван.
— Поговорим позже, а сейчас...
Он разбил стакан с водой, осколком разрезал себе ладонь и прижал руку к моему рту. Мне ничего не оставалось, как глотнуть крови.
С каждой проглоченной каплей наркотическая дымка рассеивалась, и я увидела Кости, стоявшего на коленях рядом с диваном. Я потянулась к нему дрожащими пальцами, все еще боясь, что это действие заклинания Патры. Я ужасно боялась, что его тело обратится в прах прямо у меня на глазах. Кости поймал мою руку и крепко сжал пальцы.
Я пожирала его глазами. Кроме волос, ставших совершенно белыми, он выглядел по-прежнему: та же блестящая, гладкая кожа и те же карие глаза.
— Ты и вправду здесь?
Я никак не могла избавиться от ужасной мысли, что наблюдаю мираж. Вдруг позволю себе поверить, а потом очнусь ото сна и вернусь в суровую реальность. Я сойду с ума!
В отчаянии я схватила один из осколков и прижала к ноге. Изумленный Кости перехватил мою руку.
— Котенок, что ты делаешь?
Мгновенный укол боли доставил мне огромное наслаждение. Значит, я не сплю. Кости действительно вернулся! Барьер, сдерживавший мои чувства несколько последних дней, рухнул, и я разразилась слезами, прильнув к Кости. А он пытался отстраниться и вылечить ранку на ноге.
— Ты жив, жив!
Я не могла остановиться и повторяла эти слова снова и снова, хотя уже начала икать от рыданий. Я лихорадочно ощупывала его руками, чувствуя знакомые очертания фигуры. Этого показалась мало, и я распахнула рубашку на его груди, и от ощущения силы, пульсирующей под обнаженной кожей, слезы хлынули с новой силой.
Кости крепко сжимал меня в объятиях. Он что-то шептал, но я не могла разобрать. Мучительная боль последних дней вырывалась из моей души, превращалась в радость и ошеломляла своей мощью. Психологический контроль, которым я так гордилась, был полностью разрушен, но меня это не огорчало. Все, что я считала безвозвратно потерянным, вернулось ко мне, и я цеплялась за Кости, словно боялась умереть, если он снова уйдет. Прочь сомнения!
Так продолжалось несколько минут, промелькнувших словно один миг. Наконец Кости отодвинулся, чтобы меня поцеловать, и я впилась в его губы. Он еще крепче прижал меня к груди и застонал, когда я обвила его ногами. Теперь мои руки касались его тела совсем иначе. Нет, это было не просто желание — во мне пробудилась отчаянная потребность, не шедшая ни в какое сравнение с самой мощной страстью.
Вероятно, Кости почувствовал то же самое и не стал медлить. Одежда была сорвана в одно мгновение, а потом меня охватило невероятное наслаждение от ощущения его плоти в своем теле. Я прижималась к нему, словно хотела раздавить, вскрикивала сквозь последние рыдания и целовала до тех пор, пока от недостатка кислорода не закружилась голова.
Все произошло очень быстро. Кости достиг оргазма на мгновение позже, чем я, и застонал. Сердце бешено колотилось в моей груди. Это грозило осложнениями, если учесть, что в моем организме еще оставались наркотики. Но мне было все равно. Теперь я могла умереть — и все равно считала бы себя самой счастливой на свете.
— Ты себе представить не можешь, как я по тебе тосковал, Котенок, — пробормотал Кости.
— Все вернулись, — прошептала я, содрогнувшись от воспоминаний. — Кроме тебя. Я позвонила тебе по телефону. Ответила Патра. Она сказала...
Я замолчала. Главный вопрос, заглушенный радостным потрясением, возник снова:
— Кости, что произошло?

Сначала Кости пришлось разыскать для нас обоих новую одежду, а потом, чтобы не повторять историю несколько раз, он созвал всех, кто находился в доме. Я осталась на диване и пила крепкий кофе, желая стряхнуть остатки наркотического дурмана. Кровь Кости прогнала вызванный лекарством сон, но сказать, что я полностью оправилась, было бы преувеличением.
После того как Кости позволил друзьям войти в гостиную, на него обрушился шквал объятий. Аннет чуть ли не кулаками пробила себе дорогу, обхватила его за шею и крепко поцеловала в губы. Поверх ее плеча он бросил в мою сторону виноватый взгляд.
— Я не в обиде, — улыбнулась я, на этот раз не испытывая ревности. — Все эти дни она была такой же несчастной, как и я.
Как только Аннет его отпустила, Менчерес обнял Кости и с довольным видом кивнул на его побелевшие волосы.
— Мои видения меня не обманули, — произнес он. — Я видел тебя усохшим.
— Не беспокойся, твоя репутация не пострадала, — ответил Кости. — Но мы еще дойдем до этого момента. Спасибо, что выполнил наш уговор. Я этого никогда не забуду!
Следующим был Джэн, который сжал Кости в объятиях.
— Чертов бродяга, — заговорил он охрипшим от волнения голосом. — За такие проделки твоя жена должна бы поджарить тебя живьем!
Кости похлопал его по спине:
— Ты еще здесь, приятель. Осторожнее, а то станешь честным человеком.
Остальные вампиры тоже выразили свою радость по поводу возвращения главы клана. В глубине душе я понимала, что должна быть смущена, поскольку все, вероятно, слышали взрыв моих неконтролируемых эмоций и другие подробности нашего физического воссоединения. Но мне было все равно. К черту скромность! Я была рада возможности выразить Кости свою любовь — слезами и прочими средствами. Жизнь слишком коротка, чтобы беспокоиться о подобных мелочах.
Наконец Кости сел рядом со мной, и я тотчас взяла его за руку, все еще нуждаясь в подтверждении реальности происходящего.
— Как вам известно, я бросился вдогонку за ускользнувшим вампиром, — начал Кости свой рассказ. — Он запрыгнул на крышу поезда, и я последовал за ним. Перепрыгивая с вагона на вагон, я почуял присутствие остальных. Рядом явно была Патра, а вместе с ней — полным-полно мастеров. Хитрая ведьма знала, что мы не сможем ее обнаружить, пока поезд не подойдет. Они все взлетели на крышу и бросились на меня. Блестящая засада! Драться врукопашную на крыше движущегося поезда да еще увертываться от серебряных кинжалов — непросто.
Кости с бесстрастным видом описал такую ужасную сцену, что я не выдержала:
— Почему же ты не спрыгнул с поезда и не убежал?
— Из-за своей самонадеянности, — откровенно ответил Кости. — Патра была так близко. Стоило лишь перебить ее стражу, войне — конец. Я принял бой, и когда вампиров осталось шестеро, случилось ЭТО. Один из мастеров метнул нож и попал мне прямо в сердце. От боли я рухнул на колени, а малый вернулся к Патре и сказал, что я убит. Я и сам так думал, хотя он даже не потрудился повернуть клинок.
Нарисованная картина ошеломила меня настолько, что я поняла, как сильно впилась ногтями в ладонь Кости, только ощутив влагу на руке.
— Прости, — прошептала я.
— Я помню, как был зол, чувствуя конец. Выдернуть кинжал я сумел, но на большее сил не хватило. Потом сознание начало меркнуть. Незадолго до этого я ощутил присутствие некой силы, а в следующее мгновение уже ничего не видел и не слышал. Последнее, что я помню, мост и что я скатился с крыши поезда прямо в воду. Больше ничего. До момента, когда удалось выпить крови.
Кости с сожалением покачал годовой:
— Наверное, меня вынесло на берег течением. Какой-то нищий обнаружил тело и решил проверить, не осталось ли чего-нибудь в моих карманах. И тут я очнулся, разорвал его горло и выпил у бедняги всю кровь до последней капли. Поблизости оказался еще один бродяга — его постигла та же участь. К счастью, скоро ко мне вернулось сознание, и я остановился. А когда увидел свои руки, ужаснулся.
Кости умолк, вытянул вперед руку и пристально на нее посмотрел. Я не заметила ничего необычного, а он печально улыбнулся:
— Я видел каждую косточку, потому что превратился почти в скелет. Я не мог ни на чем сосредоточиться, плохо видел, едва слышал и не чувствовал запахов. Одним словом, был слаб, как новорожденный ягненок. На восходе солнца я снова потерял сознание.
— Что за чертовщина! — воскликнул Джэн. — Я никогда о таком не слышал.
— Я слышал, — спокойно ответил ему Менчерес. — Дай ему закончить.
— После захода я очнулся, и примерно в это же время пришел в себя один из моих невольных компаньонов. Он попытался убежать, однако я успел схватить его за лодыжку. Моя речь была не совсем вразумительной, но для элементарного общения этого оказалось достаточно. Я приказал ему дотащить меня до телефона и обещал отпустить. Конечно, парень был перепуган до смерти. Можно себе представить: какой-то полуразложившийся труп держит тебя за ногу! Удивительно, что он не умер от разрыва сердца. Мы дождались полуночи, чтобы без свидетелей добраться до телефонной будки.
Я представила себе эту картину и не могла удержаться от смеха — слишком невероятной казалась сцена.
— И вот мы добрались до телефона-автомата. У парня не было с собой мелочи для оплаты звонка, а я еще слишком плохо соображал, чтобы об этом подумать. Знал одно: надо как можно быстрее попасть в безопасное место. Я приказал парню звонить за счет абонента, но выяснилось, что все номера не работают или не отвечают. Да и вспомнить я мог лишь некоторые — твой, Менчереса, Чарли... Все ваши телефоны оказались выключены либо находились вне зоны охвата. Я вспомнил последний номер, и это сработало. Меня соединили с Доном.
От удивления я широко открыла глаза.
Кости невесело усмехнулся:
— Да, он тоже был шокирован. Дон сказал, что у меня совсем другой голос, и тут он был прав. Но я напомнил ему день нашей встречи, когда хотел спустить с него шкуру, словно кожуру апельсина (я как-то умудрился об этом вспомнить). А потом добавил, что сделаю это, если он продолжит спор относительно моей личности. Дон спросил у парня, где мы находимся, и обещал приехать. Но я не решился оставаться на улице, где кто-нибудь мог меня увидеть, и попросил спрятать меня в мусорном баке.
— Часа через два крышку поднял Дон. Увидев его, я сказал, что он не слишком торопился. Тогда он, наконец, поверил, что это я, хотя и заметил, что куску сушеной говядины стоит быть повежливее. Дон затащил меня в фургон и выдал пакеты с кровью. Я выпил все, что он привез, но для возвращения в нормальное состояние этого было мало. Дон взял меня с собой на базу и продолжал поить кровью. На полное восстановление ушло минимум двенадцать часов.
— Как он мог не позвонить мне?!
Эта фраза вырвалась у меня, несмотря на чувство глубокой благодарности к дяде. Дон всегда недолюбливал Кости и все же спас ему жизнь. За это я до конца жизни буду у него в неоплатном долгу.
— Начнем с того, что он не знал, куда звонить, Котенок. Адреса электронной почты тоже были ему неизвестны, кроме твоего. Но ты не проверяла свой почтовый ящик, а он пытался тебя известить. К тому же он не был уверен в моем выздоровлении и не хотел тебя понапрасну обнадеживать. Примерно через час после того, как я пришел в себя, Дону позвонил Тэйт и попросил для тебя снотворное. Дон дал мне адрес аптеки. Добравшись туда, я нашел Тэйта по запаху.
Что-то в голосе Кости заставило меня с удивлением заметить, что в комнате не хватает одного человека. Даже моя мать, хоть и делала вид, что история Кости ее совсем не интересует, стояла прислонившись к входной двери.
— А где Тэйт? И, почему Дон не позвонил ему, когда убедился, что тебе стало лучше? Дядя ведь знал, что Тэйт со мной.
Кости посмотрел мне в глаза. В его взгляде я прочла сожаление и решимость.
— Дон не стал ему звонить по моей просьбе, я не хотел, чтобы тот, кто не раз пытался меня убить, узнал о моем воскрешении.

25

После этих слов в комнате повисло гнетущее молчание, и Заступ, ерзавший в кресле, только усилил неприятное впечатление. Я вспомнила, как сразу после нашей встречи Кости что-то шептал на ухо Заступу. В тот момент радость от встречи настолько завладела моими мыслями, что я не услышала бы и топота слонов, не то что звуков борьбы...
— Где Тэйт?
Удивительно, как я могу злиться, одновременно испытывая восторг от воскрешения мужа.
— Он жив, — ответил Кости. — Но будет сидеть взаперти, пока не признается в предательстве, а потом я его за это убью.
— Ты думаешь, на вокзале организовали ловушку?
Это было вполне вероятно. Поезд и стоявшая на его пути машина, набитая мастерами, да еще присутствие одной небезызвестной особы королевской крови из Древнего Египта являлись тому неопровержимыми доказательствами.
— О нашем плане знали те, кто присутствует в этой комнате, плюс Дэйв и Купер, но вряд ли можно предположить, что это один из них. Дэйв почти все время сидел в подвале с Хуаном, а у Купера нет причин желать моей смерти. Тэйт — единственный, кто мог пойти на риск, желая меня погубить. Причем так, чтобы ты не пострадала. Любовь толкнула его на путь предательства, и я хочу, чтобы ты услышала его признание. А потом из уважения к тебе, я гарантирую ему, быструю смерть.
«Нет, это не Тэйт!»
Кости услышал мое мысленное возражение и вздохнул:
— Любимая, мне очень жаль. Я знаю, как ты к нему привязана...
Я закрыла свой разум, но не для Кости. В комнате присутствовали еще два вампира, которые могли прочитать мои мысли. Я не хотела верить, что Тэйт способен на подобное. Он ненавидит Кости, порой грубит ему, но выдать его Патре! Это значит, что настоящий виновник сейчас сидит с нами в одной комнате.
— Тэйт ведь никуда не убежит, верно?
Мой спокойный тон удивил Кости.
— Нет.
— Тогда давай не будем разбираться с ним прямо сейчас. Если Тэйт сознается, тебе не придется его убивать. Я сделаю это сама.
Я ничуть не кривила душой, но в данном случае моя решимость была излишней. Если бы Тэйт на самом деле попытался убить Кости, он вызвал бы его на честный бой. Конечно, он бы проиграл, но действовать исподтишка — не в его характере.
— Менчерес, — снова заговорила я, — ты говорил, что слышал о вампире, с которым случилось то же, что и с Кости. Я имею в виду усыхание.
Холодный расчетливый взгляд Менчереса на мгновение остановился на мне, и я поняла две вещи: он почувствовал мое отношение к Тэйту и сам не верил в его предательство.
«Заплачь!»
Слово вспыхнуло в моем мозгу, будто кто-то крикнул его прямо в ухо. Твердый взгляд Менчереса не дрогнул, а я, повинуясь его приказу, отшатнулась назад. Заплакать оказалось совсем нетрудно, поскольку я до конца еще не справилась с эмоциями.
Я позволила слезам хлынуть из глаз, крупные капли текли по щекам. Притвориться слабой. Иногда это лучший способ защиты.
— Такой дар был у моего предка Теноха, — сказал Менчерес. — Он мог управлять своим телом и доводить его до состояния почти скелета, чтобы убедить всех окружающих в своей смерти. Вероятно, при передаче силы ты унаследовал больше способностей, чем я думал. Теноху требовалось несколько дней, чтобы избавиться от последствий. А ты, если все пройдет благополучно, вернешь прежние силы недели через две.
Менчерес поднялся, всем своим видом олицетворяя власть и могущество:
— Мы позаботимся о предателе. А тебе нужны кровь и сон. До тех пор, пока ты полностью не восстановишься, мы будем держать в тайне твое возвращение. Я прошу тебя воспользоваться моей спальней. Стены в ней звуконепроницаемые, так что никакой шум в доме тебя не потревожит.
Браво! Я чуть не захлопала в ладоши, но тотчас подавила свои эмоции. Менчерес — тот еще пройдоха, он начинает мне нравиться.
Для усиления эффекта я зевнула:
— Кости, отведи меня в спальню. Я так устала.
Одним плавным движением он встал сам и поднял меня.
— Ты не покажешь нам дорогу, Менчерес?
Кости на руках понес меня к выходу. Проходя мимо матери, все еще стоявшей у двери, он остановился и ехидно улыбнулся:
— Думала, что избавилась от меня?
Она открыла рот, но передумала отвечать. А потом и вовсе удивила меня, отойдя в сторону, чтобы не загораживать дорогу. Для мамы такое поведение было равносильно бурному приветствию.
— Грязная скотина, — бросила она вслед, когда мы находились уже на приличном расстоянии.
Кости, не замедляя шаг, довольно усмехнулся:
— Я тоже рад тебя видеть, Джастин!
Менчерес шел с нами до самой спальни под тем предлогом, что ему надо забрать оттуда кое-какие вещи.
— Я возьму все, что мне может понадобиться, пока вы спите, — довольно громко произнес он, перед тем как закрыть за собой дверь комнаты.
— Кости, Кэт права. Это не Тэйт.
Совпадение наших мыслей меня удивило, но я не стала его комментировать.
— Он бы так не поступил, — добавила я.
— Почему бы и нет? — сердито возразил Кости. — Это его единственный шанс тебя заполучить. Если бы на месте Тэйта был я, я бы пошел на любое предательство, лишь бы загнать его в могилу!
— И ты бы пожалел об этом, — сказал Менчерес.
Его лицо на мгновение исказилось от боли, и мне подумалось, что он вспомнил об убийстве, совершенном тысячи лет назад.
— Убийство соперника не гарантирует счастья. Порой оно, наоборот, уничтожает все шансы: воспоминания о мертвецах обладают большей силой, чем домогательства живых.
Я пристально посмотрела на его лицо. Оно снова приняло свое бесстрастное выражение, но мы оба знали, о чем он говорил.
— Если бы я не поделился с тобой силой, — продолжал Менчерес, — ты бы погиб на крыше поезда. Ты должен мне поверить, потому что в этом доме кто-то очень рассчитывает, что ревность тебя ослепит.
Кости короткими шагами прошелся по спальне.
— Это значит, что предатель — один из людей, которых я знал и любил, как своих братьев. Логика мне подсказывает, что это Тэйт.
— Возможно, ты прав. — Кости явно удивился этим словам, но продолжал мерить шагами комнату.
Я подошла к нему и погладила кончиками пальцев по щекам.
— Если ты прав, — продолжала я, — значит, предатель надежно заперт и не сможет причинить никакого вреда. Я очень расстроюсь, если мой друг решился на подобную подлость, но я его убью. А если ты ошибаешься... значит, кто-то из присутствующих не хочет быть пойманным. Он испуган твоим возвращением и с ужасом думает, что ты с ним сделаешь, если обнаружишь. Тогда мы все — в дерьме. Ты настаиваешь на своей правоте?
Кости мрачно уставился на меня:
— Ты итак знаешь, что я не стану рисковать. Ладно. Кто бы это ни был, он захочет поскорее известить Патру о моем воскрешении. Еще может попытаться уничтожить Тэйта, пока я не убедился в его невиновности. Чтобы это предотвратить, потребуется больше народу, чем трое нас.
Менчерес кивнул:
— Пусть предатель чувствует себя в безопасности и считает, что свалил вину на Тэйта. На время оставим все как есть. Кого бы ты хотел посвятить в это дело?
— Чарли, конечно. Если он — предатель, я сам себя заколю. И Родни тоже.
— И Аннет, — добавила Я. — Пока мы считали тебя погибшим, она говорила, что больше не хочет жить.
Менчерес шагнул к двери:
— Я не могу больше здесь оставаться, это вызовет подозрения. Да, относительно твоего восстановления... Я немного преувеличил: Теноху хватало одного часа, чтобы регенерировать, а через два часа силы возвращались к нему полностью. Самое большее — через день ты будешь в полном порядке, но пусть все считают тебя слабым.
— Грандсир, — остановил его Кости, когда Менчерес приоткрыл, дверь, — я хочу еще раз выразить вам свою благодарность.
Менчерес улыбнулся. На мгновение он стал выглядеть даже моложе Кости, с человеческой точки зрения.
При всей его могущественной ауре я никогда не замечала этого прежде.
— На здоровье!

Кости и я остались в спальне одни. Все мысли тотчас вылетели у меня из головы. Я не знала, что сказать. Обсуждать кандидатуры подозреваемых? Спорить о невиновности Тэйта, в которой Кости не был уверен? Или забыть обо всем и постараться уснуть, как и предполагалось?
— Кто-нибудь звонил Дону, чтобы известить его о нашем воссоединении?
Я об этом даже не подумала, а Кости, как всегда, угодил в точку.
— Нет, но он может подождать еще немного. Давай ляжем. Все эти дни я так тосковала по твоим рукам.
Кости уложил меня в постель и обнял под одеялом. Я вытащила одну руку и стала гладить его по густым белым волосам. Тело Кости рядом со мной было прохладным, кожа, как и раньше, сияла белизной. Невозможно представить, что еще недавно он едва не превратился в скелет.
— Твое тело состарилось почти до полного умирания, поэтому волосы побелели?
— Да, думаю, так.
Глядя на его гладкое, без единой морщинки лицо и на побелевшие волосы, я вдруг поняла, что мы оба могли быть сейчас мертвы. Кости едва не погиб от кинжала в сердце, а если бы я сделала еще один шаг на той скале, он мог вернуться и найти мое безжизненное тело.
Бывают моменты, когда все вдруг проясняется, приходят ответы на твои вопросы, и остается лишь удивляться, почему не видел их раньше. Пока я считала Кости погибшим, для меня не существовало ничего, кроме возмездия. Я не задумываясь решила оставить работу ради руководства его родом и мести. Я воспринимала это как должное и позвонила Дону предупредить, что больше не вернусь.
Но теперь, когда выяснилось, что Кости жив, я могла вернуться на базу. Вот только я этого не хотела. Я не собиралась отодвигать Кости на второй план, потому что его жизнь значила для меня не меньше, чем гибель. Что бы вы сделали, если бы получили второй шанс... или, как в моем случае, третий или четвертый? Вы бы ни за что его не упустили!
— Все меняется, — сказала я вслух.
Возможно, Кости все понял по моему голосу, а может из обрывков мыслей, проносившихся в моей голове. Но он широко раскрыл глаза еще до того, как я объявила свое решение вслух:
— Я бросаю работу!

26

Заступ многозначительно взглянул на часы, потом на стоявшие на столе тарелки.
— Твой завтрак остыл.
Я тоже посмотрела на часы. Мы должны были спуститься еще час назад, но... Есть вещи поважнее еды.
Я определила свою тарелку и села за стол. Сыр бри застыл внутри рогаликов, яйца подсохли, а перцы в жюльене утратили естественный цвет. Родни, решив, что остывший кофе не годен к употреблению, взялся за кофейник.
Я улыбнулась ему:
— Не беспокойся, он комнатной температуры, как мне нравится.
Я с неожиданным аппетитом принялась за еду, а Кости и Заступ вышли поискать жидкой пищи. За дверью, как я услышала, к ним присоединилась Аннет. Поскольку в соседней комнате находился Менчерес, я тоже не осталась без присмотра. Кроме того, я могла, поспорить, что Родни тоже не был предателем. Как, впрочем, и другой вампир, проскользнувший в столовую.
Влад, не обращая внимания на недружелюбные взгляды Родни, уселся рядом со мной.
— Когда на твое лицо вернулись краски, ты тоже стала выглядеть воскресшей, как Кости, — заметил Влад.
Я откинулась на спинку стула и отхлебнула кофе. Он с саркастической усмешкой заглянул в мою чашку:
— А, горячий кофеин. После еще одной бессонной ночи он тебе необходим.
Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Влад усмехнулся, сосредоточенно разглядывая свои ногти.
— Кэт, тут нечему удивляться. Звукоизоляция не препятствует телепатии, как и толщина стен. Я сам едва мог уснуть от всех этих криков, раздающихся в моей голове.
О господи, этого я не ожидала. Наверное, так себя чувствуешь, когда кто-то прослушивает запись, сделанную в спальне любовников.
— Вряд ли ты получишь приглашение остановиться в нашем доме, — выдавила я, почти не отрывая губ от чашки с кофе. — Надо же, а ты чуть было не понравился мне. Теперь это в прошлом!
Влад опять усмехнулся, по-волчьи хищно и в то же время очаровательно:
— Я уже оплакал надежду превратить нашу дружбу в нечто большее. Я не такой глупец, как тот парень. Ты никогда не бросишь Кости. Твой приятель должен это понять и устраивать свою собственную жизнь.
Я вздрогнула. Последняя фраза доказывала, что Влад тоже не считал Тэйта предателем. Если бы он поверил в его вину, должен был знать, что Тэйту незачем беспокоиться о будущем.
— Я перед тобой в долгу.
Выражение лица Влада сменилось на серьезное с той же быстротой, с которой изменилась тема разговора.
— В обычной ситуации так оно и было бы. Но в нашем случае я только вернул долг и не возьму с тебя никакой платы.
— Продолжай, Влад, нерешительность и великодушие не относятся к основным чертам твоего характера.
— Это верно, — улыбнулся он. — Ты когда-то говорила, что читала обо мне исторические справки? Значит, ты должна знать, что я был женат. Однажды в бою, неподалеку от моего дома, меня ранили в голову. Для человека удар был смертельным, но я уже несколько недель как стал вампиром. На рассвете я уснул, как и все новые вампиры, и даже не вытер со лба кровь. Мои люди решили, что я убит. Один из них побежал в замок, чтобы известить о гибели мою жену. Тебе известно, что произошло дальше.
Да, я читала об этом: не желая доставаться врагам, она прыгнула с крыши замка и разбилась насмерть.
Почти шесть столетий спустя Влад вмешался и не позволил мне сделать то же самое.
Его изуродованная рубцами рука накрыла мои пальцы.
— Моя жена стояла на крыше одна, когда я должен был быть рядом. Я не сказал ей, каким стал. Мои новые способности во время спасения людей и так ее напугали. Я опасался, что известие о моей нечеловеческой сущности отдалит нас друг от друга. Собирался ей обо всем рассказать, но в более подходящее время. Как оказалось, времени нам не дали. После ее смерти я совершил много такого, что могло ее огорчить, но в ту ночь... Я почувствовал, что она мне улыбнулась, хотя не ощущал ее одобрения уже много-много лет.
Внезапно он встал:
— Не разбрасывайся тем, что имеешь. Иначе будешь сожалеть об этом до конца своих дней. Кости нечего бояться показать тебе все, на что он способен, хоть он и спесивый уличный хам, одаренный больше, чем того заслуживает.
Последние слова он произнес намного громче, поскольку, судя по звуку шагов, к нам приближался Кости. Я неуверенно улыбнулась:
— Ты — мелочный придира.
— Конечно. Еще одно из моих отрицательных качеств. Но, Кэтрин... — он наклонился ближе, так что его никто не мог услышать, кроме меня, — я ни за что не позволил бы тебе прыгнуть.
Сразу после этого Влад вышел через другую дверь, чтобы не встречаться с Кости. На этот раз, как мне показалось, причиной стала не их взаимная неприязнь, а нежелание выслушивать благодарность. Как будто напоминание о добром деле его раздражало.
Кости вошел на кухню и, проводив взглядом Влада, обернулся ко мне. Потом недовольно закатил глаза:
— Чтоб мне провалиться! Котенок, только не говори, что этот самодовольный мерзавец тебе понравился.
Мои губы растянулись в улыбке.
— Да, что-то в этом роде.

Прошлой ночью Кости заверил меня, что Тэйт содержится в относительном комфорте и не подвергается никаким пыткам. Увидев его в крошечной камере, мало чем отличавшейся от склепа, я пришла в ярость.
— Ты так понимаешь комфортное содержание? А что же для тебя означает некомфортное? Седьмой круг ада?
Мое возмущение ничуть не задело Кости. Он внимательно осмотрел прикованное к стене окровавленное тело.
— Тэйт не ранен, просто прикован к стене. А кровь, без сомнения, — последствия вчерашней борьбы. Конечно, он предпочел бы мягкую постель и полнокровную шею на завтрак, но, учитывая его вину, с ним обошлись очень мягко.
Все это было сказано громко и отчетливо, на тот случай, если нас подслушивали. Я сдержала свой порыв и не стала требовать освобождения Тэйта. В конце концов, настоящий предатель был на свободе, и мы не знали, кто это.
— Тебе исключительно повезло, хоть ты и самый отъявленный негодяй на свете.
В его бормотании не было ничего, кроме откровенной ненависти, и зеленый взгляд Тэйта только усиливал это впечатление.
Кости рассмеялся:
— Знаешь, приятель, когда я проснулся сегодня утром, держа ее в своих объятиях, я и в самом деле почувствовал себя самым удачливым на свете.
Тэйт выругался и забился в своих цепях.
Джэн с усмешкой похлопал Кости по спине. Прошлой ночью была его очередь охранять Тэйта.
— Парень не устает проклинать тебя всеми известными ему ругательствами с того самого момента, когда ты вернулся, Криспин. Он развлекал меня всю ночь. А, Родни, сегодня твоя очередь? Отлично, я уже вымотался.
— Спасибо, Джэн. Иди отдыхать, поговорим позже.
Хоть Джэн и не числился, среди самых близких друзей, Кости верил, что он вряд ли бы стал замышлять его убийство. Я считала Джэна способным на такой поступок, но Кости не соглашался. Поскольку Тэйт был помехой для того, кто на самом деле замышлял предательство, охранников для него приходилось подбирать очень тщательно.
Джэн ушел, и в камере кроме Тэйта остались я, Кости и Родни. Мы находились под землей, в запертом помещении, из которого имелся только один выход. Это был единственный шанс поговорить под тем благовидным предлогом, что я лично хотела встретиться с предателем, едва не погубившим Кости.
— Тэйт, как ты мог на это решиться? — спросила я.
Благодаря сводчатым потолкам звуки отлично разносились по всему подземелью, так что шепот немедленно вызвал бы подозрения.
— Я его ненавижу, но это не моих рук дело, — ответил Тэйт.
Я вытащила из-под одежды маленький блокнот и ручку. Тэйт настороженно следил за моими движениями. По моему знаку Родни отстегнул наручник на одной руке. Полное освобождение от цепей произвело бы слишком много шума, да и Кости настаивал на осторожности. Он не доверял Тэйту, опасаясь, что тот предпочтет увидеть меня мертвой, чем рядом с ним. Несмотря на все мои доводы, он все еще считал Тэйта виновным. Я быстро написала в блокноте несколько слов и поднесла его к лицу Тэйта, чтобы дан прочел:

Я тебе верю.

На его глазах появились слезы. Я с трудом удержалась, чтобы не обнять его и не заверить, что все будет хорошо. Тэйт кивнул Родни, и тот подал ему ручку держа блокнот.
— Знаешь, парень, я тебе не верю!
В словах Кости не было недостатка убежденности, и каждый, кто мог подслушивать, решил бы, что он отвечает на слова Тэйта, обращенные ко мне. Родни, прочитав записку, с явным неудовольствием передал блокнот мне.

Люблю тебя, Кэт.

— Мне плевать, веришь ты или нет, подлый английский распутник! — крикнул Тэйт Кости.
Что ж, мы сами хотели, чтобы все выглядело правдоподобно. По крайней мере, никто не усомнится: в нашей искренности.
— Хочешь знать, что я думаю, мерзавец? — продолжал Тэйт. — Ты сам инсценировал свою смерть, чтобы горе затуманило ей мозг, а после чудесного воскрешения обвинил во всем парня, которого давно ненавидишь. Хочешь оправдать перед ней мое убийство. Устал ждать, да?
Я удивилась. Тэйт объяснял ситуацию совершенно по-другому.
Кости презрительно фыркнул:
— Считаешь, что я могу причинить ей такую боль ради того, чтобы тебя убить? Болван!

Мы пришли не для этого!

Я помахала блокнотом перед лицом Кости, от волнения забыв, что могу обратиться к нему мысленно. Он даже не взглянул на записку.
— Все равно ты для нее слишком слаб, парень. Уверен, попытка подстроить мое убийство была самым значительным поступком в твоей жизни. Настаиваешь, что это сделал не ты? Тогда снова окажешься в стороне, где она тебя никогда не заметит. Кто же ты — предатель или жалкий неудачник?
Да, вопрос был задан с подвохом. Один вариант ответа сулит верную смерть, другой, согласно ехидному замечанию Кости грозит моральным уничтожением. Я бы, конечно, поспорила с некоторыми утверждениями, но это может подождать.
Тэйт с еще большей яростью сверкнул глазами, красноречиво выражая свои чувства. Кости ждал, насмешливо скривив губы. Когда Тэйт решился ответить, я продолжала писать в блокноте.
— Давай проясним одну вещь: если ты меня убьешь, то сделаешь это не потому, что я — предатель. Я не выдавал тебя Патре, хотя не могу не одобрять того, кто это сделал. Ты можешь убить меня лишь из опасений, что однажды она уйдет со мной. Решение за тобой, Тайный Хранитель. Что скажешь?
Темно-карие глаза, способные расплавить меня своим жаром, теперь излучали смертельный холод.
— Я дал тебе возможность с достоинством признаться в содеянном. Ты отказался. Хорошо, мы получим твое признание другими методами. Ты останешься здесь в цепях, без пищи и посетителей, пока голод и одиночество не заставят тебя пойти на попятную. Посмотрим, как ты заговоришь через месяц или два. Оставьте его наедине с его лживостью и безволием. А я тем временем буду наслаждаться обществом своей жены.
Кости взял меня за руку. Я отказывалась уходить, пока не дала Тэйту прочитать следующую записку, хотя Родни снова пристегнул его руку к стене.

Обещаю выяснить, кто это сделал. Если здесь появится кто-то, кроме меня или Кости, кричи так громко, как только сможешь.

— Не беспокойся, Кэт, — без тени насмешки ответила Тэйт. — Я никуда не денусь.
Как только Родни запер за нами дверь, я мысленно накинулась на Кости:
«Ты все еще считаешь, что это сделал он?»
Он посмотрел на меня, и выражение его лица не сулило ничего хорошего. Наконец он покачал головой:
«Нет!»

27

Список подозреваемых из нашей чертовой дюжины неумерших сократился до четверых. Для Кости это был очень болезненный процесс, поскольку с каждым он был знаком не менее сотни лет и всех считал близкими друзьями. Однако Цезарь тоже не подозревал Брута, и вспомните, к чему это привело. Поэтому Кости приходилось быть безжалостным.
В списке числился Зеро, несмотря на его почти рабскую угодливость, Тик-Ток, Раттлер и Док. В качестве возможной альтернативы мы рассматривали еще и Влада.
Во время завтрака Кости наконец-то связался с Доном и сообщил о своем благополучном прибытии. Дядя, конечно, спросил про Тэйта и получил лаконичный ответ, что на данный момент он еще не иссох. Я не могла не представить, как во время этого разговора дядя выдергивает седые волоски из своих бровей. Тэйт нравился ему, но Дон был реалистом. Он понимал, что произойдет, если вина Тэйта станет очевидной: вампиры не дают своим жертвам второго шанса.
Подтверждая слова Менчереса о сроках восстановления, Кости двигался с некоторой неуклюжестью, очень заметной по сравнению с его обычной грацией хищника. Мы провели часть дня на диване, и за это время Менчерес рассказал Кости, что произошло за время его отсутствия. Он коротко, но во всех деталях поведал о вмешательстве Патры в ход собрания, состоявшегося в театре. Моя мать перестала демонстрировать отсутствие интереса к происходящему и тихо сидела в соседнем кресле. Когда рассказ был завершен, она первой нарушила тягостное молчание:
— Какая же она сука! Кэтрин, ты должна ее убить.
Кости насмешливо фыркнул:
— А я собирался сделать это сам.
Мы должны были отслеживать, не попытается ли кто-то связаться с Патрой, чтобы известить ее о состоянии Кости. Дон установил прослушку на всех телефонах и даже перехватчики беспроводных сообщений, посылаемых из дома. Компьютеры, факсы и другие средства связи, кроме разве что почтовых голубей, были изъяты. Менчерес объяснил, что это делается в целях безопасности, и никто не осмелился ему возражать. Предатель, если он решится сделать очередной шаг, прибегнет к помощи телефона, и тогда мы сможем его поймать. До тех пор оставалось ждать.
— Кости, ты все еще слишком бледен, — сказал Менчерес. — Тебе надо больше есть и отдыхать.
— Хорошо. — Кости сжал мою ладонь. — Котенок, я хочу тебе что-то показать.
Вслед за ним я спустилась в подвальный этаж, и мы прошли через несколько комнат, которые я до сих пор не удосужилась осмотреть. Дабы обеспечить комфорт вампиров и вурдалаков, примерно треть дома располагалась под землей: то, что можно было увидеть на поверхности, являлось лишь малой частью сооружения.
Два вампира, открывая перед нами тяжелые деревянные двери, поклонились в пояс.
При нашем появлении несколько находившихся внутри людей подняли головы. Помещение было похоже на зону развлечений: кто-то смотрел телевизор, сидя на диване; двое играли в бильярд за одним их четырех столов; еще несколько человек, казалось, были полностью поглощены игрой в покер.
— Что это? — шепотом спросила я.
Кости жестом обвел зал:
— Это вампирская версия кухни, любимая. Многие вампирские семьи заботятся о людях в обмен на их кровь. Я хотел, чтобы ты это увидела.
— Ставьте на рыжих! — воскликнул веснушчатый молодой человек, подходя к нам. — Вам понравится, я здесь — лучший.
— Ты решил, что я зашла выпить крови? — удивилась я, когда увидела, как он наклоняет голову, подставляя шею.
Кости хихикнул:
— Конечно, он так и подумал. Извини, Нил, но она не собиралась тебя кусать. И ты здесь — не лучший, — добавил он, кладя руку на плечо парня. — Но ты тоже годишься, хотя я бы посоветовал тебе есть поменьше лука.
На моих глазах Нил повернулся к Кости, а тот прижался ртом к его шее и вонзил зубы, словно перед ним был ходячий кекс. Не прошло и минуты, как Кости отстранился, закрыл ранки и легонько стукнул его по подбородку.
— И чеснока тоже надо бы поменьше, дружище. Я пил итальянских поваров, но и от них не было такого резкого запаха.
Нил даже не перестал улыбаться:
— Это лучшая пицца, которую я когда-либо пробовал, бледнолицый, и она была начинена луком и чесноком. Извини.
Кости удовлетворенно усмехнулся:
— Зубная щетка, дружок. Подружись с ней, или не видать тебе обращения. Нет, не вставай, — махнул он рукой одной из девушек на диване. — Мы немного пройдемся, а затем поднимемся наверх.
Мать наверняка грохнулась бы в обморок, узнай она, что творится у нее под ногами: ходячие закуски, и всегда под рукой.
— Кто эти дети? — спросила я.
Ни одному из людей на вид было не больше двадцати лет.
Кости провел меня по остальным комнатам — библиотека, компьютерный уголок и даже подземный бассейн с джакузи. И через каждый десяток футов — спальни. Некоторые стояли пустыми, другие были заняты, и оттуда доносились характерные звуки — люди сексом занимаются.
— Здесь всего понемногу, — ответил Кости. — Есть студенты, начинающие артисты, беглецы из неблагополучных домов, бездомные ребятишки и перспективные подмастерья. Нил — один из них. Он хочет стать вампиром и выражает свою преданность, отдавая кровь и оказывая мелкие услуги. Такие случаи происходят довольно часто во всех больших домах, где живут вампиры.
— Они в трансе?
— Что ты, вовсе нет! Они знают, кто их содержит и для чего. Беглецы могут здесь учиться, получают крышу над головой и карманные деньги, которые они копят на тот случай, если решат начать самостоятельную жизнь! Ради их собственной безопасности им чаще всего неизвестно ни местонахождение дома, ни настоящие имена хозяев. Перед уходом все воспоминания о местной жизни стираются из их памяти. Такой порядок существует не одно тысячелетие, Котенок. Это своеобразная форма феодализма.
— Феодализм? — Я остановилась у одной из закрытых спален. — Теперь это так называется?
— Это, — Кости кивнул на дверь, — происходит по договоренности. Не могу поручиться, за все дома, но в большинстве случаев считается недопустимым гипнотическое принуждение к сексу предназначенных для еды людей. Если подобное проделает гость, он может поплатиться жизнью. Ну а если люди не возражают против подобных отношений, кто их за это осудит? Выбор — за ними.
Кто будет осуждать? Я! Отлично, Менчерес. Доставка любой пищи любыми способами. Не забудь спуститься в столовую, Кости. Там — отличный выбор. Скотина!
— Котенок, ты же меня знаешь, — со всей серьезностью возразил Кости. — Этого никогда не произойдет.
Я верила ему, но, как это ни глупо, подобная доступность меня напрягала.
— Ты поэтому привел меня сюда? Чтобы я не заподозрила, что ты от меня что-то скрываешь?
— Да, это одна из причин, — улыбнулся Кости. — А вторая стоит у тебя за спиной и пялится на твою попку, нарываясь на неприятности.
— Амиго, — раздался чей-то вкрадчивый голос, — я так давно ее не видел...
Резко развернувшись, я бросилась навстречу говорившему. Хуан обнял меня и тихо загудел по-испански:
— Mi, quierida, твой муж вернулся, que bueno.
— Да, я тоже очень рада, — усмехнулась я. — И тебя тоже рада видеть. Как ты себя чувствуешь?
Непристойно ухмыляющаяся физиономия Хуана напомнила мне о том, что обращение не меняет характер человека.
— Я чувствую себя превосходно, и для моих обновленных глаз ты еще прекраснее. Только взгляните на эту кожу. — Он дотронулся до моей щеки. — Magnifico.
— Парень, я тебя в последний раз предупреждаю: не смей ее лапать.
Кости слегка толкнул его, заставив Хуана отступить на шаг назад. Хуан только усмехнулся:
— Я должен за многое тебя поблагодарить, друг, но за это особенно. Женщины теперь еще больше привлекают меня. А их запах! А стук сердец! А вкус их крови... — Он даже зажмурился. — Delicioso.
Я недоверчиво взглянула на Кости:
— Ты превратил его в еще более похотливое животное!
Кости пожал плечами:
— Он немного ошарашен своими новыми ощущениями, но привыкнет. Или я его кастрирую, если он забудется настолько, что начнет щипать тебя за задницу. Думаешь, я слепой? — Он оттолкнул руку, словно ненароком оказавшуюся рядом с моим бедром. — Не забывай о самоконтроле, дружок. Учись.
— Querida. — Хуан запечатлел на моей щеке поцелуй, на этот раз весьма почтительно. — Мной движет не голод, я научился с ним справляться. Он дал мне новые силы, и я не намерен... ими пренебрегать.
Одна из девушек встала с дивана перед телевизором и, соблазнительно улыбаясь двум мужчинам, пошла к выходу из зала. Хуан тотчас встрепенулся, его нос сморщился, а в глазах зажглись зеленые огоньки.
— Кстати, о пренебрежении...
Он торопливо чмокнул меня в щеку и, усмехаясь, побежал вслед за девчонкой.
— La rubia, роr favor... подожди. Я проголодался, и я очень сговорчив... Ты можешь меня уговорить на все, что угодно.
— Он не слишком старается побороть свой голод, — сухо заметила я. — Через неделю соберет целый гарем.
Кости проводил взглядом Хуана, так ласково приникшего к шее блондинки, что вряд ли дело было только в жажде крови.
— Он хороший парень, научится.
— Чему именно?
По крайней мере, он не сможет заразиться сам и заразить кого-нибудь другого. Обращение Хуана в вампира хоть чем-то было полезно для женщин.
Кости обвил рукой мою талию и повел к выходу из этого убежища для плотских утех.
— Он скоро поймет, что многие женщины способны удовлетворить его лишь на время, а когда влюбится, ему будет достаточно одной, зато навсегда.
Я исподтишка взглянула на его лицо:
— Ты пытаешься меня соблазнить?
Губы Кости тронула многообещающая улыбка.
— Конечно!
Мои пальцы переплелись с его. Да, мы оказались в непростой ситуации! Кто-то, кому мы доверяли, хочет его убить, и это одна из наших проблем. Но нельзя же из-за этого отказываться от жизни, будь ты человек, вампир или вурдалак. Или нечто среднее между ними, вроде меня.
— Хорошо!

28

Ожидание стало мне в тягость. В других обстоятельствах я бы воспользовалась этим временем, чтобы почаще оставаться с Кости за закрытыми дверями. Но каждый раз, выходя из спальни, приходилось с подозрением вглядываться в лица окружающих, а это никак не способствовало расслаблению. Я знала, что Кости приходилось еще тяжелее. Кто бы ни оказался предателем, я, по крайней мере, не была связана с ним эмоционально.
Сегодня утром за завтраком Кости забросил наживку. Пока я жевала французскую булочку, он с самым равнодушным видом заметил, что климат Рино в Неваде гораздо больше подошел бы для проживания чем Вистлер в Британской Колумбии, где мы обитали на данный момент. Все подозреваемые были поблизости и могли его услышать. Я решила, что после этого мы получим ключ к разгадке. Может Зеро снимет трубку телефона на кухне или Док ворвется в гостиную, с пистолетом?
Должна заметить, что Док вел себя очень странно. Несколько раз мы замечали, что он болтается в холле у входа в подвал, где находился Тэйт, держась за рукоятки пистолетов и с незажженной сигаретой во рту. При этом он оглядывал всех и вся с тщательностью хирурга. Каждый раз, когда Кости приходилось отлучаться, Док неизменно оказывался возле меня, двигаясь беззвучно, словно тень. При появлении Кости он неторопливо удалялся, но чаще всего оставался где-то поблизости.
Меня это доводило до бешенства. Кости тоже не нравилось, но он старался не показывать вида, что поведение Дока его тревожит. Вместо этого он улыбался ему и приветствовал легким, равнодушным кивком. Мне оставалось только мысленно аплодировать. Если я проживу еще пару столетий, обязательно постараюсь выработать такие же актерские способности.
Тик-Ток и Раттлер, двое других подозреваемых, так ревностно выполняли свои повседневные обязанности, что я поместила их в самый конец злополучного списка. Кроме того, они, казалось, ощущали мое беспокойство относительно Дока и всякий раз в отсутствие Кости пытались избавить меня от его присутствия. Я снова стала носить под одеждой серебряные кинжалы, хотя данная мера мало успокаивала: при молниеносной сноровке, с которой Док управлялся со своими пистолетами, он мог нафаршировать меня пулями раньше, чем я дотянулась бы до кинжала.
Вскоре после упоминания Рино Кости спустился, чтобы выпить утреннюю порцию крови. Я вышла на веранду. Вампиры, не имевшие внутреннего обогрева, как у людей, обычно не оставались на морозе. И Менчерес не по своей воле выбрал для проживания в декабре дом в Канадских горах. Просто он знал, что поблизости вряд ли случайно появится кто-то из неумерших, — в это время года они предпочитали Флориду. Там шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на существо, лишенное пульса. Одинокая фигура среди деревьев, показавшаяся слева от меня, вызвала поначалу лишь легкое беспокойство. Но я тотчас узнала силуэт: высокий, худощавый и очень опасный. Внезапно что-то блеснуло, и от возникшего в груди холода окружающий воздух показался почти теплым. Луч солнца отразился от металлической поверхности.
Я без излишней поспешности повернулась и шагнула к двери, стараясь сосредоточиться на пульсе и не дать ему разогнаться. Для вампира это было бы равносильно испуганному крику. На ходу я прикидывала, смогу ли достаточно быстро уклониться от пуль, чтобы сохранить жизненно важные органы. Но это имело бы смысл, если бы Док целился мне в голову. А зачем ему тратить пули на что-то другое?
Не успела я дойти до двери, как она распахнулась, и рядом со мной возник Влад, полностью закрыв от возможного огня. Не помню, чтобы я когда-нибудь так радовалась его появлению.
Я мысленно поблагодарила его и не стала оглядываться через плечо, хотя мне очень хотелось это сделать.
— Снаружи слишком холодно, — ответил он, саркастически усмехаясь. — Недолго подхватить смертельную простуду.

— Держись подальше от Дока, — предупредил меня Кости, как только мы остались в спальне наедине, и я рассказала о случившемся.
— Надо бы схватить его и вытрясти все, что он знает, — пробормотала я, все еще злясь, что позволила себе стать такой легкой мишенью.
— Возможно, но пытки могут растянуться надолго. Лучше проявить терпение и подождать, пока он сам себя выдаст, — расчетливо и угрожающим тоном ответил Кости. — Если бы можно было следовать собственным предпочтениям, я бы не колебался ни секунды.
Это было мне отлично известно. А если бы воображение меня подвело, Кости мог устроить яркую демонстрацию, чтобы освежить мою память. За пределами спальни он всем своим видом демонстрировал добродушное, спокойствие, но стоило закрыть деверь, и оно слетало с него, будто чешуя. Кости нетерпеливым жестом потер висок. Как бы плохо ожидание ни сказывалось на мне, ему приходилось еще хуже.
— Ты, наверное, с ума сходишь, не зная ни минуты покоя, — сказала я. — Ты ведь ни на мгновение не можешь расслабиться. То приходится прислушиваться к каждому шороху в доме, то ко всякой чепухе в моей голове.
Он невесело улыбнулся:
— Не тревожься, любимая. Недавно я провел достаточно времени в полной тишине. И не могу сказать, что мне это понравилось.
Он сел в кресло с высокой спинкой, стоявшее рядом с кроватью: малиновый бархат, красное дерево, золотая вышивка. Вероятно, подлинный шедевр эпохи Людовика XVIII. Красота лица и фигуры Кости вполне соответствовали предмету искусства.
Я села на пол и положила голову ему на колени.
— Это не твоя вина, — произнесла я, чтобы он услышал мои слова дважды.
Кости вздохнул:
— Тогда чья же, Котенок?
Может у меня и был какой-то ответ, но он выскочил из головы, как только Кости неожиданно швырнул меня на ковер и прикрыл своим телом. Раньше, чем мое сердце успело сделать один удар. Нет, это был не порыв страсти — в следующее мгновение послышались выстрелы.
Одним прыжком он перенес меня в ванную комнату, бросил на ходу: «Оставайся здесь!» — и исчез. Мне потребовалось не меньше секунды, чтобы избавиться от шока и, не обращая внимания на приказ, ринуться следом. Что толку сидеть в ванной и надеяться на лучшее? Я знала: Док стреляет только серебряными пулями, а это опасно не только для меня, но и для Кости.
Не тратя времени на ступеньки, я спрыгнула через три пролета лестницы и вслед за остальными побежала в направлении источника шума. Снова послышалась стрельба, и я даже не смогла сосчитать выстрелы, а последующий крик подстегнул меня, словно хлыст. Грохот раздавался снизу, из подвала, а голос принадлежал Тэйту.
Я растолкала остальных вампиров, пронеслась по узкому коридору, прыгнула через выбитую дверь и столкнулась с кем-то, державшим в руке кинжал. По инерции мы пробили стену и рухнули на пол, скрывшись в облаке пыли и осколках бетона. Я не стала медлить и вонзила кинжал в пытавшегося ускользнуть человека. Мне не хватило времени ни посмотреть, куда я попала, ни удивиться, что это не Док, поскольку нападавшего тотчас оттащили. Потом и меня кто-то схватил за ноги и выдернул из образовавшейся в стене дыры.
На фоне отчаянных криков Тэйта: «Кэт! Кэт!» — послышался спокойный голос Влада:
— Кости, ты держишь не того человека, и ты обязан жизнью Кэт.
— Котенок, как ты?
Кости так скрутил Дока, что ответ вылетел у меня из головы. Может, в этом было виновато легкое головокружение после удара головой о бетонную стену. Я смахнула со лба капли крови и оперлась на руку Заступа, чтобы встать на ноги. Маленькая камера была заполнена до отказа.
— Я в порядке, — наконец произнесла я. — Он собирался тебя заколоть.
— Нет, Док пытался застрелить Раттлера, верно, приятель?
Он говорил медленно, почти ласково, и в то же время усиливал давление своих рук. Я непроизвольно выпрямила спину. Док этого сделать не мог. Кости нагнул его в обратную сторону и, похоже, собирался сложить пополам.
— Кости! — Мой решительный окрик заставил его поднять голову. — Тебя пытался заколоть Раттлер.
— Она права, — подтвердил Тэйт, натягивая цепи. Он уже заколол Аннет. Как она?
— Я ее нашел! — крикнул снаружи Менчерес. — Зеро, приведи сюда человека. Ей понадобится кровь. Аннет, не двигайся. Будет очень больно...
Из-за двери послышался ее хриплый от боли голос. Слова срывались с большими промежутками, но их было слышно, и все вокруг замолчали.
— Криспин... это был Раттлер... Ай! Боже, как больно... Док его подстрелил, когда... он ударил меня... Менчерес, ты вытащил это проклятое лезвие, я ничего не вижу...
Кости отпустил Дока. Влад уже держал одной рукой Раттлера, второй — мой кинжал, который угодил ему в грудь в опасной близости от сердца. Кости растолкал собравшихся, выскочил в коридор и встал на колени у неподвижного тела Аннет.
— Дорогая, не шевелись, — произнес он мягко, словно уговаривая ребенка. — Чувствуешь мою руку?.. Кинжал почти вышел, только, он проник очень глубоко...
Менчерес, действуя внимательно и сосредоточенно, вытащил изогнутый серебряный кинжал. С его аккуратностью не мог бы соперничать и луч лазера. Причина его осторожности была очевидна — кинжал вонзился точно в сердце Аннет, малейшее отклонение в любую сторону привело бы к смерти. Глядя на них, я затаила дыхание потому что, несмотря ни на что, Аннет вызывала у меня восхищение. Когда лезвие наконец вышло, Аннет застонала от боли и приподнялась, и только тогда я облегченно выдохнула. Казалось, то же самое сделали и все остальные, даже те, кто давно не дышал.
Вернулся Зеро, притащив с собой испуганного подростка. Кости подвинулся, чтобы уложить его рядом с Аннет, и она тотчас припала губами к обнаженной шее. Одной рукой она все еще сжимала ладонь Кости, и, прежде чем подняться, он поднес ее пальцы к губам.
Тем временем вылечили спину Дока. Он тоже подошел к Аннет, как раз в тот момент, когда она освободила парня и облизнула с губ последнюю каплю крови. Зеро пришлось поддержать беднягу. Я надеюсь, у них достаточно препаратов железа.
Док потянулся, и в его спине что-то громко хрустнуло.
— Похоже, последний позвонок встал на место. Кости, не вздумай, еще раз изображать из себя костоправа. В конце концов, в этой комнате я единственный профессиональный медик.
— Ты был паршивым дантистом и, как я слышал, не очень компетентным в своем деле. Но ты, без сомнения, самый быстрый стрелок из всех, кого я знал в любой эпохе, и я благодарен тебе до конца жизни. — Затем Кости обернулся к Владу. — Выдерни кинжал из его груди, раз ему больше не добраться до моей жены. — А Заступу он просто приказал освободить Тэйта.
Послышался лязг металла, и Тэйт оказался на свободе. Он потянулся, почти как Док, только не столь грациозно после не слишком мягкого обращения при задержании.
— Говорил же вам, что это не я.
— Я знаю, что ты меня подозревал, — сказал Док. — Кэт, извини, если сегодня утром я доставил тебе беспокойство, но Раттлер прятался за домом, поджидая тебя. Он знал, что я его увидел и ему пришлось решиться на отчаянный шаг. Я следил за ним и спустился в тот самый момент, когда он напал на Аннет. Мои пули хотя бы помешали ему ее прикончить.
Кости положил руку ему на плечо:
— Пожалуйста, забери Аннет отсюда. И еще раз прими мои слова благодарности.
После того как Док и Аннет удалились, Кости с холодной усмешкой обратился к Владу:
— Давай заполним освободившееся место на стене. Не возражаешь?
На лице бывшего графа появилась похожая усмешка, и они вдвоем пристегнули Раттлера на то самое место, где только что висел Тэйт.
— Ты, наверное, проголодался, — сказала я Тэйту, который сразу после освобождения подошел ко мне. — Здесь есть приличный запас еды, можешь мне поверить. Попроси кого-нибудь тебя проводить.
Тэйт потер запястья, словно все еще ощущал на них металлические браслеты.
— Это подождет. У тебя кровь на голове.
— Я о ней позабочусь.
Обезвредив Раттлера, Кости вернулся ко мне и прижался губами к ране.
— Ты могла расколоть голову об эту стену, словно яйцо, не говоря уже о том, что рисковала попасть под пули. Ты — самая упрямая женщина. Хорошо, что твое упрямство защищает крепкий череп. Я еще не поблагодарил тебя за безрассудное нарушение моего приказа оставаться наверху?
— Нет, — слегка улыбнулась я.
Кости немного отстранился и достал из кармана нож, разрезал ладонь и приложил ее к моему лбу. Покалывание возникло почти сразу, и рана быстро затянулась. Еще раз прикоснувшись губами к моей голове, Кости повернулся к вампиру, бывшему центром всеобщего внимания.
— Почему?!
В коротком вопросе одновременно прозвучала угроза наказания и боль предательства. Раттлер опустил глаза. Заступ так саданул его локтем в грудь, что полруки погрузилось в тело.
— Тебе задали вопрос, Вальтер!
Вальтер, известный как Раттлер, вскрикнул от боли, а Кости жестом остановил Заступа:
— Подожди, приятель. Сначала мы дадим ему возможность сделать признание без крови.
Затем он снова повернулся к Раттлеру и заговорил более суровым тоном:
— Ты знаешь, что тебя ждет. Как бы ты сейчас ни храбрился, рано или поздно ломается каждый. Или ты подробно рассказываешь, где, как и когда связался с Патрой, и твои конечности и шкура остаются целыми... или у тебя будут отрастать новые руки и ноги, после того как мы начнем их поочередно отрывать.
Столь мрачное предостережение не вызвало у меня ни малейшего сочувствия. Я и сама с трудом сдерживалась, чтобы не налететь на Раттлера и не разорвать его в клочья ради собственного удовлетворения.
— Ты пошел на это ради денег? — прошипела я. — Ради золота и славы, обещанных Патрой? Неужели ты настолько алчный?
— Мне плевать на деньги. — Неясно, кому предназначался ответ — мне или Кости, поскольку Раттлер по очереди смотрел на нас обоих. — Я сделал это, ради любви.
— Любви? — повторила я. — Ты влюбился в Патру? Тогда ты не только вероломен, но и глуп.
— Не ради Патры. Ради Вивьен.
— Патра убила Вивьен, почему же ты... — заговорил Кости, но быстро умолк.
Он покачал головой, и в его усмешке не было и намека на веселье.
— А, понимаю. Значит, все это время?.. Несколько месяцев назад ты сказал, что Вивьен убита. Я вместе с тобой переживал эту утрату, а ты ждал своего шанса?
Тогда и до меня дошло. Я вспомнила взрывы в доме Менчереса и вампиров, согласившихся стать ходячими бомбами ради спасения своих близких, похищенных Патрой. Похоже, такой же трюк она проделала с Раттлером, поймав его возлюбленную, чтобы заставить предать Кости. Какая мерзость! Если бы это было возможно, я бы возненавидела ее еще сильнее.
— Но откуда тебе известно, что Вивьен до сих пор жива? — спросил Кости.
Казалось, Раттлер мучился гораздо сильнее, чем от удара Заступа.
— Патра звонит мне каждую неделю и... дает послушать стоны Вивьен.
Кости в ярости стал ходить взад и вперед по камере.
— Я сказал только насчет поезда, — продолжал Раттлер. — К нападениям на твою жену я не имею никакого отношения. Сначала я хотел схватить Кэт и угрожать убить ее, пока Кости не покончит с собой у меня на глазах. Но меня увидел Док, и я понял, что он подстрелит меня раньше, чем я успею до нее дотянуться. Поэтому я пришел сюда, где содержался единственный человек, ради которого Кэт может подвергнуть себя опасности. И потерпел неудачу. Я понимаю, что в назидание остальным ты должен меня наказать, но я; хочу попросить об одной вещи...
— Ты еще осмеливаешься о чем-то просить?! — резко бросил Кости.
— Я не прошу о милосердии. Я знаю, ты поступишь со мной так же, как с тем, другим... Но, Кости, прежде чем ты это сделаешь, я прошу у тебя прощения.
Кости остановился. В камере повисло тягостное молчание. Затем он встал прямо перед Раттлером:
— В тысяча восемьсот шестьдесят седьмом мы с тобой подружились. Пятью годами позже я обратил тебя в вампира. Что я назвал самым гнусным поступком вампира?
Раттлер повесил голову:
— Предательство своего господина.
— Верно. В глазах нашего народа ничто не может быть хуже. И все-таки ты на это решился. И ты просишь у меня прощения? Тебе известно, что я должен на это ответить, Вальтер Танненбаум?
Кости оставался абсолютно спокойным, — это должно было меня насторожить. Но, вероятно, моя голова еще не оправилась от удара о бетонную стену. Или Кости двигался слишком быстро, так что даже опередил Заступа и Влада, пытавшихся его остановить.
— Ты получил его!
Нож, которым незадолго до этого Кости разрезал себе ладонь, находился у него в руке. Еще не договорив эти три слова, он вонзил лезвие в сердце Раттлера и резко повернул его.
Несмотря на мою бесплодную попытку остановить его руку и на протестующие возгласы окружающих, в какой-то миг их взгляды встретились, и я могла поклясться, что на губах Раттлера мелькнула улыбка. В следующее мгновение она умерла вместе с предателем, его тело обмякло, и кожа начала усыхать прямо на глазах.
— Почему, Кости?
Я первая задала вопрос, который был на уме у каждого, кто присутствовал в камере.
Кости резко развернулся:
— Потому что, окажись я на его месте, я сделал бы то же самое. Поэтому я его простил.
В неловкой тишине опять прозвучал, мой голос:
— А я не простила.
Боль в глазах Кости удержала меня от крика. Вместо этого я, как и он, обрела ледяное спокойствие.
— Я слышала, как эта сука смеялась, рассказывая мне о твоей смерти. И видела ее лицо, когда она благодарила меня, утверждая, что это полностью моя вина. Неужели я не заслужила права на возмездие? Или мои чувства не стоят спокойствия Раттлера? Кости, может ты поступил и милосердно, но неправильно. Ты учил меня другому. Несмотря на сочувствие Раттлеру, ты не должен был его убивать. Я отдала тебе Макса, а Раттлера ты должен был отдать мне.
С этими словами я покинула комнату, и все вампиры расступились, освобождая мне дорогу.

29

Все время, пока мы выясняли, кто — предатель, Кости притворялся слабым и почти не посещал пленника, захваченного во время схватки на крыше поезда. Более того, в радостной суматохе после его возвращения об Анубисе — ближайшем советнике Патры — почти забыли, хотя я уверена, раньше он вряд ли жаловался на недостаток внимания. Более того, он почти удивился, увидев кого-то в камере.
Можно считать, что я увидела его впервые, поскольку совсем не обратила внимания на пленника, когда Джэн, Родни и Заступ вышли из вертолета без Кости. Анубис оказался высоким для египтянина, больше шести футов трех дюймов, длинные черные волосы и резкие черты лица выдавали его происхождение. Вел он себя не как обычный пленник, ожидающий сурового приговора. Несмотря на то, что Анубис висел на стальной стене, к которой был приварен, он казался почти расслабленным.
— Привет, Анубис. Черт возьми, мы виделись с тобой в последний раз не меньше пятидесяти лет назад. Помнишь, я еще подцепил эту бабенку, а она увезла меня в шале и чуть не довела до импотенции своей манерой трахаться. Кажется, она ни разу не шевельнулась в постели, а я так старался. Нет, если бы в матраце имелась дырка соответствующего размера, держу пари, мне бы больше понравилось вставлять туда свой член.
Дальнейшие откровения потонули в разъяренном вопле. Я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Кости предупредил меня, как будет действовать, чтобы заставить Анубиса разговориться, учитывая тот факт, что он почитал Патру богиней, но я все равно настояла на своем присутствии. Теперь я убедилась, что он не жалеет красок стараясь разозлить плененного вампира.
— Заткнись, подлец! Не могу поверить, что ты еще жив, но это продлится недолго. Всего пламени преисподней недостаточно, чтобы тебя наказать.
— Да что ты, — фыркнул Кости. — Неужели она до сих пор не подпустила тебя к себе? Парень, поверь мне, это к лучшему. Посредственность, — самое мягкое слово, которым я мог бы охарактеризовать то, что прячется у нее между ног. До сих пор удивляюсь, как мог Менчерес связать себя узами брака с этим жалким подобием женщины. Но любовь порой бывает слепа. Будь она моей женой, ей бы пришлось ночевать в отдельной спальне. Вот настоящая женщина во всех смыслах этого слова. — Кости подтолкнул меня вперед. — Даже когда она спит, в ней и то больше страсти, чем в этой глыбе египетской глины, которой ты поклоняешься. Патра знает, что проигрывает по сравнению с ней. Разве не из-за этого она так старалась ее убить? Ей известно: стоит взглянуть на Кэт, и никто больше не поверит ее сказкам о превосходстве.
— Вы оба умрете! — зарычал Анубис. — Патра — воплощение Изиды, богини, которая управляет всем миром. Она правит две тысячи лет, и ее не остановить каким-то букашкам!
— Тебе надо с кем-нибудь переспать, — участливо заметил Кости. — Она ведь все эти годы даже не позволяла тебе мастурбировать, верно? И несла всякую чепуху насчет чистоты своих приближенных? Знаешь, долгое воздержание совсем покорежило твои мозги. Когда ты в последний раз смотрел на обнаженную женщину, а? Еще до обращения Константина?
Подобное словесное истязание было не обычной тактикой для Кости, но он решил, что стоит попробовать. Джэн, Родни и Заступ уже применяли свои методы, все они были не слишком приятными, но Анубис или ничего не знал, или отказывался сообщить важные сведения. Как мне показалось, язвительные замечания Кости по поводу сексуальных отношений с Патрой были для Анубиса все равно что рассказ какого-нибудь проповедника о плотских утехах с Девой Марией для папы римского. Патра, безусловно, не была целомудренной женщиной, но если у нее и случались интрижки с кем-то кроме Кости, она об этом не распространялась. Зато повсюду объявляла о своем божественном происхождении. Многие ее люди поклонялись ей как богине, и Анубис был из их числа.
— Ты себе это представляешь? Мои руки на теле Патры, м-м-м... Как часто ты воображал себя рядом с ней? Не мог заснуть, планировал мое убийство, а теперь вот узнаешь, что я, хоть и спал с ней, не получил никакого удовольствия.
Усилия Кости не пропали даром. Глаза Анубиса уже метали зеленые искры.
— Ты недостоин даже того, чтобы стать жертвой во славу Патры. Она легла с тобой лишь для того, чтобы тебя приговорили к смерти, но Менчерес и тут ее подвел. Жаль, она не позволила мне прикончить тебя той же ночью.
Кости опять рассмеялся, но не так весело, как прежде.
— Думаешь, она была первой женщиной, которая спала со мной в надежде погубить? Ничуть небывало. Этот прием использовали и до нее, и много раз после. Нет, извини! Патра не потому так отвратительна в постели. Она просто притворщица, подделка, и если ее лишить всех лживых посулов и одежды, останется маленькая девочка, одержимая манией величия и испорченная такими идиотами, как ты.
— Смерть уже идет за тобой! — взревел Анубис, лишенный остатков самообладания. — Патра призвала ее, и она отыщет тебя и поглотит, движимая неутолимым голодом.
Внезапно он замолчал. Даже не глядя на Кости, я поняла, что он улыбается. Он выпрямился и сбросил напускное добродушие. Лицо Анубиса вновь стало бесстрастным, но было поздно. Он проговорился, и отлично это понимал.
— А теперь, дружок, — сказал Кости, подойдя к Анубису и с обманчивой легкостью касаясь пальцем его лица, — расскажи, что бы это значило.

— Будем открывать шампанское или подождем, чтобы обрызгать им парней? — спросила Дениз.
Мы собрались в гостиной — огромной помпезной комнате, отделанной в восточном стиле, с обилием позолоты и антикварной мебели. Массивный стол, казалось, был вырезан из цельного ствола дерева. Еда и тяжелые серебряные столовые приборы соответствовали этой роскоши, но никто почти ничего не ел. Я перестала барабанить пальцами по полированной столешнице и подняла голову:
— Что? А, да, стреляй пробкой. Они еще не скоро придут.
Тому, что я осталась здесь, а не пошла в подвал, способствовали две причины. Во-первых, я не хотела в праздничный вечер оставлять маму и Дениз в окружении незнакомцев, и, во-вторых, хоть Кости и не просил меня уйти, я знала, что мое присутствие нежелательно. Как только стало известно, что Анубис изображает неведение, было решено действовать без церемоний. Мне не нравилось, что Кости по-прежнему опасался, как бы я не изменила свое отношение к нему, но я не хотела мешать. Тем более сейчас, когда наши жизни зависели от того, как быстро он сумеет вытянуть из Анубиса всю информацию.
Дениз разлила шампанское.
— Этот дом великолепен! — воскликнула она. — А какие запасы! Вы видели, сколько здесь бренди? Если мы останемся надолго, мне понадобится запасная печень!
При виде такого энтузиазма я невольно улыбнулась, хотя и немного грустно: она не знала, какие ужасные вещи в этот момент творятся внизу. Но если достаточно долго прожить среди вампиров, можно многое узнать. Здесь царит не только веселье, подогретое отличными винами.
— Забудь о печенке, — сказала я Дениз. — До полуночи осталось всего два часа, так что мы можем начинать праздновать. Зеро сказал, что они достигли прогресса, хотя и не пояснил, что под этим подразумевается.
Пока Кости, Менчерес, Заступ, Влад, Родни и Джэн оставались в подвале, Тик-Ток и Зеро присоединились к нам на правах охраны. Стоило кому-нибудь споткнуться, они тотчас бросались на помощь.
— Снегопад закончился, — промолвила моя мать. — Теперь, по крайней мере, можно что-то увидеть за окнами. Не могу дождаться, когда смогу покинуть это пустынное место!
Ну вот, началось. Некоторые новогодние пожелания никогда не сбываются.
Я вздохнула:
— Если тебе не нравится общество здешних вампиров и вурдалаков, подумай, насколько хуже было бы оказаться в окружении вампиров Патры.
— Я — не ребенок, Кэтрин! — со своей обычной резкостью заявила мать. — Не смей разговаривать со мной в таком тоне!
Сказывалось напряжение последних дней, хотя мне было известно о ситуации больше, чем остальным.
— Ты — не ребенок? Это новость, если учесть, что ты вела себя по-детски с самого моего рождения.
Мой резкий ответ шокировал Дениз. Она едва не поперхнулась шампанским и откинулась на спинку стула, чтобы видеть нас обеих.
— Ну, все! — разъярилась мать. — Я ухожу!
И почему я не могу придержать язык? Я обреченно вздохнула и пошла вслед за матерью, уже надевавшей пальто у входной двери.
— Мама, одумайся. На улице шесть градусов ниже нуля, ты замерзнешь насмерть. Да и куда ты пойдешь?
— С меня хватит! — огрызнулась она. — Иди туда, делай это, стой смирно, слабая смертная! Детские фокусы! Надоело, что мне все указывают, будто я в чем-то виновата!
Не прерывая гневной тирады, она толкнула дверь и выскочила наружу. Я не пыталась ее остановить. Во-первых, не хотела применять силу, а во-вторых, наши разногласия лучше обсуждать с глазу на глаз. Гостиная вряд ли подходит для семейной ссоры.
— Мама; ты не права. — Я старалась не обращать внимания на пронизывающий ветер. Пальто осталось в доме, и холод быстро проникал под тонкий свитер и брюки. — Хочешь знать, бываешь ли ты невыносимой? Да. Хочу ли я от тебя избавиться? Конечно, нет. А теперь пойдем обратно, в дом. Здесь чертовски холодно.
— Я пойду до первого дома, улицы или городка, — бросила она, ничуть не смягчаясь.
Мы дошли до границы леса. Вокруг под неясным светом луны снег блестел серебром. Дыхание срывалось с губ клубами пара.
— Здесь на двадцать миль вокруг ничего нет, — как можно спокойнее заметила я. — Поверь, мне это хорошо известно. Менчерес не зря выбрал этот дом. Ты не сможешь столько пройти, миль через пять умрешь от переохлаждения. Мы находимся в центре пустоты...
Потом я остановилась, словно примерзла к земле, но окружающий холод был ни при чем. Крепко схватив мать за руку, я не позволила ей больше сделать ни шагу. Она сердито развернулась, но тотчас заметила, как изменилось выражение моего лица.
— Что? — шепотом спросила она.
— Ш-ш-ш.
Она едва улавливала этот звук, но для меня он был чересчур громким. Опять же, наша перебранка, должно быть, слышна на мили вокруг. Тяжелые шаги не прекращались и сотрясали ночь глухим рокотом.
Я прищурилась и всю свою энергию направила на эти звуки. Не слышно ни сердцебиения, ни дыхания, ощущения приближающейся силы тоже нет. Нечто приближалось медленно. Казалось, это целая толпа каких-то существ. Почему я ничего не ощущаю? Аура силы имеется у каждого вампира и вурдалака, но в данном случае ничего. Что это такое?
Я не стала задерживаться для выяснения обстоятельств, а схватив мать за руку, побежала к дому. Зеро и Тик-Ток стояли у двери и по моему лицу поняли — приближается какая-то угроза.
— Всем спуститься вниз! — крикнула я, указывая матери на ступеньки. — Что-то надвигается.
— Что? — поинтересовалась Дениз, приподнимаясь со стула.
Рэнди отреагировал быстрее и дернул ее за руку.
Зеро почтительным, но настойчивым жестом показал на лестницу:
— Сюда, пожалуйста.
Моя мать не двинулась с места, и я метнула на нее сердитый взгляд:
— Мама, очнись, ты идешь с ними.
Она что-то пробормотала и, напряженно распрямив плечи, ушла вниз.
— Тик-Ток, — шепнула я, все еще прислушиваясь к странным звукам, — приведи Кости и остальных.
Через две минуты появился Кости, вслед за ним Заступ и Родни. Я проигнорировала брызги крови на его лице и показала на окно:
— Ты их слышишь? Я ничего не ощущаю, кроме шума, но их там чертова прорва, и они идут сюда.
Кости прищурил глаза, и зеленым взглядом уставился в темноту. Через несколько секунд он раздраженно заворчал:
— Я тоже ничего не чувствую, Котенок, но они топают, как стадо слонов. Кто бы это ни был, это не люди. Чарли?
— Представления не имею, Криспин. Это выше моего, понимания.
Родни мрачно кивнул, соглашаясь с Заступом.
— Я тоже ничего не могу придумать...
— Ладно. — Кости хрустнул костяшками пальцев, блеснул зеленым взглядом. — Давайте приготовимся к встрече. Потребуются кинжалы, мечи, арбалеты, ружья... И побыстрее! Похоже, несколько существ опередили основной отряд. Скоро мы выясним, с чем имеем дело.
— Почему бы нам просто не сбежать? — спросила я по пути в оружейную.
— В вертолетах для всех не хватит места, а если взять машины можем нарваться на засаду. Мы примем бой, любимая. Посмотрим, кто нападает. Но на всякий случай будем держать наготове вертолет. Ты сможешь вывезти свою мать, Дениз и Родни.
— Я тебя не оставлю, — сказала я. — Ни за что!
Кости постарался меня успокоить, хотя сам уже навешал на себя около сорока фунтов серебра.
— Ну, Котенок, это не вампиры, и убивать их будет легче. Вместе с остальными мы сумеем...
— Даже не старайся, — Я пыталась рассуждать так же логично как он. — Хуан умеет управлять вертолетом, а я сильнее, чем он, — значит, ему и проводить эвакуацию в случае необходимости. А если ты задумал отослать меня обманом, если собирался стукнуть меня по голове и запихнуть в вертолет, знай, я вернусь, и тогда твои волосы побелеют еще сильнее!
Кости быстро и крепко меня поцеловал:
— Вот чертовка! Ты что, тоже научилась читать чужие мысли? Ладно, переоденься и собери оружие. Твой свитер слишком толстый, будет сковывать движения.
Я тотчас стащила с себя свитер и осталась в бюстгальтере, спортивных брюках и туфлях на резиновой подошве. Идти наверх и искать более подходящий костюм было некогда. Я начала вооружаться, привычными движениями закрепляя серебряные кинжалы на руках, на ногах и на поясе.
— Ты можешь прислушаться хоть к одному моему совету? — спросил Кости, протягивая мне меч. — Возьми его. Неизвестно, против кого придется сражаться, вдруг серебро не поможет... Котенок, в таком виде ты можешь замерзнуть.
— Разве стоит об этом думать? — Я рассмеялась, но скорее напряженно, чем весело. — Зато мне ничто не мешает двигаться... сейчас это важнее.
— Ты права, — Кости стянул с себя свитер и бросил его на пол, рядом с моим.
Его примеру последовали остальные вампиры и вурдалаки. Каждый подбирал себе оружие по вкусу, и их обнаженные торсы заблестели в лучах светильников. Даже здесь было слышно, что шаги приближались.
Вниз спустился Менчерес. До сих пор я его не видела, но он явно знал о происходящем, поскольку оружия на его теле было больше чем кожи.
— Выйдем наружу и начнем с внешнего периметра, при необходимости отступим внутрь дома, — распорядился Кости. — Зеро, собери всех людей в подвале и запри в камерах. На данный момент это самые надежные укрытия. Для усмирения самых непокорных, особенно ее матери, разрешаю применить физическую силу.
Я могла бы ответить какой-нибудь грубостью, но сейчас было не до этого. Мы быстро вышли на улицу и заняли позиции вокруг дома. Снаружи вместо слов использовались жесты, но вампиры и вурдалаки двигались с такой сноровкой, что нашему отряду мог позавидовать любой военачальник. Конечно, все они пережили многих военачальников, и в практике сражений недостатка не было.
От холодного ветра я начала дрожать. Да, на улице морозно, но это не смертельно, и переохлаждение мне не грозит, — в конце концов, я наполовину вампир и моя кровь не замерзнет. Хотя я не могла не завидовать своим компаньонам: возможно, вампиры и вурдалаки не любят холод, но зубы стучали только у меня.
— Все в порядке, любимая?
Кости говорил, не отрывая взгляда от границы деревьев. Я стиснула зубы, чтобы унять дрожь.
— Когда начнется бой, это пройдет.
Рядом со мной послышались чьи-то шаги. Тэйт, не говоря ни слова, оттеснил Заступа и занял его место.
— Оставь его, — вмешался Кости, когда Заступ собрался его оттолкнуть. — В этом ему нет равных.
Тэйт хотел что-то ответить, но что именно, я так и не узнала. Едва он успел открыть рот, как из-за деревьев показались первые фигуры нападавших, и Тэйт не произнес ни звука. Кости напрягся, словно превратился в огромную сосульку, Заступ тихонько зашипел и забормотал что-то вроде молитвы.
— Боже милостивый, — прошептала я, ощущая внутри совсем другой холод. — Что это?
Ответил Менчерес, хотя для этого ему пришлось почти кричать, поскольку странное существо, завидев нас, внезапно закричало и помчалось вперед, противно шлепая полусгнившими губами.
— Это смерть! — крикнул Менчерес.

30

В старых фильмах зомби выглядели почти комическими персонажами. Современные режиссеры изображали их правдивее: безумные, выпученные глаза, висящая лохмотьями плоть и судорожно согбенная фигура, движимая неутолимым голодом. Одни сгнили почти до состояния скелетов, у других кости едва просвечивали, но все они неудержимо рвались вперед. Каждым из них двигал голод, и мы были их пищей.
Когда из леса появился первый зомби, Менчерес, как и все остальные, оцепенел. А после своего заявления он начал ругаться такими несвойственными ему выражениями, что я на мгновение оторвалась от созерцания надвигающейся орды.
— Даже в своих худших предположениях я не думал, что она на такое способна, — сказал он, заканчивая тираду. — Ей не избежать возмездия. Если не от меня или кого-то из вас, все равно однажды она поплатится за свой поступок.
Его слова наводили на грустные мысли. По правде говоря, они звучали эпитафией.
Кости решительно сжал плечо Менчереса:
— Сейчас не время обсуждать поведение Патры. Эти существа... — Он кивнул на тех, кто был уже в двух десятках ярдов: — Их можно убить?
Менчерес стряхнул оцепенение, и его лицо стало суровым. Он накрыл ладонью руку Кости:
— Нет!
Это короткое слово не выражало абсолютно никаких чувств. Казалось, пожимая руку Кости, Менчерес собрался с силами.
— Их нельзя убить, — продолжил он, со скрежетом обнажая меч. — Они не чувствуют боли, им даже не нужны глаза, чтобы нас видеть. Ими движет только ее воля.
Приказав всем оставаться на местах, он шагнул вперед. Зомби были уже в нескольких футах перед ним и продолжали двигаться неровной рысью. Вблизи их безумие было еще очевиднее; полусгнившие рты издавали непрекращающееся рычание.
— Их подняли из могил, — пояснил Менчерес, маневрируя между зомби с невероятной скоростью. — И они не вернутся в землю, пока действует наложенное заклинание. Убежать от них тоже нереально. Где бы мы ни появились, все могилы на сотни миль вокруг тотчас опустеют и мертвецы ринутся за нами, уничтожая все на своем пути.
Его меч двигался так быстро, что мои глаза не успевали за ним следить. И вдруг один зомби с молниеносной быстротой бросился на Менчереса. Куда девалась вся его неуклюжесть? О, дьявол!
Менчерес нанес удар, и зомби рассыпался, куски его тела стали кружить в разных направлениях, но меч каждый раз прерывал их невообразимые траектории.
— Мы должны задержать их, — все тем же ровным голосом говорил Менчерес, и выяснить, какой предмет использовала Патра для своего заклинания. Это должна быть ее вещь, принесенная сюда одним из пленников или случайно подхваченная Раттлером. Если мы найдем этот предмет и уничтожим его, зомби умрут. А до тех пор, сколько бы ударов им ни наносили, они не остановятся ни на мгновение.
Тем временем его слова получили отвратительное подтверждение. Матерь Божья, даже отрубленные руки ползли нам навстречу. Обезглавленное тело ковыляло в прежнем направлении, а отрубленный череп с дьявольским упорством вцепился в ногу Менчереса, пока тот его не стряхнул. Это было страшно. И все же отдельные части не так опасны. Может, это и есть наш шанс?
— Пошли троих людей в дом, чтобы найти эту вещь, — крикнул Менчерес, отчаянно лавируя, чтобы преградить путь большему количеству приближавшихся чудищ. — Возможно, это что-то маленькое и незаметное. Уничтожьте предмет любыми способами.
— Тик-Ток, Аннет, Зеро, выполняйте! — приказал Кости и рывком вытащил меч.
Двое без промедления бросились в дом, а Аннет, прежде чем скрыться за дверью, остановилась и оглянулась на Кости. Я тоже смотрела на него, и по той же самой причине: думала, что вижу его в последний раз.
— Если бы у меня была хоть малейшая надежда, что ты послушаешься, в дом отправилась бы ты, — почти грустно сказал он. — Но я тебя слишком хорошо знаю. Я люблю тебя, Котенок, и ничто не может этого изменить, ни на земле, ни под землей.
Говорить было уже некогда, да этого и не требовалось. Каждая клеточка моего мозга кричала ему в ответ, а Кости уже повысил голос, обращаясь к четырем дюжинам соратников, тоже обнаживших свои мечи:
— Друзья, Патра наслала на нас смерть. Вернем подарок с лихвой!
Кости размеренными решительными шагами двинулся навстречу новой волне мертвецов. Четыре дюжины против многих сотен? Шансы на выживание можно было и не считать.
— Мы не так уж беспомощны. — Кости больше не сдерживал свой голос, и мне показалось, что он даже приободрился. — Много раз за свою жизнь мы чувствовали себя бессильными, но только не в эту ночь. Сейчас у нас есть возможность выбрать, каким способом умереть. Даже если вы всю свою жизнь не повелевали никем и ничем, сегодня каждый стал хозяином ситуации. А я, со своей стороны, постараюсь так ответить на оскорбление, чтобы те, кто не встал на мою сторону, пожалели об этом!
Кости закончил речь громогласным ревом, и этот рев был подхвачен всеми без исключения. Время близилось к полуночи, мы дрожали от жажды возмездия, и ощущение холода внезапно пропало. Страх тоже. Я и раньше смотрела смерти в лицо. Да что там, сама искала с ней встречи. Теперь, рядом с Кости, у меня появилась возможность отменить каждое неверное решение и мгновение трусости, все годы раскаяния. Осталась только истина. В это мгновение я стала такой, какой всегда хотела быть, — сильной, бесстрашной, верной. Я могла собой гордиться.
Первый зомби прыгнул в мою сторону, и в ответ сверкнул мой меч. Я уворачивалась и наносила удары, волосы едва успевали за движениями моей головы. По уродливому лицу скользнул зеленый отблеск, и я рассмеялась от прилива жестокой радости:
— Видел это? Это сияние моих глаз, и сейчас я тебе покажу, что еще я умею...

Свой первый бой я приняла, когда мне было шестнадцать.
Все, что у меня было, — серебряный крест с заостренным наконечником, и я даже не знала, хватит ли этого, чтобы убить вампира. Хватило. И с тех пор я продолжала убивать. После того первого поединка я билась в сотнях схваток, но ни одна из них не была подобной этой.
Слава богу, что было темно. Сверкание зеленых глаз отличало вампиров от зомби, продолжавших наводнять поляну перед домом. Вурдалаков отличить труднее, но их здесь было только десять. Невозможно себе представить, как мало отличается одна фигура от другой, когда в глаза все время брызжет кровь, летят ошметки плоти и отрубленные конечности. А они были повсюду: отвратительные полусгнившие руки и ноги ползали по земле, отрубленные пальцы пиявками цеплялись к телу, а целые полчища новых монстров продолжали выбегать из леса.
Убийственное безумие овладело моим существом, и я рубила все, что оказывалось поблизости. Остальные чувства исчезли, сделав мое тело нечувствительным к боли. Руки, плечи, ноги — все было покрыто липкой массой. Я даже не знала, осталась ли на мне одежда. Все окрасилось в красный цвет моей ярости и крови. Зеленоватое сияние глаз моих товарищей-вампиров было единственной поддержкой. Я видела их и знала, что я не одна. А среди обезумевших зомби, под их вопли, сливавшиеся в неумолчный вой, и неустанное сверкание меча, разившего ходячих мертвецов, я чувствовала себя одинокой.
У Влада имелось некоторое преимущество. Если позволяла обстановка, он мог схватить зомби и сжечь его дотла. То, что от него оставалось, некоторое время кружилось живым факелом. Но чтобы должным образом обезвредить монстра, приходилось держать его в руках не меньше минуты. Поэтому данный способ был не слишком продуктивным.
Время от времени я ловила уголком глаза оранжевые блики пламени, слышала пронзительные вопли и понимала, что Влад еще жив. Что более важно, голос с английским акцентом периодически перекрывал шум боя, подбадривал остальных и осыпал врагов язвительными насмешками. Кости тоже жив. Обо всех остальных вокруг меня я не имела ни малейшего представления.
— Отступаем! Отступаем! — послышался чей-то крик.
Внезапно зомби передо мной развалился на две части от удара меча. Между двумя половинками появился едва узнаваемый силуэт Кости, и я задержала меч, чтобы не снести ему голову.
— Пошли со мной! — рявкнул он, схватив меня за руку, но тут же отпустил и громко выругался. — Черт побери, почему ты не позвала на помощь?!
Я не поняла, о чем он говорит, но спорить было невозможно, поскольку Кости одной рукой прижал меня к груди, а второй стал яростно рубить всех, кто оказался поблизости. Мои ноги едва касались земли, не поспевая за его стремительными движениями, голова внезапно закружилась. Но дымка перед глазами быстро рассеялась. Когда мы вошли в дом и бросились вниз по ступеням, я снова все отчетливо видела.
Внутри дома все было разгромлено. В первый момент я ничего не поняла, ведь сражение шло снаружи, но потом меня осенило: Аннет, Тик-Ток и Зеро, не имея представления, что за предмет подсунула нам Патра, уничтожали все подряд. В доме не осталось ни одного целого предмета обстановки, и вампиры с вурдалаками, преграждая путь ужасным пришельцам, карабкались через горы обломков. В здании имелось три подземных уровня, и туда вело два хода. Эти можно было считать преимуществом для защитников. Но и недостатком тоже: у нас не было выхода.
Кости передал меня подбежавшему Тэйту, которого едва можно было узнать среди остальных, настолько все были забрызганы кровью и грязью.
— Отнеси ее на самый нижний уровень, — приказал он и отвернулся. — Я прикрою отступление.
— Кости, нет! — закричала я, но никто из них меня не слушал.
Тэйт развернулся, и ринулся вниз по ступеням. Расталкивая людей, он прижимал меня к груди и бормотал что-то вроде «твоя рука, твоя рука».
За дверью в подвал на нас уставилось несколько пар испуганных глаз — дети! Они напуганы. Наверное, в брошюре «Стать вампиром» об этом ничего не сказано.
— Освободите мне место! — прикрикнул на них Тэйт.
То ли его голос, то ли внешний вид был настолько ужасен, что они мгновенно повиновались. Люди сбились в испуганную группку, а Тэйт уложил меня на пол и достал нож.
— Отстань от меня, я должна вернуться... — запротестовала я, но тут же умолкла.
Неудивительно, что он оба так на меня смотрели.
— Дай мне выпить немного крови, если можешь поделиться, — сказала я, увидев свою руку.
Вернее, то, что от нее осталось. «И опять левая», — всплыла в мозгу мрачная мысль. Сначала ее сжег Макс, теперь это. Если бы рука могла говорить, она бы жаловалась не переставая.
Рука висела на нескольких оставшихся сухожилиях, но большая часть была обгрызена до костей, Теперь я и сама похожа на зомби. У некоторых из них были точно такие же конечности.
— Будет больно, когда рука начнет восстанавливаться, — прохрипел Тэйт, прижимая нож и мою голову к горлу. — Пей побольше, я восполню потерю крови.
В нормальных условиях я бы и капли из него не выпила, но сейчас ситуация была далеко не нормальной. Главное — снова обрести силы для боя, потому что обстановка наверху не позволяла взять тайм-аут. Сосредоточившись на этой мысли, я сомкнула зубы на проколе, который Тэйт сделал ножом, и стала сосать кровь, помогая себе зубами, чтобы не дать ранке затянуться.
У него вырвался то ли хрип, то ли стон, но я не стала обращать внимания, поскольку этот звук был мне отлично знаком. Прохладная кровь наполнила рот, я глотнула и снова стала сосать, ощущая стреляющую боль в руке. Тэйт сжал руки, так что вся верхняя половина моего тела оказалась прижатой к нему вплотную. Он запрокинул голову, и я еще сильнее впилась в его шею. После четвертого глотка в руке вспыхнула невыносимая боль, но после шестого она уменьшилась до резкого покалывания. После девятого глотка я оттолкнула Тэйта, воспользовавшись уже обеими руками. Я начала задыхаться и ощутила новый прилив жажды.
Глаза Тэйта разгорелись зеленым пламенем, и я поспешно освободилась от его объятий: этот огонь в его взгляде не имел отношения к битве с зомби.
Вскочив на ноги, я с изумлением наблюдала, как на руке нарастает новая кожа; казалось, мелькают кадры какого-то фантастического фильма.
Новая кровь забурлила в моем теле, вытесняя человеческие свойства. Судя по тому, сколько крови я потеряла, соотношение в моем организме было приблизительно шестьдесят на сорок в пользу вампиров.
— Идем, солдат, — окликнула я Тэйта. — Сражение продолжается.
Не оглядываясь назад, я бросилась вверх по ступеням, навстречу яростным звукам битвы.

Все вампиры собрались в холле, образовав почти непроходимый коридор из неумерших воинов. Каждого зомби, с визгом пытавшегося пробраться между ними, настигали удары мечей с обеих сторон. До сих пор барьер держался, но мрачная перспектива открылась мне с первого взгляда — к дому подходили новые толпы мертвецов.
Я бросилась к сражавшимся, но по пути столкнулась с Аннет. Она, казалось, даже не заметила меня и с широко раскрытыми от отчаяния глазами швырнула в стену небольшую статуэтку. Осколки разлетелись во все стороны, но больше ничего не произошло. Аннет, горестно вскрикнув, оглянулась в поисках новой цели.
— Аннет! — Мне пришлось ее встряхнуть, чтобы обратить на себя внимание. — Где Тик-Ток и Зеро?
Она махнула рукой:
— Тик-Ток в противоположном конце дома. Зеро пошел к Анубису, чтобы выбить, из него ответ, но я увидела шесть этих... существ, они ринулись вслед за ним. Они прорвались в дом! Я слышала крик Зеро, а потом пошла сюда. Ах, Кэт, я не могу его найти, я не могу найти…
Не надо было спрашивать, что она имела в виду. Наша оборона трещала по всем швам.
— Аннет, ты должна сосредоточиться. Мы найдем, что бы это ни было. А пока мы их задержим...
Она оттолкнула меня:
— Ты не поняла. Сейчас передали в новостях! Могилы опустели, ходят слухи о трупах, ползущих в нашу сторону. Дом стоит изолированно, но не настолько, чтобы это было невозможно заметить. Понимаешь? Они уже не нужны Патре, чтобы нас убить, она скоро будет знать, где мы находимся, потому что зомби покажут ей дорогу.
Дерьмо! Неужели это никогда не кончится? Наше положение из ужасного превратилось в безвыходное. Как ни странно, самым сильным во мне было чувство ярости. Эта сука не заслуживает победы. Мы, конечно, не ангелы, но она во много раз хуже.
Из подвала послышался шум. Потом крики. Господи, опять крики и грохот обвалившейся стены. Вот и конец. Да, я не в силах его предотвратить, но могу сама выбрать, как мне умереть.
Я с яростной решимостью, обнажила меч:
— Аннет, продолжай искать, не важно, что именно. Я пойду убивать. Если эта шлюха хочет победить, пусть явится сама, чтобы нас прикончить.
— Спускаемся в подвал, все вниз! — прозвучал новый приказ.
Две дюжины бойцов — все, что осталось от нашего отряда, — начали отступать. Я пробилась вперед, к Кости и Менчересу, которые стояли, в самом конце прохода и прикрывали отход остальных. За их мечами было невозможно уследить, и со стороны казалось, что вампиры превратились в машины для убийства. Я всегда подозревала, что под прекрасными манерами Менчереса скрывается опасный убийца. Но я ошибалась — он выглядел как воплощение самого ужасного кошмара.
Влад схватил меня и оттащил назад. Странно, но несмотря на холод вокруг, руки у него были почти горячими.
— Идем, они сейчас нас догонят, — крикнул он подталкивая корпусом к лестнице.
— Нет, я останусь наверху! — заорала я, пытаясь его обойти.
— Он один из лидеров общего рода и стоит там, где должен стоять, — ответил Влад. — А ты пойдешь со мной!
Его кулак обрушился на мой затылок, но даже в фейерверк искр, посыпавшихся из глаз, я вывернулась из его рук и рванулась вперед. Но Влад остановил меня, вцепившись в волосы.
И вдруг время словно замедлило свой ход. Влад тянул меня назад, мои ноги скользили по полу, и среди общего шума, едва слышно, раздался чей-то мстительно-злобный смех.
«Я увидела шесть этих... существ, они ринулись вслед за ним. Они прорвались в дом! Я слышала крик Зеро…»
Аннет говорила про Зеро, спустившегося в подвал к Анубису. Но если после того никто не видел и не слышал Зеро, почему Анубис до сих пор злобно хихикает? Без оружия, прикованный к стене, с шестью голодными зомби. Как это возможно? Ответ мог быть только один.
— Влад, тебе обязательно держать в руках того, кого ты намерен сжечь?
Вопрос так его удивил, что Влад перестал меня тащить.
— Я всегда раньше старался держать свою цель, потому что иначе испепелить ее гораздо труднее.
— Трудно! — воскликнула я. — Но это возможно?
— Возможно, а почему ты спрашиваешь?
— Это Анубис. — Я едва не кричала от притока адреналина. — Объект заклятия Патры — не вещь. Ты еще не понял? Это он сыграл роль троянского коня, а Кости едва не погиб, чтобы доставить его сюда! Она намеревалась убить Кости в той ловушке, а потом прикончить и всех остальных, раз мы затащили Анубиса к себе в дом. Патра знала, что мы его не убьем, кто захочет лишиться столь ценного заложника?
По лицу Влада промелькнула улыбка. Он отпустил меня и поднял вытянутые руки над головой. Вокруг нас по-прежнему царил хаос.
— Он слишком далеко от меня, чтобы его испепелить, прежде чем меня загрызут, но я попробую спасти положение.
— Давай, Влад! — крикнула я, разворачиваясь, чтобы отогнать от него зомби. — Произведи на меня впечатление.
Его руки стали наливаться огнем, но не красным, а голубым. В холле разлилось фиолетово-синее сияние. С пальцев мне на волосы посыпались искры, но я продолжала работать мечом, разя напирающих существ.
Раздался пронзительный крик, полный мучительной боли. Узнав голос, я угрюмо усмехнулась Владу:
— Ты его достал, Дракула!
— Он силен, — сдавленным от напряжения голосом ответил Влад. Его руки были почти полностью окутаны пламенем. — И сколько еще тебе напоминать, как меня зовут?
— Ты высокомерный... — Выпад и удар в живот оскаленного зомби, попытка поднять клинок и, рассечь его пополам! — Разрекламированный... — Не получается, боже, эти мертвецы порой такие твердые. — Хвастливый старый негодник... — Бах! Это моя голова ударилась о стену. Если в черепе не появится трещина, можно только удивляться. — Чего ты ждешь? Разве ты — не король призраков? Не легендарный злодей, которого боятся озорные мальчишки?
Два монстра проскользнули мимо Кости и Менчереса, теперь сражавшихся спина к спине.
— Ну же, Влад, поддержи свою репутацию! Если ты не в силах сжечь единственного египетского вампира, прикованного к стене, как же ты смог выдворить турок из Румынии?
Раздался грохот, словно взорвался электрический трансформатор и вдруг все зомби попадали на пол. Их застывшие тела стали покрываться проступавшей сквозь пол пылью, а потом и вовсе превратились в кучки земли. Вызваны из праха и вернулись в прах.
— Ты сделал это! — завопила я, бросила меч и побежала, но не к нему, а в противоположную сторону.
— Конечно, — донесся его ответ, когда сильные руки подхватили меня и прижали к окровавленной, груди. — Я же Влад Цепеш, разве можно было ожидать чего-то другого?

31

Секунд тридцать я держала Кости в объятиях и чувствовала, как он прижимается губами к моим волосам. Я была поистине счастлива. А потом послышался этот звук — сдавленный стон, пробившийся даже сквозь восторженные крики вампиров. На этот звук отозвалась каждая клеточка моего существа, что, впрочем, было вполне объяснимо.
— Мама!
Я помчалась через холл к задней части дома, словно меня кто-то тащил на веревке. Кости бросился следом, но на этот раз даже он не смог меня обогнать. Увидев ее лежащей на коленях Дениз, я сама упала на колени. Одной рукой моя подруга зажимала рану на животе матери, а рядом лежал зомби, уже превратившийся в кучку земли. Мать была неподвижна и бледна как смерть.
— Нет!
Крик вырвался из моей груди, а руки уже начали действовать. Я выхватила кинжал, полоснула по запястью, запрокинула мамину голову и прижала руку к ее губам. Лезвие рассекло руку до самой кости и кровь тут же залила ей лицо.
Мама кашлянула, сделала небольшой глоток, вокруг губ показались пузырьки воздуха.
Дениз плакала и молилась одновременно. Кости, оттолкнув ее в сторону, присел рядом со мной. Тем же самым кинжалом он разрезал себе запястье, поднес к ее рту, а мне приказал нажимать ей на грудь, чтобы заставить кровь разойтись по всему телу.
Я едва могла смотреть из-за слез, но надавила на грудь, как он велел. Ее сердце перестало биться в тот самый момент, когда Кости дал ей своей крови. Потом я снова и снова нажимала на грудную клетку, а Кости дул ей в рот.
— Это чудовище ворвалось в комнату, — задыхаясь от рыданий, рассказывала Дениз, которая и сама была ранена. — И оно бросилось на нее! Я пыталась его оттащить, но сил не хватило. Джастин, очнись, не сдавайся!
Дениз так громко кричала, что я не сразу расслышала мягкий удар под своими ладонями. Потом мама закашлялась. Из моих глаз хлынули слезы, и я убрала руки с ее груди.
— Грязная... скотина... убирайся... — прохрипела она.
Я рассмеялась сквозь слезы, Кости тоже фыркнул, потом снова разрезал руку и приложил к моему запястью.
— Привет, Джастин! Вот мы и встретились снова.
Дениз тоже смеялась, но вдруг смахнула слезы и огляделась, вокруг.
— А где Рэнди? Разве он не с вами?
Моя улыбка мгновенно исчезла. Я с опозданием, поняла, что Рэнди не было в комнате, где оставались все остальные люди. Вид истекающей кровью матери вытеснил из моей головы все мысли. Я взглянула на Кости. Он тоже помрачнел и поднялся на ноги.
— Почему Рэнди был с нами? — резко спросил он Дениз. — Он должен был оставаться тут.
Дениз страшно побледнела и тоже встала.
— Он хотел помочь в поисках вещи, подброшенной Патрой. Сказал, что не будет выходить из дома, и ушел минут двадцать назад...
Кости повернулся и выбежал из комнаты. Я подошла к Дениз, взяла ее за руки. Даже после страшной потери крови мои пальцы были теплее, чем у нее.
— Оставайся здесь, — сказала я. — Мы его найдем.
Карие глаза Дениз встретились с моими, и решимость в ее взгляде заставила меня отшатнуться.
— И не подумаю, — бросила Дениз, оттолкнув меня.
Я не стала ее останавливать. Эмоциональный подъем, вызванный сражением, начал ослабевать, и я чувствовала себя бесконечно уставшей. Мама уже сидела на полу и с изумлением смотрела на пятна крови и порванное платье в том месте, где совсем недавно была смертельная рана.
— Мама... — заговорила я.
— Не беспокойся обо мне, — прервала она. — Иди с Дениз.
Я поблагодарила ее взглядом и стала пробираться через развалины намного медленнее, чем раньше. Но уже через минуту донесся пронзительный вопль Дениз, и я пустилась бегом, несмотря на то что перед глазами плясали темные пятна.
Кости стоял на коленях в кухне и держал в руках Дениз. Рядом с ними виднелась груда окровавленных останков, перемешанных с землей.
— О боже, — прошептала я.
— Оживи его! — кричала Дениз, стуча кулаками по груди Кости. — Оживи его! ОЖИВИ ЕГО!
Но это было, невозможно. Моя мать цеплялась за жизнь, когда мы с Кости дали ей крови, и ее целебные свойства еще могли подействовать. А тело Рэнди было разорвано на части и засыпано землей, бывшей мертвецом или несколькими мертвецами, напавшими на него.
— Он умер, милая, — произнес Кости, разворачивая Дениз, чтобы она не видела ужасных останков мужа. — Мне очень, очень жаль.
Мне кажется, Дениз не слышала его. Она продолжала рыдать и все так же молотила кулаками по его груди. Я подошла, напрасно пытаясь ее утешить, хотя не могла уменьшить ее страдания.
В кухню вошел Заступ, нахмурился и присел рядом.
— Криспин, я заберу Дениз. А ты должен переправить Кэт и всех остальных в безопасное место. У нас не так много времени.
Кости молча кивнул. Заступ бережно взял из его рук Дениз и вышел из кухни.

Нам еще предстояло собрать погибших и уцелевших друзей для поспешной эвакуации. Надо было убраться из этого места, пока не появилась Патра, чтобы нас прикончить.
Кости подхватил меня на руки, и я даже не стала его убеждать, что могу идти сама. По правде говоря, я не была в этом уверена. Пока мы пробирались по заваленному обломками холлу, я с удивлением обнаружила, что один из телевизоров все еще работает.
— ...Три... два... один... С Новым годом! — объявил Дик Кларк, и раздались радостные крики устроителей шоу, треск фейерверка и начальные аккорды песенки о старых добрых временах.
Невероятно, как много всего произошло за эти два часа.
В глазах у меня потемнело, вероятно, из-за потери крови. Я на мгновение прикрыла веки, а открыв, обнаружила, что мы на лужайке перед домом. На снегу, странным образом изменившем свой цвет, среди кучек земли, лежали тела. Погибшие вампиры и вурдалаки превращались в иссохшие скелеты. Мимолетная радость вспыхнула в груди при виде идущего мимо Тэйта, и я помолилась, чтобы увидеть живыми Дэйва и Хуана. Прямо на земле на коленях стоял Джэн, выделяясь среди окружающих темными каштановыми волосами. Его плечи содрогнулись.
Кости поставил меня на ноги и быстро шагнул вперед. Его перехватил нахмуренный Менчерес.
— Сколько? — охрипшим голосом спросил Кости.
Взгляд Менчереса скользнул по останкам.
— Мы еще не знаем.
Кости встал на колени радом с Джэном:
— Джэн, дружище, надо уходить. Никто из павших не хотел бы, чтобы нас перебили над их телами только из-за того, что у нас не осталось сил жить дальше. Патра и так собрала сегодня обильную жатву, нельзя ей позволить забрать кого-то еще.
Зрение у меня снова ослабло, но я успела увидеть, как они втроем стали собирать останки тех, кто совсем недавно был их друзьями.

32

Я открыла глаза, и первое, что увидела, — это лицо Дэйва.
Он улыбнулся:
— Привет, Кэт. Ты голодна? Хочешь пить?
— Пить, — прохрипела я и залпом выпила предложенную воду. — Где мы?
Он забрал пустой стакан.
— В Южной Дакоте, идет перегруппировка.
Я быстро осмотрелась и заметила, что слева из-под тяжелой портьеры пробивается яркий луч.
— О боже, сколько сейчас времени?
— Около трех часов. Ты потеряла уйму крови, пришлось сделать два переливания. А потом Кости решил, что тебе лучше поспать, а не изматывать себя до полусмерти, и дал лекарство, приготовленное Доном. Ты не помнишь, как ругалась с ним и пыталась выплюнуть снадобье?
Я ничего не помнила. Сев на кровати, я заметила, что на моем теле уже нет пятен крови, зато надета чистая футболка.
— Дону здорово досталось за эти несколько часов, — продолжал Дэйв. — Ему пришлось дергать за все веревочки, чтобы конфисковать пленки с заснятыми пустыми могилами и ползущими из них мертвецами, а потом успокаивать общественность. К счастью, правительство Канады тоже не желает, чтобы население поверило в существование зомби. В общем, власти ему помогают.
Я застонала. Можно себе представить, какую чепуху нес Дон, лишь бы нас прикрыть.
— И какова его версия?
— В качестве легенды они выдали историю о небольшом землетрясении и оползнях, открывших захоронения, но таблоиды до сих пор смакуют подробности. Еще хорошо, что мы были вдали от поселений. Случись такое в большом городе, Дону было бы труднее найти подходящую маскировку и скрыть весь этот кошмар.
— Землетрясение и оползни? Они так утверждают?
Дэйв пожал плечами:
— Я думаю, это лучшее, что он мог сочинить в спешке. По крайней мере, данная версия хоть отчасти объясняет разоренные кладбища. Кроме того, он предположил, что за зомби приняли шокированных очевидцев события, которые бродили по окрестностям в грязной одежде. Тебе же известно, как все это делается: люди не хотят верить в то, что они видели это на самом деле. Обычный человек предпочитает не знать о существовании сверхъестественных явлений.
— А где Дениз?
Бедняга Рэнди! Если бы не я, ему бы не пришлось в этом участвовать.
— Она еще спит. Заступ дал ей половинную дозу твоего снотворного. Сон для нее сейчас полезнее всего.
— Дэйв, кто еще погиб?
Он помрачнел:
— Насчет Рэнди ты уже знаешь. Еще ушли Зеро и Тик-Ток.
Он продолжал, и каждое имя отзывалось в моем сердце болью. Некоторых я знала, других нет, но каждый погибший был невосполнимой утратой. Дэйв закончил, перечислив восемнадцать вампиров и вурдалаков. Ужасные потери! Кроме Рэнди погибли еще четыре человека. Кости, вероятно, вне себя от горя.
— А где Кости? — спросила я, спуская ноги с кровати.
— Внизу. Только сначала тебе не мешало бы надеть штаны.
Опустив взгляд, я заметила то, что до сих пор было скрыто простынями.
— Ой, прости, я не подумала.
Он слегка улыбнулся:
— Ты мне как сестра. Так что можешь не беспокоиться. И еще... по-дружески... не могу не посоветовать почистить зубы. Изо рта у тебя ужасно воняет.

Последовав совету Дэйва, я почистила зубы, умылась, оделась. Обувь я искать не стала и пошла босиком. Дэйв проводил меня до закрытых дверей гостиной, где и оставил.
Внутри меня встретил Кости, и я надолго задержала его в своих объятиях. Утешать было бы настолько бесполезно, что я даже не стала этого делать.
Джэн тоже находился здесь. После сражения он даже не помылся и не переоделся, так и остался с голым торсом, забрызганным всякой дрянью.
— Было бы неплохо, если бы ты раньше разгадала эту загадку, Рыжая Смерть, — с горечью произнесена он. — А после того как половина вампиров погибла, от твоей блестящей идеи было мало толку.
Его враждебность настолько меня ошеломила, что я изумленно моргнула. Кости же не стал тратить время на размышления, и пока я подыскивала подходящий ответ, схватил Джэна за горло.
— Попробуй оскорбить ее одним только словом, и я потеряю остатки терпения! — прорычал он. — Если бы не она, мы бы все погибли. Или ты забыл об этом?
Фиолетовые глаза Джэна сверкнули изумрудным огнем.
— Зато я не забыл, из-за чего мы оказались втянуты в эту войну. Из-за нее! Ее раны можно излечить, но нашим друзьям, лежащим в соседней комнате, уже ничто не поможет, Криспин! Сколько еще жизней потребуется, чтобы успокоить раненую гордость женщины...
— Нет, Кости.
Менчерес появился неизвестно откуда в самый нужный момент. Раздался резкий хруст, что-то мелькнуло, и Кости отлетел в сторону, но без одной руки. Мой вопль заглушил удивленный крик прибежавшего на шум Заступа.
Джэн, оцепенев от шока, смотрел на руку, все еще цеплявшуюся за его шею и уже начинавшую усыхать. Я бросилась к Кости, но он, минуя меня, подошел к Менчересу.
— У тебя есть веская причина, мешать мне защищаться от оскорблений, грандсир?
Я затаила дыхание. Если Кости схватится с Менчересом, разверзнутся все пучины ада.
— Ты чуть не оторвал Джэну голову, — ответил Менчерес. — Позже ты пожалел бы об этом по многим причинам. Мне кажется, мы дали Патре достаточно поводов торжествовать. Ни к чему еще больше сокращать наши ряды.
Стычка ошеломила Джэна. Он тряхнул головой, словно пытаясь привести мысли в порядок, затем посмотрел на меня и перевел изумленный взгляд на Кости.
— Боже, Криспин, я не понимаю, что на меня на шло, — выдохнул он. — Я не хотел на вас набрасываться. Прошу прощения у вас обоих!
Кости попытался пригладить пальцами волосы, но, увидев, что конечность отросла только наполовину, скептически хмыкнул:
— Эта рука служила мне двести сорок семь лет. Не думал, что лишусь ее, пытаясь оторвать тебе голову. Знаешь, мне надо прийти в себя.
— Сейчас это необходимо всем нам, — добавил Менчерес.
— Да, — согласился Кости, и от его взгляда у меня по спине побежали мурашки. — Особенно тебе, грандсир, потому что пора покончить с этой проблемой.
В комнату вошел Влад. Он огляделся, отметил напряженные, взгляды Кости и Менчереса и молча сел.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — устало произнес Менчерес. — И снова повторяю: я не могу этого сделать.
Кости встал прямо перед ним:
— Ситуация такова, что ты либо она должны погибнуть, и очень скоро. Как бы ты ни относился к Патре, какие бы таинственные видения ни получал от судьбы, чтобы в последний момент все исправить, ты должен понимать происходящее как никто другой. Ты учил меня не сомневаться в твоих видениях, а сейчас тешишь себя надеждой на ошибку. Но ошибки не было, и необходимо положить этому конец, потому что ты отвечаешь за благополучие своего рода, а теперь еще и моего.
Его слова меня озадачили. Насколько мне было известно, Менчерес не прятал Патру в задней комнате. Как он может положить конец войне? На чем настаивает Кости? Влад, перехватив мое недоумение, наклонился ближе:
— Как же ты не понимаешь, Кэт? Когда Патра поймала тебя в смертельный кошмар, кто помог от него избавиться? А прошлой ночью кто знал, что единственный способ победить зомби — уничтожить находившийся в доме маяк? Только Менчерес. Если уж он настолько хорошо знаком с заклинаниями, чтобы понимать, как они действуют... значит, ему известно и как их наложить.
Одного взгляда на пепельно-бледное лицо Менчереса хватило, чтобы убедиться в правдивости слов Влада.
В следующее мгновение я оказалась лицом к лицу с Менчересом:
— Ты должен! Она не намерена останавливаться! Или ты предпочитаешь погубить всех, кто тебя окружает? А так оно и будет, если ты ничего не сделаешь.
— А ты бы смогла? — накинулся на меня Менчерес. — Если бы речь шла о Кости, смогла бы ты определить цену его жизни? Смогла бы с такой же легкостью отправить его в могилу?
Он умолк, продемонстрировав такие сильные чувства, о каких я и не подозревала. И вдруг я все поняла. Он все еще любит Патру, несмотря ни на что. Бедняга!
Я стала тщательно подбирать слова:
— Я не могу утверждать, что понимаю, насколько это для тебя трудно, Менчерес. Будь это Кости, меня бы тоже терзали сомнения. Но... — Я помолчала и посмотрела на любимого мужчину. — Если бы ты зашел так далеко, что попытался — и осуществил свою попытку, убить тех, кого я люблю, если бы ты дал понять, что не остановишься, пока не уничтожишь меня и всех, кто мне дорог, то я бы тебя убила.
Кости не отвел взгляда, и слабая улыбка тронула его губы.
— Молодчина!
Затем он снова повернулся к Менчересу.
— Я не могу предложить тебе никакого утешения, кроме одного: смерть Патры будет быстрой. Она не заслуживает этого, и я поклялся, что буду долго и жестоко пытать каждого, кто участвовал в заговоре против моей жены, но ради тебя я отступлю от своего слова. Если ты сам сделаешь то, что должен сделать.
В глазах Менчереса сверкнул зеленый огонь, аура налилась такой силой, что я отшатнулась.
— Ты мне угрожаешь?
Кости не дрогнул:
— Я — соправитель твоего рода, и я заявляю о своих намерениях по отношению к тому, кто погубил наших людей. Ты должен помнить, на чьей ты стороне. Неужели ты не видишь, что Патра делает ставку на твою нерешительность?
Менчерес долго ничего не отвечал. Взгляды всех присутствующих в комнате были прикованы к его лицу. Наконец он поднялся, распространяя вокруг себя угрозу, словно птица, развернувшая крылья.
— Быть посему! Прошлой ночью Патра натравила на нас обитателей могил. Сегодня мы ответим ей тем же.

33

На бесконечно синем небе заблестели звезды. Менчерес, скрестив ноги, сидел в самом центре лужайки. Чтобы большая скатерть не намокла, мы предварительно расчистили снег. Эта картина — Менчерес в середине лужайки, дюжина вампиров за его спиной и кости павших, выложенные на белой льняной скатерти, — напомнила мне сцену из «Последнего ужина».
Никто из нас не знал, что должно было произойти. После своего загадочного заявления Менчерес приказал приготовиться к бою и собраться на поляне после захода солнца, а потом удалился в свою комнату. Я почти ждала его бегства через чердачное окошко, но Кости был уверен в обещании Менчереса и оказался прав.
Незадолго до этого я позвонила Дону и предупредила, что этой ночью должно что-то произойти. Может быть, на этот раз он найдет лучшее объяснение, чем мини-землетрясение и оползни. Но проблема в том, что я не могла сказать, где состоится событие. И в какое время. И в чем именно оно будет заключаться. Как не могла предоставить и никаких других деталей, знание которых помогло бы ему уменьшить вероятность постороннего вмешательства и шумихи в средствах массовой информации.
Что ж, никаких подробностей я не знала, но делилась, чем могла. Раздражение Дона было мне вполне понятно. Я извещала его, что вторую ночь подряд ожидается нашествие оживших мертвецов, но не могла сказать, будут они выползать из могил или посыплются с неба. Конечно, Дон имел право злиться. А у меня были другие проблемы, кроме сохранения в тайне существования вампиров. Я хотела остаться в живых. И потому приготовилась к бою: поверх черного эластичного костюма навесила несколько кинжалов, пристегнула меч, пистолеты, заряженные серебряными пулями, и даже пару гранат.
— Я хочу, чтобы вы все хранили молчание, — сказал Менчерес, впервые обращаясь к нам после того, как уселся перед разложенными костями. — До тех пор, пока я не закончу.
И как, интересно, мы об этом узнаем? Будет финальный поклон? Или разверзнется земля, а из-под нее полезут чудовища? Воспоминания об ужасных, полусгнивших зомби вызвали у меня дрожь. Если я и не увижу их целую вечность, буду рада.
В воздухе что-то изменилось, и мое внимание вернулось к египетскому вампиру. Он наклонил голову, длинные волосы скрыли лицо, но сквозь черные прямые пряди пробивалось зеленое сияние. Сидевший рядом Кости вздрогнул, и я украдкой посмотрела на него. Он полностью сосредоточился на Менчересе. Я тронула руку Кости и чуть не вскрикнула, получив электрический разряд. Не знаю, что делал Менчерес, но его действия затрагивали и Кости. После обмена кровью между вампирами установилась прочная связь. И это меня беспокоило, хотя я и сама не знала почему.
Внезапно кости вампиров, погибших прошлой ночью, поднялись над скатертью. Несколько секунд они парили в воздухе вокруг Менчереса, а затем начали вращаться. Сначала они двигались медленно, как будто кто-то дергал за невидимые ниточки, но затем скорость стала увеличиваться. Кости вертелись все быстрее, пока не стало трудно различать отдельные части. Лишь черепа отвратительно скалились, летая по кругу, словно подхваченные торнадо. Волосы Менчереса тоже поднялись над головой, и у меня возникло ощущение, что по телу забегали миллиарды муравьев. Энергия Менчереса усилилась до невообразимого уровня. Я бы не удивилась, увидев разряды ослепительных молний.
Раздался треск, и кружащиеся кости взорвались, окутав Менчереса плотным беловатым облаком. Я схватила Кости за руку, уже не обращая внимания на разряд, пронзивший пальцы, и не веря своим глазам, смотрела на распыленные в воздухе останки погибших друзей. Прах к праху! Менчерес взорвал все, что осталось от этих храбрых людей. Зачем?
Не поднимая головы, Менчерес взял лежавший на коленях кинжал и вонзил его себе прямо в сердце.
Вот тогда я буквально открыла рот, а Менчерес еще и повернул лезвие. «Наверное, это сталь, а не серебро, — подумалось мне. — Иначе он был бы таким же мертвым, как и те вампиры, что кружились над его головой наподобие сероватого снега».
Темная кровь хлынула широкой струей, как будто ее выталкивало бьющееся сердце. Густая багровая жидкость покрыла лезвие, руки и одежду. Тем не менее я скоро перестала за этим следить. С растущим изумлением я смотрела на покрасневшую пылевидную субстанцию, недавно бывшую костями погибших вампиров. Облако постепенно расширялось, разделялось на отдельные части и... образовывало фигуры.
— Madre de Dios, — пробормотал Хуан, нарушив приказ Менчереса хранить молчание.
Мои собственные мысли были не столь религиозны. Что это за дьявольщина?
Рядом с Менчересом возникали привидения. Он что-то бормотал на совершенно непонятном мне языке, и туманные фигуры начали увеличиваться. Они росли, пока не стали похожи на ожившие тени, потому что оставались полупрозрачными. В то же время фигуры обрели объем. Полномасштабные, просвечивающие проекции обнаженных людей! Один персонаж обернулся, и Кости негромко застонал. Это был Рэнди!
Из облака костяной пыли появлялись все новые и новые фигуры. Менчерес по-прежнему держал нож в груди, рана обильно кровоточила, и я уже стала удивляться, сколько же в нем крови. Чем больше вытекало крови, тем явственнее проступали фигуры людей, и вот уже я могла узнать каждого. Там был Тик-Ток, чуть в стороне появился Зеро, потом опять Рэнди.
Только после того, как вокруг Менчереса встали все двадцать три мертвеца, он выдернул кинжал и заговорил:
— Это не наши друзья. Они не узнают никого из нас и ничего не помнят о своей жизни. В них осталась лишь ярость, сохраняющаяся в останках каждого убитого человека. Я вызвал эту ярость из их костей и дал ей форму. Теперь они устремятся к своему убийце с одним непреодолимым желанием — отомстить. Как только я их отпущу, нам остается... лишь последовать за ними. Они приведут нас к Патре, где бы она ни скрывалась.
Я едва смогла осознать услышанное, как Менчерес произнес непонятное слово, и призраки взмыли в ночное небо, словно ими выстрелили из пушки. Ого, как быстро они удаляются. Как же мы за ними поспеем?
Менчерес встал, поднял руки… и я испуганно вскрикнула. Земля отдалилась от нас на двадцать футов… на тридцать… пятьдесят… еще дальше.
— Надо торопиться, — услышала я, едва успев убедиться, что вместо со мной, как на мощном реактивном потоке, летят все кто был на лужайке. — Они очень скоро ее отыщут.

Патра затаилась в захудалом отеле примерно в восьмидесяти милях от нашего дома в горах. Кости крепко прижал меня к себе, но в этом не было необходимости. Невероятная сила Менчереса продолжала нести нас вперед. Подобного путешествия я не могла себе представить в самых смелых фантазиях, но мы летели над землей на ковре-самолете Менчереса вслед за жаждущими отмщения призраками, которых он же и вызвал. Значение этого действа я обдумаю позже. А потом напишу рапорт Дону и посмотрю, какое лицо будет у него во время чтения.
Отель находился в центре городских трущоб. Судя по его внешнему виду, там было немного постояльцев. Более того, здание, вероятно, шло под снос для новой постройки, поскольку поблизости я заметила несколько бульдозеров и строительное оборудование. Менчерес опустил нас на землю примерно в ста ярдах от входа. Как он узнал, что Патра находится внутри? Не только он, но и мы все видели, как призраки устремились сквозь стены, ничуть не замедлив движения. Отличный трюк. Гораздо лучше, чем подниматься по лестнице.
— Вам придется перебить ее стражу, — хрипло сказал Менчерес, указывая на отель. — Я с вами пойти не смогу. Если меня убьют, призраки рассеются, и только они могут помешать Патре нанести ответный удар.
А призраки уже начали действовать, в этом не осталось никаких сомнений. Как только они исчезли за стенами здания, из отеля послышались душераздирающие вопли.
— Почему бы тебе просто не уничтожить ее? — проворчала я. — Если уж ты сумел сотворить мстительных духов, а потом перенести по воздуху две дюжины вампиров на восемьдесят миль, это было бы для тебя сущим пустяком.
Казалось, Менчерес вот-вот рухнет на тротуар.
— Я не могу, — прошептал он. — Даже после всего — не могу!
Я быстро справилась с коротким приступом сочувствия. Возможно, он все еще любит Патру, но она не отвечает ему взаимностью, и пока эта женщина ходит по земле, нам всем угрожает смерть.
— Я сдержу свое слово, — холодно произнес Кости, искоса взглянув на Менчереса. — И мы вернемся к тебе, как только все будет кончено. Хуан, Дэйв, вы останетесь с ним. Проследите, чтобы близко никто, не подошел.
Хуан, не желая оставаться в стороне, начал было протестовать, но строгий взгляд Кости пресек ere возражения. Затем, хрустнув костяшками пальцев, Кости повернулся к отелю:
— Ладно, друзья, давайте покончим с этим.
Вероятно, у Патры были охранники на внешнем периметре отеля. У окон, на крыше, в холле и у самого входа. Но двадцать три разъяренных призрака, неожиданно ворвавшихся в здание, явно отвлекли их внимание. Кроме непрерывных воплей Патры — что же они с ней делают? — слышался беспорядочный топот ног по лестницам, еще чьи-то крики, автоматные очереди и какие-то странные хлопки.
«Я посмотрела на Кости. Как бы ни были разгневаны эти призраки, они же нематериальны. Так почему там словно началась третья мировая война? — мысленно обратилась я к нему».
Кости пожал плечами:
— Есть только один способ выяснить.
Мы подошли к двери отеля. Возможно, там и была когда-то охрана, но нас никто не встретил. Заступ нахмурился и покачал головой. Всем своим видом он предостерегал от возможных ловушек. Я отстегнула с пояса гранаты, сняла их с предохранителя и швырнула внутрь. Через секунду от взрыва вылетели стекла, и здание дрогнуло. Теперь в холле нас точно никто не ждал.
Мы ворвались в отель, и вампиры веером рассыпались по всему помещению. Кости и я пригнувшись, пробежали вперед. Вопли, визг и загадочные звуки стали громче. Наконец мы заметили дюжину вампиров, выбегавших из коридора, до взрыва находившегося, как я поняла, под центральной лестницей. Шквал серебра уложил их всех до одного, не дав возможности что-то предпринять.
— Где остальные? — удивилась я.
Кроме этой жалкой горстки охранников, на первом этаже никого не было.
Кости склонил голову, набок:
— Наверху есть кто-то еще. Их что-то удерживает. Наверное, призраки, хотя я и не могу понять, как им это удается.
Я согласилась, поскольку наверху определенно царил полный хаос. Слышались отчаянные вопли, топот ног и снова эти странные, ни на что не похожие хлопки. Но чтобы там ни происходило, Патра еще жива. Она вопила громче всех.
Кости показал три пальца, приказывая отряду, разделиться на три части: восемь вампиров пойдут наверх по лестнице, еще восемь поднимутся по наружной стене, а оставшиеся восемь воспользуются лифтовыми шахтами. Судя по звукам, наиболее, активные действия происходили девятью этажами выше, почти на самом верху здания. Было решено отправиться прямо туда.
На уровне третьего этажа нам навстречу попалась небольшая труппа вампирок. Все они были забрызганы кровью, одежда разорвана… и они так торопились, что едва взглянули в нашу сторону. Но это не помешало мне выпустить в них обойму серебряных пуль из М-16. Серебро из моего оружия и тех, кто открыл огонь вслед за мной, прошило сердца вампиров. Конечно, я предпочитаю кинжалы, но издали легче оперировать огнестрельным оружием.
Наверху все сильнее разгоралась драка. Обитатели отеля по какой-то причине впадали в непреодолимую панику. Не может быть, чтобы один вид призраков привел их в такой ужас. Да, конечно, внешность у них пугающая, но ведь они ворвались не на детскую площадку. Это логово мастера-вампира, родившегося еще до того, как Иисус ступил на землю. Не думаю, чтобы Патру было так легко напугать.
— Как-то слишком легко, — прошептал Джэн, словно отвечая на мои мысли.
Влад саркастически усмехнулся:
— Нельзя недооценивать способность Патры к эффектным выходам под занавес.
— Будьте настороже, — предостерег Кости. — Что бы это ни было, главные события происходят наверху. Пора и нам принять участие в потехе.
Навстречу нам выбежали еще две группы вампиров. Все они мчались вниз, словно вырвались из ада. Стало ясно: наверху не просто драка, а настоящая бойня. Чем выше мы поднимались, тем более ожесточенным казалось смятение, охватившее обитателей отеля. Наконец мы поднялись на этаж, где шум был самым громким, и, ориентируясь на жуткие вопли, подошли к одной из комнат.
У дверей не было ни одного охранника, и она оказалась незапертой. Влад из предосторожности запустил внутрь огненный шар, но мог бы этого не делать. Мы беспрепятственно вошли. Оказавшись внутри, я буквально оцепенела.
Патра, далеко не такая элегантная и величественная, какой я ее помнила, каталась по полу. Из глаз, ушей, рта, из всех пор кожи у нее текла кровь. А вокруг — господи! — и внутри нее клубились призраки. Они обвивали ее тело серыми змеями, хлестали, душили, проникали в тело и выходили е обратной стороны, и повторяли это снова и снова. Она кричала не переставая и звала на помощь на нескольких языках.
На наших глазах обезумевший от страха вампир, которому на вид было не больше пятнадцати лет на момент обращения, отлетел в сторону от Патры, лишившись обеих рук. Ближайший призрак — кажется, это был Зеро — нырнул ему в грудь и целиком погрузился в тело. Вампир вскрикнул, потом раздался хлопок, и он разлетелся на куски. Голова, ноги, торс рассыпались в разные стороны. Из останков появился призрак, на мгновение завис в воздухе, а потом снова ринулся к Патре, где смешался с остальными сероватыми фигурами.
Вокруг нас повсюду валялись тела погибших охранников. Их было несколько десятков, и все выглядели так, как будто их тоже взорвали изнутри. Части тел, обрывки одежды, оружие были разбросаны, по всему полу. Ужасные тени, учинившие кровавую бойню, не обращали на нас никакого внимания и продолжали безжалостно терзать Патру.
Она извивалась от боли, и каждый раз, когда призраки проникали в ее тело и вылетали наружу, на ее коже вздувались огромные волдыри. Я не сомневалась, что все ее внутренности уже были перемолоты, словно в мясорубке. Глядя на убитых стражников, я поняла, что призраки могли покончить с Патрой, если бы этого хотели. Но она была еще жива. Значит, их отмщение имело целью нечто более страшное, чем просто смерть! Кости поднял руку:
— Всем отойти назад! — приказал он и взялся за кинжал.
Я в отчаянии оглянулась на расчлененных охранников.
— Если ты к ней подойдешь, призраки разорвут тебя в клочья!
Он погладил меня по щеке:
— Только не меня. Разве ты не понимаешь? Менчерес знал, чем все закончится. Он это видел. Именно поэтому он поделился со мной своей силой. Она до сих пор соединяет нас, так что я — единственное существо, которое они не осмелятся тронуть. Я чувствую их… Они не могут причинить вред Менчересу, а, следовательно, и мне.
Он опустил руку и шагнул к Патре. Не думаю, что бы она ощутила его приближение. Она вообще ничего не видела, не слышала, хотя глаза оставались открытыми. Кровь по-прежнему стекала по ее телу, и Патра была окружена безжалостными, ненасытными останками тех, кто прошлой ночью пал жертвой ее заклинания.
Как только Кости подошел к ней футов на десять, один из призраков скользнул ему навстречу. Я тоже шагнула вперед, но окрик Кости, словно удар хлыста, заставил меня остановиться.
— Назад!
И остановилась не только я. Серый призрак, в котором я с болью узнала Тик-Тока, вернее то, во что он превратился, тоже застыл на месте. Тень висела над полом и дрожала, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на новую жертву.
Кости продолжал идти. Я невольно сжала рукоятки кинжалов и тут же бессильно опустила руки: против разъяренных призраков мое оружие ничем не поможет! Другие призраки постепенно перестали терзать Патру и уставились на Кости. Он поднял руку, останавливая их, как минуту назад остановил нас:
— Назад!
Кости отчетливо произнес это слово, и в каждом звуке я ощущала нарастающую силу. Призраки подчинились, и с каждым шагом Кости отступали назад. Вскоре все они покинули Патру, но в угрожающих позах оставались поблизости от того места, где она лежала.
Через несколько секунд Патра перестала извиваться от боли, и бесчисленные раны на ее теле начали затягиваться. Ее глаза — прекрасные темно-карие глаза, — прояснились от ужаса, а потом изумленно расширились, когда она поняла, кто перед ней стоит.
— Ты мертв! — воскликнула Патра, словно эти слова могли осуществить ее желание.
Она стала отползать от Кости, но остановилась, заметив, что еще немного, и она окажется среди безмолвно поджидавших призраков. Патра оглянулась в поисках помощи.
— Нет, милая, — с мрачным спокойствием ответил Кости, — это ты мертва.
Взгляд Патры скользнул по телам ее павших охранников; по всем нам, стоявшим у двери с оружием, наготове, по призракам, образовавшим непреодолимый барьер позади нее, и лицо исказилось осознанием близкой смерти. Если уж кто и попал в ловушку, так это она. Патра все поняла, запрокинула голову и испустила яростный вопль.
— Будь проклят, Менчерес! Неужели в тебе нет ни капли милосердия?
Удивительное нахальство. Она, в самом деле, ожидала, что Менчерес вмешается, чтобы ее спасти? Даже зная, что она снова попытается его убить при первой возможности?
Кости, поймал ее, когда Патра попыталась ускользнуть. Она дернулась назад, попробовала выбиты из его рук кинжал… И в этот момент из-за спины Заступа показался Менчерес.
На долю секунды Патра замерла. Ее взгляд — умаляющий, отчаянный — встретился со взглядом Менчереса. По его лицу текли розовые слезы. Я напряглась, гадая, не придется ли набрасываться на него всем вместе, чтобы не позволить помешать Кости, но он лишь опустил голову и прошептал:
— Прости меня.
Кости резким движением вонзил кинжал глубоко в грудь Патры и повернул лезвие. Она все так же не сводила глаз с Менчереса, и на лице застыло выражение мучительного изумления. Потом, неизбежная, как само время, смерть заострила ее черты. Кожа утратила медовый блеск, и как только Кости выпустил тело из рук, Патра начала усыхать.
Позади нее поднялся неизвестно откуда взявшийся ветер. Двадцать три призрака задрожали от его дуновения и вскоре рассеялись, оставив после себя тонкий налет серой пыли на полу. Кости тяжело вздохнул:
— Теперь вы, вероятно, сможете упокоиться с миром, друзья мои. Когда-нибудь я с вами встречусь.

ЭПИЛОГ

Спустя неделю мы хоронили Рэнди. Дон подготовил документы о том, что он стал жертвой трагического дорожного происшествия. Поэтому закрытый гроб ни у кого не вызвал лишних вопросов. По-моему настоянию Дениз шла между мной и Кости. Она винила себя в том, что не заставила Рэнди остаться с ней, а позволила покинуть убежище, чтобы помочь нам. Я старалась ее успокоить, но сама чувствовала свою беспомощность. Единственное, что я могла сделать, так это оставаться рядом с ней. Я не могла ей помочь, но старалась хотя бы поддержать.
Менчерес сам похоронил Патру. Не знаю, где это произошло. Кости тоже не знал, но его это не волновало. Она мертва, и этого ему было достаточно.
Как и тем, остался от ее рода. Кое-кто примкнул к другим мастерам-вампирам. Другие предпочли одиночество. Некоторые даже пошли на переговоры с Кости, надеясь на милосердие. Его отношение определялось их положением в команде Патры. В конце концов, она была вампиром очень долгое время, и полное уничтожение ее рода стало бы массовым убийством эпического масштаба.
Ее потомкам, которые последовали за своей госпожой, не имея другого выбора, Кости предложил сделку. Они подробно рассказывали все, что знали, а он предоставлял им право жить, не опасаясь его возмездия. Однако с приближенными к Патре особами Кости не торговался. Он воспользовался частью ее богатства и объявил награду за жизнь каждого, кто участвовал в заговоре. Многие наемные убийцы, надеясь на крупное вознаграждение, выслеживали и уничтожали их одного за другим.
Менчереса мы не видели с тех пор, как он забрал тело Патры. После ее смерти прошло около двух месяцев. Кости не стал на него давить, хотя и говорил мне, что до сих пор не понимает, как после всего этого Менчерес еще может любить эту женщину. Я и сама этого не понимала, но любовь порой не подчиняется никакой логике, и задавать вопросы бесполезно.
Применение Менчересом запрещенной магии пока не вызвало никаких последствий. Кое-кто из мастеров недовольно ворчал, но, поскольку Патра дважды сама прибегала к заклинаниям, никто не хотел принимать меры. Возможно, они просто побаивались Менчереса: он был достаточно стар, чтобы знать заклинания, и достаточно силен, чтобы их применять. Не исключено, что многие опасались стать его следующей жертвой. После того, что произошло на моих глазах, оставалось только радоваться, что я на одной стороне с Менчересом. Меня беспокоила лишь мысль о возможной способности Кости творить такие же чудеса. Кое-что должно оставаться за гранью возможного, и сознание, что это не так, меня пугало.
Но в данный момент я не собиралась переживать по этому поводу. Рядом со мной был мужчина, которого я любила, и лучшая подруга, которой нужно было помочь справиться с горем. Будущее пусть само о себе беспокоится.